Гонка в городе грехов

Рев толпы на трибунах Лас-Вегаса был оглушительным, перекрывая даже визг шин болидов. Но для Макса, пересекавшего финишную черту первым, это был не просто шум, а симфония триумфа. Очередная победа, очередное подтверждение его неоспоримого доминирования в Формуле-1. Красные и белые огни Вегаса расплывались в фейерверке, когда он выпрыгнул из машины, поднимая кулаки к небу. Шампанское на подиуме было обжигающе холодным, его вкус — едким и сладким, как сама победа, растекаясь по лицу, телу и сердцу. Вечер обещал быть долгим. Команда и остальные гонщики, в этот раз решила оторваться по полной в самом лучшем клубе OMNIA. Макс впервые чувствовал себя настолько довольным, особенно после дисквалификации обоих McLaren, и вполне обоснованно думал, что заслужил это. Внутри него кипел коктейль из адреналина, усталости и пьянящего ощущения завершенности. Кубок был уже забыт в VIP-номере отеля, а шампанское сейчас лилось рекой, смешиваясь с дорогими коктейлями и громкой музыкой, позволяя отключить голову от предыдущей гонки. Часы теряли счет. Разговоры о его 69 победе, о дисквалификации и шансах на пятое чемпионство, а затем — более личными, расслабленными беседами с другими гонщиками, многие из которых уже были под градусом. Воздух гудел от смеха, музыки и запаха алкоголя. Макс опустошал один стакан за другим, чувствуя, как границы реальности постепенно размываются. Слова становились громче, движения раскованнее, а заботы — ничтожнее. Где-то на другом конце огромной залы Шарль болтал вместе со своей девушкой, Александрой. А, нет. Уже невестой. Было больно смотреть на то, как он улыбается ей, и что-то говорит, будто между ним и Максом ничего не было. Голова уже гудела и он и сам осознавал, что если выпьет еще немного, то явно совершит нечно необратимое. Например поцелует Шарля при всех, или что похуже. Макс отвернулся, пытаясь не смотреть на прекрасного монегаска, который буквально пару недель назад так красиво выгибался под ним, а сейчас выглядел так недоступно. Где-то между пятым и седьмым стаканом виски с чем-то еще, он заметил Джорджа, который сидел на диване, болтая с Кими о двойном подиуме Mercedes. Британский гонщик сегодня был таким же расслабленным и опьяненным, как и все остальные. Его футболка уже была чем-то слегка заляпана, а кофта небрежно брошена на спинку стула, а глаза блестели от избытка веселья. Джордж, заметив взгляд Макса, что-то бросил Кими и еще какой девушке, с которой Макс был не знаком и пошел прямо к нему. Рассел сел рядом на барный стул, схватив стакан виски с стойки. —Ну что, с очередной победой тебя. – громко сказал Джордж, пытаясь перекричать музыку, приобнимая Макса одной рукой. —сомнения, конечно, были, но сегодня ты был на высоте! И этот Вегас… по ощущениям он сводит с ума. Макс смог лишь выдавить небольшой кивок, отпивая из своего стакана. —Вегас решил добить нас всех под конец сезона. А ты как? Я не видел что там было у вас. — все было не настолько плохо, как в конце. И очевидно, не как у маков.– Джордж отмахнулся рукой рукой. — Сейчас о празднике! У тебя победа, у меня второе место, считаю что мы оба заслужили выпивку, чтобы забыть о той заварушке. Макс не мог ни согласиться ни отрицать. Они говорили ни о чем и обо всем, голоса начинали тонуть в шуме клуба, либо это Макс уже слишком пьян, чтобы его мозг должным образом функционировал. Алкоголь стирал последние барьеры. Макс чувствовал легкость, почти эйфорию от опьянения. От всего. От наконец-то пустой головы без лишних мыслей, долгожданной расслабленности. В какой-то момент, когда они оказались чуть в стороне от основной толпы, где-то между комнатами для персонала, выходом на лестницу и туалетами. Их взгляды встретились. Джордж, сияющий от алкоголя и веселья, вдруг наклонился ближе. Его голубые гипнотические глаза были туманными, но в них читалось что-то, что Макс не мог распознать. Или не хотел. Или вообще отрицал, чтобы было проще. —Знаешь, Макс… – сказал Джордж, и его голос потонул в окружающем шуме, а его дыхание было горячим. — Я редко такое говорю на трезвую голову, так что скажу сейчас. Ты потрясающий. И прежде чем Макс успел хоть как-то переварить эти слова и ответить, Джордж подался вперед и поцеловал его, втягивая куда-то в сторону лестницы. Это был быстрый, неуклюжий, но чертовски горячий поцелуй, полный запаха шампанского и виски и чего-то приторно сладкого, будто конфет или чего-то похуже. В этот момент мир вокруг Макса как будто замедлился, а затем резко вернулся в нормальное русло. В его голове что-то щелкнуло. Неправильно. Это было… неправильно. Это не было то, чего он хотел. Он хотел не думать, просто напиться в хлам, чтобы потом кто-то из Red bull отвез его домой на такси. Это не было то, что он чувствовал. Он резко отстранился. Глаза Джорджа от резкого движения расширились, а улыбка исчезла с лица. Он, кажется, на секунду смутился, а затем его улыбка стала чуть более неловкой. — Я… я, наверное, перебрал, – пробормотал Джордж, отступая на шаг. В его глазах появилась пьяная растерянность и не капли вины. Рассел утягивает его на межэтажную площадку, выходя на улицу, в зону для курения. Здесь меньше шума, лишь звук проезжающих внизу машин, гомон улицы. Нет пьяного смеха и музыки, только шум в ушах Макса, нарушаемый голосом Джорджа. — Позволишь мне?— Джорж опускается на колени, касаясь руками ремня на джинсах. И Макс хочет закричать "нет", уйти, куда-нибудь подальше, оставив его здесь одного. Но пьяный мозг явно не способен дальше развивать эту мысль. Макс лишь кивает, прикрывая глаза, надеясь что в скором времени он вырубится и Джордж отстанет. Джордж неторопливо расстегивает ремень и ширинку джинс, приспуская белье. Он спускается влажными от слюны губами по члену Макс, который был частично тверд от алкоголя и недавних воспоминаний о Шарле. Из-под полуприкрытых ресниц наблюдает, как слегка подрагивает напряжённый живот от непривычного холода улицы и горячих прикосновений. Джорджа ладонями касаясь бедер, потеревшись щекой о член. С губ макса вырывается низкий, довольный стон. На секунду пьяный мозг представляет на месте Джорджа Шарля. Для него всегда высшей награды, чем его возбуждающие, хриплые, ласкающие слух стоны, в мире просто не существовало и поэтому Шарль всегда старался сделать приятно не только себе, но и Максу. Хватает этих только мыслей едва ли. Смехотворно. Пальцы Макса вплетаются в волосы Джорджа и он практически мурчит. Обхватив ствол ладонью, Джордж направляет уже возбуждённый член к себе в рот, кладёт крупную головку на язык и удерживает одними губами. Макс дышит тяжело, слегка двинув бедрами, завуалированно призывая двигаться, но этого недостаточно. Если он думает, что отделается одним языком тела, то страшно заблуждается. Нужны слова. Нужно пошевелить своим языком и сказать как есть. Макси выдыхает, резко стискивая прядь его волос. Делает он это скорее машинально, но Шарль сладко хнычет, наслаждаясь небольшой грубостью. Он вбирает член чуть глубже, скользит пальцами по бедру, останавливаясь на стыке ноги и бока и надавливая подушечками на тазобедренную кость. — Двигайся, — Макс практически приказывает. Джордж медленно поднимает глаза, прослеживая мышцы пресса и груди, цепляя взглядом выдающиеся ключицы и дёргающийся кадык и, наконец, доходя до лица. Он выпускает головку изо рта и вскидывает бровь. Макс приоткрывает глаза, недовольно смотря на него. В ответ он сжимает эрекцию в руке. Судя по сдавленному стону, Максу такое даже по нраву. Когда Макс слегка разжимает пальцы в его прядях, откидывая голову назад и слегка ударяясь о бетон. Джордж полуприкрывает глаза и сосредотачивается на длине, уже давно готовой к тщательной обработке. Высовывает язык и самым кончиком жмётся к уретре. Отстраняется. Макс выдыхает нетерпеливое "да" и с силой надавливает на затылок, толкает вперёд. Шарль, не сопротивляясь, но опускается ртом на член всё же медленно – некуда торопиться. Опирается о голое бедро Макса и сжимает кожу пальцами. Он вбирает член глубже, прижимаясь языком к головке, пробуя предэякулят. Смазка дразнит рецепторы, растекаясь по языку. Он плохо помнит что произошло дальше. Лишь то что он ушел, слыша громкие крики Джорджа сзади. Помнит удивленные глаза Шарля, с которым Макс столкнулся, когда пытался уйти из этого проклятого клуба. Макс чувствовал волну отвращения к себе, к этой ситуации, к алкоголю, который заставил его потерять контроль. "Да" сказал он. Он сказал Джорджу гребаное да, и изменил. И Келли. И Шарлю. И самое главное себе. Макс словил первое попавшееся такси, стараясь, чтобы его голос звучал нейтрально, но внутри все сжималось от стыда, вины, неиой ярости на себя. Он с трудом наше банковскую карту и также тяжело вспоминал название отеля. Как только Ферстаппен расплатился, то сразу отвернулся у окну, смотря на вывески, которые плыли перед глазами, на топы туристов и просто людей, поздно возвращающихся с работы или прогулки. Он чувствовал будто сбегает, хотя это и правда было так. Ощущение победы, эйфория, праздничное настроение и сладкий привкус выпивки – все испарилось, сменившись тяжелым, тягучим чувством вины. Он больше не мог оставаться здесь. Макс едва смог подняться на нужный этаж и добежать до раскошелй ванной, где он плюхнулся на колени и его стошнило. Тело будто по сигналу резко начало болеть. Голова будто раскалывалась, горло и живот нещадно болели, а все конечности казались неосязаемыми. Он плохо запомнил как буквально дополз до дивана, который оказался ближе всего к ванной и там же вырубился. Утро было жестоким. Головная боль пульсировала в висках, желудок протестовал, а в голове вертелись обрывки вчерашних событий. И этот поцелуй. И гребаный минет в зоне курящих. В самом центре города. Воспоминания всплывали снова и снова, заставляя Макса морщиться. Что он наделал? Как теперь смотреть Джорджу в глаза? А Шарлю? Он ведь что-то спрашивал у Макса, перед тем как он сбежал. Помимо физического дискомфорта, Макс чувствовал глубокое разочарование. Не в Джордже – Джордж был пьян, как и он сам. Разочарование в себе, в том, что позволил себе настолько потерять контроль. Но, самое главное, разочарование от осознания того, что этот момент лишь усилил его тоску по Шарлю. Мысли вновь и вновь возвращались к нему. На Джорджа плевать, он потом извинится. А Шарль другой. Шарль тот, кто заставлял чувствовать Макса неживым, словно парящим и одновременно таким настоящим и правильным. Шарль был прекрасен, его улыбка могла растопить айсберги. И, конечно, сердце Макса. Вчерашний поцелуй и практически секс с Джорджем, пусть и случайный и вызванный алкоголем, и не функционирующим тогда мозгом Макса только подчеркнул эту пустоту. Это было мгновенное замещение, неудачная попытка заполнить зияющую дыру в сердце, которая на самом деле жаждала внимания Шарля.