Кошачья колыбель

Тяжёлый дождь смывал яркие краски Парижа, оставляя за собой лишь серую, усталую тоску. Лето сменилось осенью так быстро, что не дало ни дня на передышку.  И во всей этой суете, люди неслись домой, прикрыв свои головы большими зонтами.  Кот Нуар, однако, не спешил. Он видел их счастливые или озабоченные лица, мелькавшие в свете фонарей, и ощущал себя вне этого потока, абсолютно лишним. Он перепрыгивал с крыши на крышу не из-за веселья или долга, а просто потому, что движение было единственным способом заглушить пустоту. Он знал, что должен вернуться в свой золотой склеп, но мысль о том, чтобы снова увидеть эти идеальные, безжизненные стены, заставляла его желудок сжиматься. Никто не ждал Адриана. Никто не ждал Кота Нуара.  Парень остановился на краю высокой мансарды, откуда открывался вид на залитую дождем Триумфальную арку. Ветер трепал его мокрые волосы и кожаный костюм, но он этого даже не замечал.  «Всё напрасно», — горькая, старая мысль кольнула его. Леди Баг снова ускользнула после патруля, несмотря на все уговоры поужинать вместе.  Отказывала она всегда с такой вежливой, неприступной дистанцией, что его сердце сжималось от понимания: он всегда — лишь напарник, но никогда — её близкий человек. Хотелось кричать. Плакать. Умолять, чтобы она осталась хоть на минуту, и постаралась найти в нём что-то, во что она может влюбиться.  Всё... без толку.  Капли дождя скатывались по его щекам, будто насмешливо подменяя собой слёзы, которые он так упорно старался сдержать. Где-то внизу шумел город, а он, его вечный защитник, стоял один на крыше, никому не нужный даже в собственных чувствах. Кот выдохнул и провёл рукой по лицу. Пальцы дрожали. — Смешно, да? — пробормотал он в пустоту. — Герой Парижа, а боится одиночества. Ответом был только гулкий шорох ветра и приглушённый грохот грома где-то на горизонте. Кот Нуар представил, как сжимает девичью руку, переплетает с ней пальцы и чувствует чужое тепло. Но когда он открыл глаза, в руке лежал только собственный кожаный хвост.  Порыв ветра ударил сильнее, и Кот Нуар опустил взгляд вниз, на пустой переулок. Он сидел сгорбившись, пока не увидел знакомый силуэт.  Маринетт? Что она делает здесь так поздно? Девушка спешила домой, прижимая к груди мокрый зонт и пакет с какими-то покупками. Капюшон соскользнул, и капли дождя спутали её волосы, делая их темнее, чем обычно. Она уже почти дошла до пекарни своих родителей, но остановилась, чтобы поправить зонт. И тут же, под порывом ветра, он вывернулся наизнанку. Маринетт вскрикнула от неожиданности, а пакет выскользнул из рук. Раздался глухой стук: что-то хрупкое разбилось внутри. Кот бесшумно спрыгнул на улицу, оказавшись за её спиной в тот момент, когда она опустилась на колени, чтобы собрать вещи. — О нет, только не сегодня... — прошептала она, её голос был полон такой измученной печали, что сердце Кота Нуара сжалось еще сильнее.  — Добрый вечер, Принцесса. Разрешите помочь? — его голос, обычно полный задорной наглости, прозвучал неожиданно мягко и сдержанно. Маринетт резко подняла голову. Её большие, синие глаза, обычно такие живые, были сейчас распахнуты от удивления и слегка припухшие от усталости. Капли дождя стекали по её ресницам. — К-Кот Нуар? Что... что ты здесь делаешь? — Слова застряли в горле.  Вместо ответа, он опустился рядом, внимательно осматривая содержимое пакета. Разбилась одна маленькая стеклянная баночка с бусинами.  Он поднял из лужи промокшую тетрадь. — Что это? — спросил он, стараясь не звучать слишком любопытно. — Просто... эскизы для конкурса, — Маринетт быстро попыталась забрать пакет, но он мягко удержал его. — Они промокли. Теперь всё напрасно. — Не напрасно, — сказал он тихо. — Ты успеешь переделать, и займёшь первое место. Я верю в тебя. Маринетт сжала губы, не веря собственным ушам. Она хотела что-то ответить, но слова застряли между дождём и дрожью, которая пробегала по её рукам. Кот Нуар протянул руку и аккуратно помог ей подняться. Их пальцы встретились на мгновение, и электрический холод дождя сменился странной искрой, будто город на мгновение замер, оставив их одних на пустой улице. И только ощутив мокрый латекс на своей руке, Маринетт заметила его насквозь промокшие волосы и печальное выражение лица.  — Тебе нужно домой, Кот, — пробормотала Маринетт, отводя взгляд. — Ты промок до нитки. Парень не отпустил её руку. Вместо этого, его хватка слегка усилилась. Взгляд говорил всё за него.  Ему некуда идти.  Осознание этого заставило сердце Маринетт болезненно дрогнуть. — Пойдём, — вдруг сказала она, сама не осознавая, как решилась. — Куда? — Кот поднял глаза. В них мелькнуло сомнение. — Ко мне. — Маринетт старалась говорить уверенно, хотя сердце колотилось. — Не могу оставить тебя здесь.  Он не двинулся. Только склонил голову, будто оценивая, шутит она или нет. — Ты уверена, что хочешь пускать домой мокрого кота? — Я уверена, что не хочу видеть, как кто-то мёрзнет под моими окнами, — резко ответила Маринетт, а потом вздохнула. — Идёшь или нет? Она старалась вести себя непринуждённо, и не показывать то, как сильно на самом деле беспокоилась за него.  Кот пожал плечами, и поплёлся за ней. Пекарня встретила их одурманивающим запахом свежего хлеба и круассанов. Маринетт приложила палец к губам, в беззвучной просьбе вести себя тихо. Родителям бы явно не понравилось, что дочь привела домой парня, тем более на ночь глядя. Не издавая ни единого звука, они поднялись в комнату. Слышны были только хлюпающие звуки ботинок Кота, которые он, в отличии от девушки, не мог снять. — Чувствуй себя как дома, — протянула Маринетт, попутно закрывая за собой дверь.  Кот Нуар неловко застыл посреди комнаты, не зная, куда себя деть. С потолка свисала гирлянда с мягким тёплым светом, на столе лежали катушки ниток и обрывки тканей, а рядом стоял манекен в недошитом платье. Всё вокруг до мелочей напоминало её. В такой атмосфере Кот быстро расслабился, и наконец, смог выдавить из себя первую, за этот вечер, шутку.  — Тебе осталось купить только когтеточку и миску с молоком — и я официально переезжаю. Маринетт закатила глаза, но уголки губ предательски дрогнули. Почему-то, когда она не была скрыта за маской Леди баг, его шутки не так уж и раздражали. — Прости, молоко закончилось. Кефир устроит? — Кефир? — он притворно поморщился. — Это издевательство над кошачьей культурой. — Тогда терпи, бродячий философ, — отрезала она, проходя к шкафу. — Сейчас принесу тебе полотенце. Он тихо фыркнул, но, когда она отвернулась, позволил себе мягкую улыбку. Этот тонкий запах её духов, уютная беспорядочность комнаты... всё будто смягчало что-то внутри, там, где ещё недавно резала пустота. — Держи. — Маринетт вернулась, протягивая ему большое пушистое полотенце. Кот взял его, но не сразу начал вытираться. Он посмотрел на неё так пристально, что через несколько неловких секунд она, не выдержав, спросила: — Что?  — Не могу поверить, что меня приютила самая очаровательная девушка Парижа, — сказал он, и в его голосе зазвенел знакомый, дразнящий тон. — Очаровательная девушка сейчас выгонит кота обратно под дождь, — предупредила она.  Она сказала это с деланой строгостью, но Кот Нуар уже видел, что под её нарочито суровым взглядом таится еле заметная улыбка. — Неужели ты рискнёшь репутацией самого гостеприимного дома в городе? Мои фанаты будут в ярости. — Он провёл рукой по мокрым волосам, откидывая их назад, и начал растирать полотенцем затылок. Маринетт повесила плащ на вешалку, после чего взяла чистую одежду и направилась в сторону ванной.  — Не смей говорить об этом никому, Кот! — Она была серьёзной. Не хотелось бы жить, зная, что в её комнату в любой момент нагрянут девушки, с желанием увидеть место, где обсыхал любимый герой Парижа.  С этими словами брюнетка скрылась за дверью, беззвучно позволив Коту остаться наедине с её комнатой. Любопытный взгляд тут же заметался по стенам: фотографии, постеры, вырезки из журналов, простые снимки с друзьями. Он поднялся, чтобы рассмотреть поближе. На одной из фотографий он, в облике Адриана, неловко приобнимал Маринетт за плечи. Кот замер, едва не улыбнувшись. Надо же, он и забыл, что у них вообще была эта фотография. Взгляд упал ниже, прямо на розовую шкатулку, и блокнот рядом с ней. Замочная скважина давала осознание — это её личный дневник. Остановившееся сердце забилось в груди Кота Нуара с предательской силой. Он не должен. Это было нарушение всех негласных правил доверия. Кот огляделся по сторонам. Блокнот не в шкатулке, и рядом нет никого, кто мог бы ему помешать.  «Нет, вздор. Прекрати думать об этом, Адриан».  Но разум не успевал за пальцами. Они уже тянулись к дневнику, будто сами по себе. Просто взглянуть. Всего одну страницу. Если станет ясно, что там личное — сразу закроет. Только одну.  Дрожащими пальцами он обхватил дневник, и медленно открыл его. На первой странице были выведены инициалы Маринетт, окружённые крошечными завитками и сердечком в углу. На секунду ему стало неловко. Он не должен был сюда заглядывать. Знал ведь это, каждой частью тела понимал. И всё же руки листнули страницы снова. Новый разворот встретил его эскизом для шляпы дерби, который она придумала для школьного конкурса несколько недель назад. Все материалы, вплоть до цвета внутренних ниток — оказались заранее запланированы и выполнены по плану (он понял это по галочкам рядом с каждым пунктом).  Пальцы перелистнули страницу. Взгляд тут же остановился на первом слове. Вернее... на его имени.  «Адриан ушёл раньше, чем закончился школьный день. Я переживаю, что он мог чувствовать себя одиноким из-за всей этой работы его отца над новой коллекцией одежды. Мне нужно закончить подарок за четыре дня, чтобы успеть отдать его в день рождения!» Вот это... ничего себе. Кот Нуар был безмерно удивлён и благодарен судьбе, что Маринетт делала зарисовки каждой своей работы. Как бы ещё он узнал, что шарф, который он получил, был подарком именно от неё? Не от отца, а от этой милой, самоотверженной девушки. Он почувствовал прилив нежности. Значит, он, всё же, был кому-то дорог. Улыбка неловко расползлась на его лице. Следующая страница.  «Сегодня я снова не смогла сказать Адриану о своих чувствах. Стоит только увидеть его, как мои колени начинают трястись, а голос дрожать.» Улыбка мгновенно исчезла, сменившись потрясением. Все эти неловкие движения, запинания, смущение... Это была не просто симпатия. Это была глубокая, почти болезненная влюбленность.  Маринетт влюблена в Адрианa. Мир перевернулся. Он, вечно ищущий внимания Леди Баг, обнаружил, что его Принцесса хранит его образ в самом сокровенном месте своего сердца.  Шок от этого открытия заставил его лихорадочно пролистнуть остаток дневника. Ему стало страшно. Если она любит Адриана, то что еще она скрывает?  ...  Справедливости ради, он не знал, что всё будет именно так.  Он уже собирался закрыть дневник.  Он хотел сделать это прямо сейчас.  До того, как увидел прикреплённую кусочком скотча фотографию. На ней он с Леди баг сидел на крыше. Она, с забранными в хвост волосами, смеялась до слёз настолько, что закрывала лицо ладонями. А он стоял рядом, согнувшись пополам, с дурацкой наклейкой «sugar cat» на лбу, которую она ему прилепила. На мгновение мир перестал существовать.  Не было дождя за окном, не было тикающих часов на стене, не было даже самой комнаты Маринетт. Была только фотография. И осознание, которое обрушилось на Кота Нуара, как молния, ударяющая прямо в сердце. Та самая фотография. Единственная, сделанная в тот вечер — он точно помнил. Никто не мог о ней знать. Никто не стоял рядом. Никто не видел. Кроме Леди Баг. Тогда, много недель назад, она, смеясь, поставила телефон на таймер, чтобы «увековечить идиотизм гениальной кошачьей харизмы».  Он не думал, что его Леди сохранит эту фотографию.  Но теперь было кое-что поважнее.  Он не думал, что эта фотография будет в дневнике Маринетт. «Мы были на патруле. Честно! Акум не обнаружили, зато вечер провели круто :p     ps. Кот убьёт меня, если узнает, что я сохранила эту фотографию. »  Маринетт.  Леди баг — Маринетт. Маринетт — Леди баг. Осознание взорвалось в его голове. Он читал эту страницу  — снова, снова и снова, пока буквы не начали расплываться. Не веря. Не смея поверить. — Это… — прошептал он, не узнавая свой голос. — Этого не может быть… Грудь сдавило так сильно, что дышать стало трудно. Он понял всё. Почему Маринетт всегда избегала его в образе Кота, почему она не могла спокойно разговаривать с Адрианом, ипочему она всегда исчезала, когда появлялась Леди Баг.  Маринетт — это Леди баг.  И она любит его.  Дайте-этому-коту-закричать-и-он-обязательно-сделает-это.  Раз. Два. За спиной тихо скрипнула дверь. Кот резко захлопнул дневник, пряча его за спину, и обернулся. — Надеюсь, ты ничего тут не перевернул, — сказала Маринетт, выходя с полотенцем в руках и в свободной кофте, слишком большой для её плеч.  — Я? — он поднял руки в притворной невинности. — Разве я похож на кота, который роется в чужих вещах? Он усмехнулся — почти по-старому, но глаза выдали всё: они горели тысячами невысказанных эмоций. Девушка же этого не заметила. Она не могла представить, насколько сильно изменился его мир за последние несколько минут.  Маринетт нахмурилась, увидев, что волосы Кота всё ещё мокрые, будто он даже не притронулся к полотенцу. — Ты совсем не высох, — сказала она мягко, но в голосе было упрямое «и не собирайся спорить».  — Я… просто… — Кот попытался состроить привычную ухмылку. — Обсыхаю медленно. Кошачья особенность, знаешь ли. Это звучало как шутка, но без настоящего задора. Он пытался держаться, но мысли гремели внутри: Маринетт — Леди Баг. Он хотел убедиться в этом. Хотел доказательств. Маринетт вздохнула, качнула головой и подошла к нему ближе. — Сядь, — сказала она, взглядом указывая на кушетку. Он сел, послушно, как будто забыл, что он вообще способен возражать. Маринетт встала на колени возле него, взяла полотенце, и осторожно начала промокать его волосы. Кот замер. Она вытирала так нежно, так внимательно, как будто он был настоящим уличным котом, потерявшим всякое доверие к людям, и способным укусить её в любой момент. Девичьи пальцы иногда касались его висков и шеи, полностью забирая остатки воды на себя.  Кот не мог отвести взгляд.  Тёмные волосы. Лёгкая улыбка. Сосредоточенный нахмуренный нос, когда она старается. Это она. Леди Баг так же хмурила нос, когда заклеивала ему рану пластырем. Так же косилась, когда он шутил слишком громко. Так же закусывала губу, когда была сосредоточена на придумывании плана.  — Ты слишком серьёзно к этому относишься, — пробормотала Маринетт, ещё не замечая перемены в нём. — Я?! — он попытался подать голос, но услышал, как он сорвался. — Этот Кот всегда серьёзен.  Кот вовремя понял, что она говорит об её заботе о нём, а не о том, что он знает её личность. Она по прежнему спокойно смотрела на него, а значит, всё под контролем. Пока что.  — Вот, уже лучше, — сказала она, чуть сильнее взлохматив его волосы полотенцем, будто нарочно. Через минуту Маринетт закончила, мягко убрала полотенце и тронула его плечо ладонью: — Готово. Кот поднял голову. И на миг он едва не сказал: Я знаю, кто ты. — Спасибо, Принцесса. Я теперь как новый. — Он взглянул в зеркало рядом с кушеткой, ещё больше растрепав волосы.  — Бесплатно только первый раз, — фыркнула она. — Второй будет по тарифу. Кот усмехнулся, но прежде, чем успел сострить, Маринетт направилась к лестнице.  — Сейчас сделаю чай. Тебе с сахаром или с мёдом?  — С тем, что ты выберешь, — тихо ответил он. Маринетт удивлённо моргнула, по всей видимости, ожидая другого ответа, но улыбнулась и ушла на кухню. Когда её шаги стихли, Кот вновь остался один. Он посмотрел на дверь, а затем на дневник на столе.Слова прорвались едва слышным шёпотом: — Что мне теперь делать…?  Через несколько Маринетт вернулась с двумя кружками. Она подошла к нему и протянула кружку с горячим чаем. Пар от напитка смешался с мягким запахом её шампуня, и Кот вдруг ощутил странное спокойствие, которого не чувствовал уже давно. — Спасибо, — сказал он тихо. Маринетт опустилась на кушетку рядом с ним , грея пальцы о кружку. — Итак, — она приподняла кружку. — За удачную эвакуацию из дождя? — И за принцесс, которые спасают супергероев, — добавил он, подняв кружку в ответ и чуть дольше, чем нужно, смотря ей в глаза. Он вдохнул аромат. Сердце билось быстрее, чем обычно, но он старался выглядеть спокойно. — Если ты сейчас начнёшь флиртовать, — предупредила она, уже улыбаясь, — я тебя выгоню. — Вы ужасного мнения обо мне! — парировал он, делая небольшой глоток.  Она фыркнула и чуть улыбнулась. Он не мог оторвать от неё глаз. Всё в ней казалось теперь ещё более привлекательным. Несколько мгновений они молчали, слушая, как за окном всё так же мерно стучит дождь. — Что-то не так с чаем? — обеспокоенно спросила Маринетт, заметив его чрезмерно задумчивое выражение лица. — Нет, Принцесса, он идеален, — ответил Кот, стараясь придать голосу лёгкую небрежность. — Просто... — он сделал паузу, тщательно подбирая слова, чтобы проверить её реакцию, не раскрывая своих карт. — Просто сегодня на патруле я чувствовал себя особенно... ненужным. Маринетт вздрогнула, и он заметил, как её хватка на кружке слегка ослабла. — Почему ты так говоришь? — тихо спросила она, и в её голосе проскользнула настоящая, не наигранная тревога. — Леди Баг, — он произнёс её имя с притворной печалью, — она всегда отталкивает меня. Как будто я для неё лишь милое дополнение к работе. Ничего более. Он смотрел ей прямо в глаза, ожидая её реакции. Это был жестокий ход, но он должен был понять, насколько глубоко её чувства к нему, Коту Нуару, отличались от чувств к Адриану. Маринетт отвела взгляд и вдруг заерзала на кушетке. — Всё не так, Кот! Она ценит тебя! Ты самый лучший напарник, о котором можно было только мечтать.  Она говорила с такой искренностью, с таким порывом, что это не могло быть просто вежливой ложью. Это говорила Леди Баг. Кот Нуар почувствовал, как напряжение в его груди немного ослабло, сменяясь волной невероятной нежности. Он был для неё важен.  Он слегка улыбнулся и откинулся назад, возвращая в свой голос немного игривости, чтобы разрядить обстановку. Ну и... чтобы вытянуть из неё то, что он и так уже знал. — Если бы она ценила, то хотя бы раз согласилась пойти на свидание. — Кот сузил глаза. — Сказать по секрету, во время последней битвы она была ужасно зла на меня.  Маринетт нахмурилась, стиснув в руках уже пустую кружку. — Она не была зла, — запротестовала она. — Она была просто сосредоточена! — А вот и нет, — покачал он головой, притворно задумчиво приложив палец к подбородку.  Кот Нуар старался говорить медленно чтобы убедиться, что она внимательно слушает и понимает каждое его слово. — Она решила, что может без меня справиться с тем акумой в районе Монмартра, — продолжил он с нотками раздражения. — И знаешь что? Она даже не подумала внедрить меня в свой план! Я стоял в стороне, пока она разбиралась со злодеем в одиночку. Он повернулся и посмотрел на неё с обидой, которая была на сто процентов ложью. — А когда  она призвала чудесную леди баг, то даже не извинилась. Только фыркнула: «Кот, не драматизируй». Она совсем не ценит мою помощь! Маринетт вскочила на ноги. Вся усталость испарилась. Её глаза вспыхнули боевым огнём, который не мог принадлежать никому, кроме Леди Баг. — Что?! — Она подошла к нему вплотную, едва не уронив кружку. — Кот Нуар, всё было совершенно не так! Он внутренне ликовал. Ловушка сработала. Доказать свою правоту — было самой главной чертой Его Леди. — Что я не понял, Принцесса? — он приподнял бровь, изображая невинное замешательство. — Во-первых, — её голос звенел от возмущения, — ты был главной частью плана!  Она сделала глубокий вдох, чтобы собраться с мыслями, её грудь поднималась и опускалась в такт быстрому дыханию. — Иллюзия Рены была отвлекающим манёвром, чтобы привлечь внимание акумы, чтобы ты мог незаметно подобраться сзади, а потом...  Маринетт осеклась, её глаза расширились до предела. Она слышала, как Кот Нуар тихо рассмеялся, но это был не насмешливый, а глубокий, тёплый смех. — Почему ты... — она запнулась. — Почему ты смеёшься?  Кот Нуар медленно подошел к ней. Он был спокоен, нежен и совершенно не выглядел удивлённым. — Дорогая Принцесса, — его голос был бархатным. — Откуда ты знаешь о точном плане? И о том, что в нём участвовала Рена?  Маринетт расширила глаза, глубоко вздохнула и медленно опустила руки. Сценарий, которого она боялась больше всего на свете, только что разыгрался в её собственной комнате. Чёртов кот!  Что это было?  — Ты знаешь... Не так ли? Вместо ответа Кот Нуар просто взял её за руку, и на этот раз нежно сжал её пальцы. На его лице больше не было притворной ухмылки или наигранной печали. Была только чистая, открытая радость. — Я знаю, что ты самая лучшая девушка, о которой я мог только мечтать, — сказал он тихо, не отпуская её руки.  Этого было достаточно.  Маринетт стукнула его по груди, выплёскивая злость с негодованием на него. — Ты лгал, чтобы заставить меня проговориться, — прошептала она, и это было не обвинение, а горькое осознание. — Возможно, — тихо ответил Кот Нуар, и в его голосе не было и следа торжества. Он мягко накрыл её руку, которой она его била, своей ладонью. — Но я лгал только, чтобы убедиться. Его глаза, цвета изумрудов, светились искренностью и нежностью. Он больше не смотрел на неё как на "Принцессу", которую нужно спасать, или на "Напарницу", которую нужно дразнить. Он смотрел на неё как на целую Вселенную, которая только что полностью открылась ему. Он осторожно высвободил свою руку и поднял её к её мокрым волосам, заправляя прядку за ухо. — Я люблю тебя, Моя Леди. Не дав ей возможности ответить, сформулировать протест или согласие, Кот Нуар наклонился и поцеловал ее. Это был нежный, но абсолютный поцелуй. В нем была вся его накопленная любовь, его одиночество и внезапное, ошеломляющее счастье. Поцелуй длился всего несколько секунд. Он быстро прижал руку к её щеке, как молчаливое прощание. Не оглядываясь, Кот стремительно бросился к люку. Маринетт открыла глаза ровно в тот момент, когда он закрывал крышку люка за собой. — Кот, подожди! — выдохнула она, но было слишком поздно. Она слышала только тихий щелчок закрывающегося замка. Затем — ничего, кроме далекого гула стихающего дождя.