Тихий выбор

Дни сливались в недели, и жизнь внутри этого странного круга становилась всё более привычной. София всё больше времени проводила с Кенши и Рейденом — в разговорах, в тишине, в изучении нового мира. Кунг Лао продолжал быть её источником смеха и лёгкого безумия. Но для Джонни эти моменты — словно удар по самолюбию. Он старался не показывать, но когда видел, как Кенши спокойно и уважительно разговаривает с Софией, в груди что-то сжималось. — О, вот и наш герой-ниндзя, — выпалил он однажды, появившись внезапно рядом с ними. — Не боишься, что твои секреты вывалятся на пол? Кенши улыбнулся без злобы: — София сама выбирает, кому доверять. — Вот это да, — сказал Джонни с ехидной улыбкой. — Выглядит, будто ты у неё в фаворитах. Надо будет срочно подвинуться. София только усмехнулась и не обратила внимания на резкость. Джонни не понимал себя. Ревность? К ней? К Кенши? Он всегда считал себя выше таких простых эмоций. Но это чувство — тёплое и жгучее — никак не отпускало. Он ловил себя на том, что начинает следить за каждым взглядом, каждым словом, каждым прикосновением, которые они делили. Чтобы скрыть свои ощущения, он усиливал свой характер: — Смотри-ка, пока я тут спасал мир, у меня, похоже, конкуренция появилась. А я ещё и артист! Кто тут главный герой? — Ты — «главный герой» шоу, — мягко заметила София, не желая ввязываться в драму. — Вот именно! Шоу должно продолжаться! Но иногда, когда София уходила, он оставался один и тихо прокручивал в голове: «Почему я так боюсь потерять Эта ревность стала для Джонни не просто раздражением — а знаком, что чувства, которые он прятал, гораздо глубже. И если раньше он был только громким и самовлюблённым — теперь ему нужно было научиться быть другим. Джонни всё глубже понимал, что его привычный юмор и пафос не работают с Софией. Он пытался что-то изменить — но не знал, как. И вот однажды решил рискнуть. Они сидели в комнате отдыха, почти одни. Джонни пытался говорить мягче, без обычных шуток: — София, я… знаешь, я не просто шутила вокруг тебя всё это время. Мне… важно, чтобы ты знала — ты для меня больше, чем просто знакомая. Она удивленно подняла бровь: — Ого, Кейдж, ты что, заболел? Или это твой новый ролик? Он раздражённо улыбнулся: — Нет, просто решил быть честным… Oн продолжил, пытаясь объяснить свои чувства, но застрял на собственных фразах: — Я… не хочу, чтобы ты уходила. Не от меня. Не просто так. София откинулась на спинку стула и сказала холодно: — Может, ты слишком поздно решил сказать это. Или просто не умеешь говорить по-человечески. Он хотел возразить, но она уже встала: — Мне нужна пауза, Джонни. Ты не понимаешь меня. И, честно, я устала пытаться понять тебя. София ушла из комнаты, не оглядываясь. Джонни остался сидеть, чувствуя, как сердце сжимается впервые по-настоящему. Он не знал, что делать. И, что страшнее, не знал, как сказать то, что чувствует без слов-подколок и пафоса. Вечером Джонни стоял у окна и смотрел на звёзды, в голове роились мысли: «Почему я так боюсь быть собой? Или быть кем-то другим? Почему она не видит меня настоящего? А может, я просто не знаю, кто я?»