Полтергейст

***

      Санкт-Петербург — город, который, казалось бы, никогда и не засыпал, ни зимой, ни летом, ни вечером, ни утром,— сегодня был подозрительно тихим и… мрачным что ли. Как будто он специально замолчал и потемнел, позволяя ленинградцам окунуться в мир, недоступный им ежедневно. За окном шел дождь, что для Петербурга не являлось из ряда вон выходящим, поэтому ритмичное постукивание крупных капель по карнизу брюнетку ни чуть не беспокоило. Гораздо большее её сейчас занимал выпуск очередной серии «Битвы Сильнейших» — готзал, который в очередной раз силами великого Александра Шепса и названного сынка Владички Череватого превратился в программу «Давай Поженимся». И Ангелина, к сожалению, в этом шабаше, как она всегда назвала данную передачу, выступала далеко не в роли ведущей.       Конечно, вся история с Левиным — чёрт бы его побрал — как бы ей самой не хотелось этого отрицать, делала какие-то немыслимые рейтинги, и не воспользоваться таким было просто напросто преступлением. И, признаться честно, по-началу её не особо беспокоило столько пристальное внимание к их загадочным персонам. Но, чем ближе они подбирались к финалу, тем настойчивее и беззастенчивее становились колкости и намеки со стороны коллег. Камеры, казалось, в принципе снимали только колдунов из Петербурга. Говорит Ангелина — объектив сразу же оборачивается к Левину. И наоборот. Стоило колдуну вздохнуть, как на всех мониторах уже видно, что «бабонька» не так вздохнула и не так посмотрела.       И вот очередной момент, когда главные свахи страны, то бишь Александр и Владислав, начинают откровенно смеяться и кричать: «Целуй Левина, ставлю десять!». Ангелина, в свою очередь, смачно матерится и отворачивается в пол-оборота, а в камера уже маячит чему-то глупо улыбающийся колдун. —Подкоротить бы вам всем языки, господа хорошие. —Ангелина, не выдержав пытки повторным переживанием этого момента, качнула головой и взяла пульт в руки, собираясь перемотать серию вперед.       Но перемотать она, конечно, не успела. Как будто сама Вселенная была против. Кто-то за дверью, видимо, очень неосторожно и громко подобравшись к ней и что-то разбив, настойчиво принялся стучать и звонить.       С раздражением отложив пульт, колдовка поплелась в коридор. Выругавшись перед входной дверью — гостей она, естественно, не ждала — Ангелина запахнула длинный черный халат и провернула ключи в замке. —Батюшки, —открыв дверь и облокотившись на косяк, женщина сложила руки у груди и ехидно усмехнулась, —принесла нелегкая. Ты, часом, не заблудился? —Да, вроде как нет. —подняв на неё затуманенный взгляд, незванный гость шагнул ко входу в квартиру, но тут же был остановлен рукой, перекрывшей путь, —Гель, неужели ты бросишь меня в таком состоянии? —Максим Николаич, если я запамятовала, напомни-ка мне, кто тебя напоил до такого состояния? —Ангелина нахмурилась и, решительно заставив колдуна шагнуть назад, вздернула подбородок на его молчание, —Так как это была не я, то да. Мне придется тебя бросить в таком состоянии. —Ты меня уже один раз бросила.       Слова Левина, кажется, произвели на неё должное впечатление. Такое, что он сам не ожидал. Ангелина вдруг убрала руку и, не переставая сверлить его суровым взглядом, пропустила в квартиру. Левин, не желая давать ей ни секунды на раздумья — вдруг передумает — прошмыгнул внутрь и походкой хозяина направился на кухню. А самой Ангелине потребовалось ещё пару глубоких вздохов в коридоре, чтобы взять себя в руки и не кинуть в него чем-нибудь тяжелым, например, сковородкой. —Жалеешь, что не поцеловала? —раздался усмехающийся голос из кухни. Видимо, первым, что попалось на глаза знакомцу, стал тот злосчастный выпуск.       И на паузу она поставила именно на том месте. —Хотела перемотать, не обольщайся. —выйдя из коридора, поморщилась на него колдовка, —Просто некоторые своим неожиданным появлением мне помешали. —А ведь могла две десяточки получить. —все также глядя на женщину с прищуром и хитрой улыбкой, продолжал Левин, будто испытывал нервы и то, насколько её хватит. —Да я лучше буду с единицами стоять, чем поцелую тебя перед камерами! —вырвалось у Ангелины и только спустя несколько секунд по тому, какое самодовольное выражение лица принимает сидящий напротив, поняла, как это прозвучало. —То есть без камер ты готова?       Ангелина застыла, как будто её ударило током. На секунду показалось, что даже дождь за окном перестал стучать — так оглушительно прозвучал вопрос Левина. А он, черт возьми, сидел, как ни в чём не бывало, лениво покачивая головой и изучая её реакцию с той самой невыносимой ухмылкой, которую она терпеть не могла и которая почему-то всегда заставляла сердце сбиваться с ритма. Ангелина беспомощно оглянулась по сторонам в поисках подходящей вещицы для того, чтобы кинуть ей в него. Но, как назло, ничего на глаза не попадалось. —Ты идиот, —наконец выдохнула она, но голос получился слишком тихим. —Это не ответ, —настаивал Максим с видом человека, который только что вытянул козырную карту. —Это был мой тебе ответ, — огрызнулась Ангелина, резче, чем планировала, —И вообще, чего ты приперся? Тебя кто-то гнал по крышам с вилами? Или ты решил, что я обязана тебя отпаивать, как в прошлый раз? —А ты меня и тогда не отпаивала, —спокойно напомнил Левин, протягивая руку к ее наполовину пустой кружке чая, будто он тут давно прописался, —Ты просто ворчала тридцать минут без остановки. Но, знаешь, даже это было приятно.       Ангелина закатила глаза. Очень демонстративно. Эта его бессмысленная игра в давних знакомцев, которых связывало что-то явно большее, чем просто дружба, ей изрядно надоела. Ещё в готзале. И, наверное, если бы было можно и такое пропустили в эфир, колдовка смачно бы изматерилась, высказывая свое отношение к их сватовству. —Максим, — медленно произнесла Ангелина, глубоко вдохнув, чтобы не сорваться, —я повторю вопрос. Какого черта ты решил заявиться ко мне среди ночи, да ещё в таком состоянии?       Он не сразу ответил. Сначала уставился в кружку — уже остывшую — а потом поднял на неё чуть трезвеющий взгляд. И вот это её смутило куда сильнее, чем его издёвки. —Потому что… — он замолчал, словно собираясь с духом, и неожиданно для себя потер ладонью затылок, — Потому что я задолбался ждать, когда ты перестанешь делать вид, что между нами ничего не было и нет.       Ангелина, который, казалось, в этот момент не поддавались ни мыли, ни слова, молчала слишком напряженно и долго. —«Унесенных ветром» помнишь? —колдовка кивнула.       Конечно, помнит. Это была одна из самых популярных групп из молодости, и, наверное, каждый слышал те песни, которые звучали из каждого утюга. Поэтому его вопрос прозвучал ещё более странно, чем он был. —А песню «Полтергейст»? —Ангелина снова кивнула, и Максим, немного помолчав на её недоумевающий взгляд, продолжил, —Текст помнишь? На нас похоже, не замечаешь?       Ангелина прищурилась, пытаясь понять, к чему он клонит, но Левин, похоже, решил, что достаточно и того, что сказал. Он откинулся на спинку стула, сцепив руки на груди, и впервые за всё время выглядел не пьяным, не шутящим, а до обидного серьёзным. —«Я боюсь темноты/Раньше не боялась, но тогда был ты…». —тихо произнес он строку, чуть хриплым голосом, будто не полностью своим. —Максим… — Ангелина поморщилась, —Ты что, пришёл среди ночи цитировать мне песни моей молодости?       Левин встал. И вдруг расстояние между ними стало катастрофически маленьким. Ангелина автоматически шагнула назад, но упёрлась в край стола — дальше отступать было некуда. Только стена, но даже ей, ведьме со стажем, разрезать пространство в прямом смысле, к сожалению, было не по силам. Левин снова посмотрел ей в глаза — уже почти полностью трезвым, ясным взглядом, от которого у неё внутри всё привычно пошло кувырком. —Какая же ты дура, Гель. —колдун осторожно положил руку ей на плечо, будто она в любой момент могла его ударить, хотя так и было, —Ты самая упрямая женщина, которую я знаю. А я самый… —он поджал губы, будто подбирая слово, —самый идиотский из всех идиотов. —Значит, ты всё-таки согласен со мной? —склонив голову, хмыкнула Ангелина и тут же разъяснила ему, —Ну, что ты идиот. —Да называй, как хочешь. —уже без капли смеха и даже скрытой ухмылки махнул рукой колдун, —Только метлой своей ведьминской не выгоняй.       Ангелина кивнула. Не сейчас, не в этот момент. Сегодня он останется у неё, и оба это поняли сразу же, как только колдун переступил порог её квартиры. Поэтому сейчас его рука, неприятно долго задерживающаяся на плече ведьмы, плавно поехала вниз, сдирая шелковую ткань халата.