Clannad. Only Kirisuto in me

Солнечный свет заливал палату Хиираги Каппея. Сунохара застыл в дверях, его сердце бешено колотилось. Каппей, с его тонкими чертами лица и мягкими волосами, выглядел настолько женственно, что Ёхэй в очередной раз почувствовал, как почва уходит из-под ног. — Каппей-кун! — воскликнул Сунохара, эффектно привалившись к косяку. — Твоя красота исцеляет лучше врачей. Знаешь, я решил... ради тебя я стану великим пианистом! Я научусь играть на фортепиано, и каждая нота будет шептать твое имя! Каппей неловко улыбнулся: — Сунохара-сан, это очень мило, но я... — Никаких "но"! — Сунохара подскочил к воображаемому инструменту и начал неистово колотить пальцами по воздуху, имитируя игру. — Видишь эту страсть?! В этот момент в палату вошла Рё с подносом. Увидев, как Сунохара пытается "соблазнить" Каппея воздушным роялем, она поставила поднос и преградила ему путь с вежливостью терминатора. — Сунохара-кун, пожалуйста, перестань пугать пациента, — мягко, но настойчиво сказала она. — И Каппей-кун — юноша. Твои... чувства ведут тебя по ложному пути. Хочешь, я предскажу тебе вашу настоящую судьбу? Рё достала карты. Сунохара притих. — Согласно картам и моей новой теории межличностного магнетизма, люди делятся на два типа, — начала Рё, выкладывая старшие арканы. Протоны: У них огромные глаза и носы-точки. (Классический облик героинь Clannad и самого Сунохары). Электроны: У них узкие глаза и носы-линии. (Типаж Томои, Акио, Ёшино). — Закон вселенной суров, — продолжала Рё. — Одноименные заряды отталкиваются. Протон не может быть с Протоном. Поэтому, Сунохара-кун, так как ты — редкий мужчина-протон, вам категорически противопоказаны "девушки-протоны" вроде Нагисы или меня. Сунохара сглотнул. — И кто же мне нужен? — Тебе нужна женщина-электрон, — отрезала Рё. — Посмотрите на идеальные пары: Томоя (электрон) и Нагиса (протон). Родители Нагисы: Акио-сан (электрон) и Санаэ-сан (протон). Ёшино-сан и Ибуки-сенсей. Это гармония. Иными словами... — Рё заговорщицки понизила голос, — твоя суженная — это девушка, чье лицо точь-в-точь как у Оказаки, Акио-сана или Ёшино-сана. В воображении Сунохары мгновенно возникла картина: стройная девичья фигура в платье, которая оборачивается... и у неё лицо Томои с его вечно недовольным прищуром. Затем лицо сменяется на суровый оскал Акио с сигаретой в зубах. — НЕ-Е-ЕТ! — закричал Сунохара, хватаясь за голову. — Я не хочу женскую версию Оказаки! Это же будет кошмар наяву! Она будет троллить меня 24 на 7 и бить хлебом! Он вылетел из палаты, решив, что карты Рё — это не про людей, а про буквальную физику. — Я понял! — бормотал он, пробегая по коридору. — Раз моя любовь в электричестве, значит, мне нужно просто найти источник силы! Через минуту из больничного коридора раздался треск, вспышка и крик Сунохары — он попытался "найти любовь", засунув пальцы в розетку. Едва за Ёхэем закрылась дверь, палата Каппея наполнилась тяжелым запахом чеснока и самодовольства. В комнату ввалился Харисэй, открывпя дверь пинком. Его жирное лицо переливалось цветами гривы принцессы Селестии и расплылось в оскале, когда он увидел бледного Хиираги. —Вы кто такие, я вас не звал?! Ну что, "коленные чашечки", всё еще скрипим? — Харисэй швырнул на тумбочку коробку, перевязанную грязной лентой. — Держи подарок. Там набор ржавых болтов. Попроси врачей вкрутить их тебе, может, хоть ходить начнешь, а не ползать, как слизняк. А то тебе уже 60 лет, а ты всё девственник. Небось секса боишься. Рё, стоявшая у окна, побелела. — Пожалуста уходи, Харисэй-кун. Ему нужен покой. Тот медленно повернулся к ней. Он подошел вплотную, обдав её запахом пота, и бесцеремонно коснулся её подбородка жирным пальцем. — А ты, милая Рё-тян. Слушай, бросай этого сраного калеку. Зачем тебе скатившийся инвалид, который даже за руку тебя не удержит и никуда не инвестирует? Будь с настоящим мужчиной. Со мной. Я покажу тебе, что такое сила, а не эта немощная мерзость. Каппей попытался приподняться, но Харисэй резким движением оттолкнул его обратно на подушки. А затем, со смешком, он совершил немыслимое — эякулировал ему в лицо. — Держи кам, раньше всё было лучше. Ох и дал я этой шмаре, мразь. — заржал он, выкручивая ему соски под его болезненные крики. В этот момент тихая и робкая Рё преобразилась. Она не плакала. Она шагнула вперед и с размаху влепила Харисэю пощечину. Звук удара был коротким и хлестким. — Пошел вон! — прошипела она. — Я уговорила Каппея-куна на операцию! Он будет жить! И никакой ничтожный червь вроде тебя не помешает ему спастись! Я не отступлю! Харисэй медленно прижал ладонь к горящей щеке. Его глаза сузились, превратившись в две злобные щели. — Ты пожалеешь об этом, пизда! Завтра в школе ты на хуй упадешь и в жопу упадешь! При всех! Сунохара сидел на полу в больничном коридоре, прислонившись спиной к стене. Его волосы всё еще стояли дыбом, а на лице виднелись живописные пятна сажи. — Оказаки… — прохрипел он, увидев подошедшего друга. — Рё… она предсказала мою судьбу. Магнетизм! Протоны и электроны! Она сказала, что моя суженая должна выглядеть в точности как ты или старик Акио. Сказала, что любовь — это электричество… Томоя посмотрел на розетку, из которой всё еще шел легкий дымок, потом на Сунохару. — И ты решил проверить напряжение в ваших отношениях лично? — Оказаки вздохнул, но в его глазах блеснул опасный огонек. Идея для розыгрыша родилась мгновенно. На следующее утро комната Сунохары в общежитии была погружена в полумрак. Ёхэй мирно спал, пуская слюну на подушку, пока чья-то рука не начала настойчиво трясти его за плечо. — Проснись, мой принц… Твоя электронная любовь пришла за тобой… — раздался вкрадчивый, нарочито высокий голос. Сунохара разлепил веки и… мир для него перестал существовать. Над ним нависла фигура в женской школьной форме. Длинные синтетические волосы парика щекотали ему нос, а густо накрашенные губы Томои сложились в кокетливую трубочку. Подведенные карандашом глаза Оказаки смотрели прямо в душу Сунохары. — А-А-А-А-А-А-А! ИЗЫДИ, ДЕМОН! — завопил Сунохара так, что в соседних комнатах проснулись даже тараканы. Одним мощным толчком он отбросил Томою от кровати и забился в угол, прикрываясь одеялом как щитом. — Оказаки?! Ты что творишь, маньяк?! Это… это то самое! Предсказание Рё! Девушка с твоим лицом — это же самая стремная уродина, которую только можно представить! Я никогда не полюблю такую! Да и нет таких в природе, это биологическая ошибка! Томоя, поправляя съехавший парик и картинно вытирая мнимую слезу, присел на край стула. — Обидно, Сунохара. Я полночи потратил на этот макияж. Значит, ты считаешь меня стремным? Моё лицо не достойно твоей протонной любви? — Да я не про это! — Сунохара лихорадочно замахал руками, пытаясь оправдаться. — У тебя… ну, мужская красота! Понимаешь? Суровая! Она не смотрится на девушке! Это как… как борода! Борода на мужике — это круто, это статус! А теперь представь бабу с густой бородой? Вот ты в юбке — это то же самое! Это просто… диссонанс! У тебя лицо электрона, а платье — протона! Они несовместимы! Томоя не выдержал и расхохотался своим обычным голосом, срывая парик. — Ладно, успокойся, физик недоделанный. Рё вчера явно переборщила с гаданиями. Собирайся, а то опоздаем. Они шли по дороге в школу. Сунохара всё еще поглядывал на Томою с опаской, ожидая нового подвоха, но Оказаки внезапно посерьезнел. Веселье от утреннего розыгрыша испарилось так же быстро, как смытая косметика. — Нагиса… — тихо произнес Томоя, глядя на свои ботинки. — Сегодня утром она едва смогла дойти до кухни. Отец и Санаэ-сан делают вид, что всё в порядке, но я вижу, как она бледнеет с каждым днем. Сунохара перестал паясничать. Он знал этот тон друга — за ним всегда скрывался страх, который Томоя не показывал больше никому. — Оказаки… — Ёхэй хотел было пошутить, но осекся. — Она выкарабкается. Она же протон. Помнишь? Самая устойчивая частица. Томоя лишь промолчал, глядя на горизонт, где небо над Хикаризакой казалось подозрительно серым. На большой перемене коридор третьего этажа превратился в арену для пыток. Харисэй сидел на стуле, лениво закидывая в рот пельмени и держа в одной руке видеокамеру,а другую щасовывал в штаны. — Снимай крупнее, — скомандовал он своему прихвостню. — Страна должна знать своих ебаных сука гамбургеров. На глазах у всех Рё пороли розгами. Она стояла, вцепившись пальцами в юбку. Первый удар розги по её ягодицам заставил толпу ахнуть. Девочка лишь закусила губу, не давая крику вырваться наружу. —Да, вот так! Пожалеешь розгу — испортишь суку! — Харисэй, ты даже пытки превращаешь в фуд-шоу? — раздался ледяной голос Томои. Он стоял неподалеку, сжимая кулаки так, что белели костяшки. — Твой живот скоро лопнет от этих пельменей и собственного дерьма, которое ты называешь авторитетом. — А, Оказаки! — Харисэй не оторвался от экрана. — Смотри внимательно. Это урок хороших манер. Фуджибаяши младшая дала мне по рожи и за это мы её будем взбивать как тесто. Это всем написькано. Кё стояла чуть поодаль. Её трясло. Она знала: один шаг к Харисэю — и тот позвонит отцу-мэру, и операция Каппея будет отменена. Бессилие сжигало её изнутри. Увидев, что Томоя и Сунохара смотрят на униженную Рё, она взорвалась. — НЕ СМОТРИТЕ! — закричала она, выхватывая из сумки тяжелые словари. — ПРОВАЛИВАЙТЕ ОТСЮДА! Книги полетели в парней, заставляя их отвернуться и отступить. Кё швыряла их, чтобы буквально закрыть сестру стеной из летящей бумаги, не давая друзьям видеть позор сестру. — Я... я терплю... — прошептала Рё, ловя очередной удар. — Это ради него... Только ради Каппея-куна... Харисэй довольно чавкал пельменями, наслаждаясь своей победой. —Блядью будешь. Осенее солнце тускло освещало городской переулок. Младшая сестра Томоё, ждала сестру у школьных ворот, переминаясь с ноги на ногу. В этот момент к ней вразвалочку подошел Харисэй. Его лошадиное лицо расплылось в разноцветной улыбке, которая не предвещала ничего хорошего. — Ого, какая серьезная говорящая куколка здесь стоит! — Харисэй бесцеремонно окинул девочку взглядом. — Эй, милашка, как тебя зовут? Не хочешь подружиться с будущим хозяином этого города? Томо испуганно сжала подол своей юбки: — Меня зовут Томо Мишима... Я жду сестру. — Томо? Красивое имя для такой красавицы, Означает "саетлячок". Ты такая вежливая, можно звать тебя Томо-тян — Харисэй залез в карман своей куртки и вытащил банку разноцветных конфет. — На, держи. Это особеное драже, импортное. Самое вкусное в Хикаризаке. Девочка, не привыкшая к такой напористости, неуверенно взяла из банки одну конфету и, под пристальным взглядом Харисэя, съела её. Почти мгновенно её веки потяжелели. Снотворное, подмешанное Харисэем, подействовало пугающе быстро. Томо пошатнулась, и Харисэй подхватил её под локоть, довольно хихикая. — Вот и славно. Теперь ты поедешь со мной. Будешь моей личной принцессой. И я избавлю тебя от нищебродства. — пробормотал он, собираясь увести спящую девочку. — А ну убрал от неё руки! — ледяной голос Томоё разрезал воздух. Она стояла в нескольких шагах, её глаза метали молнии, а кулаки были сжаты так, что побелели костяшки. Харисэй даже не вздрогнул. Он лишь сильнее вцепился в плечо обмякшей Томо и гадко ухмыльнулся: — О, президент студсовета пожаловала. Томоё-сама, меня нельщя бить — иначе я сегодня же пожалуюсь маме. Один мой звонок — и ты вылетишь с должности президента и из школы со свистом. Ты ведь хочешь спасти свою сакуру и собрать на это подписоту, а? Ничто так не украшает такой пуп земли вроде меня как длинный хуй. Томоё замерла. Её раздирала ярость, но она понимала: Ноэми, мать Харисэя, действительно способна на всё ради своего избалованного сына. Харисэй, видя её замешательство, расслабился. Он был уверен, что власть его семьи делает его неуязвимым. — Ну вот и умница, торгуй рекламой. Но у Томоё быстро созрел план в голове оценила ситуацию. В её глазах мелькнула искорка. — Значит, хочешь сделку, Харисэй? — она медленно полезла в свою сумку. — Ты прав, ссориться с твоей мамой мне невыгодно. Но я вижу, ты проголодался. Она резко выхватила из сумки большую пачку "Доритос" с экстремально острым вкусом и швырнула её прямо в лицо Харисэю. — На, подавись! От неожиданности Харисэй рефлекторно выпустил Томо и обеими руками схватил летящий пакет. Инстинкт обжоры сработал быстрее, чем осторожность. Пока он вцеплялся в пачку, пытаясь её вскрыть и ворча что-то о "достойном подношении", Томоё молниеносно подхватила спящую сестру на руки. — В следующий раз, Харисэй, я не буду такой доброй, — бросила она через плечо. Пока Харисэй, чавкая, поглощал первые чипсы и довольно щурился, Томоё уже скрылась за поворотом, неся драгоценную ношу в безопасное место. Она знала, что война только начинается, но сегодня Харисэй остался ни с чем, кроме крошек на подбородке. Юкинэ шла по коридору, прижимая к груди книгу. Мимо пробежали парни, оживленно шепчась: — Ты слышал? Говорят, по ночам в городе видят призрак женщины-донора. Ту самую, чьи органы раздали после смерти. Говорят, она ищет тех, в ком её органы... —А зачем? —Чтобы отрмстить наверное. Призраки очень вредные. Когда Юкине вошла в библиотеку, то замерла в шоке. Столы были сдвинуты, повсюду горели свечи, пол был усыпан лепестками роз, звучала романтичная музыка из магнитофона на столике с а в центре стояло ведерко с шампанским и тарелка клубники со сливками. Но самым ужасным был сам Харисэй. Он возлежал на главном столе в одних леопардовых стрингах, с алой розой в зубах, выпятив свой необъятный живот. — Юкинэ-тян, я знал, что ты не устоишь перед моей харизмой, — прошамкал он через розу, спрыгивая со стола. Его жир смешно колыхался. — Ты звала меня, и я подготовил нам вечер страсти. Не бужь невежливой и скорее иди ко мне. — Эээ...нет, я не буду. Харисэй-кун, я звала тебя, чтобы поговорить о твоем поведении, — спокойно, но твердо сказала Юкинэ, стараясь не смотреть на его наряд. — Ты причиняешь людям боль. Я лишь хочу посоветовать тебе направлять свою энергию на добрые дела. В нашем городе есть легенда о волшебных огнях, которые исполняют желания тех, кто приносит счастье другим... Харисэй грубо перебил её, отшвырнув розу в сторону: — Я знаю про эти огоньки! И я хочу забрать их все себе. Чтобы исполняли только мои желания и больше никому не достались. Разве я многого прошу? —Э...да. — Он подошел вплотную и сделал кабедон, прижав Юкине к стеллажу с книгами. От него пахло потом и жареной рыбой с лимонами. —У меня будет своя магия и 5 шлюх. Нет не 5, а 10 блядей. И для этого я заключил с этим городом пари, если докажу что любовь и семья не для всех, то выиграюи случится коллапс, который выбросить эти огни вних, к моим ногам. Для этого всего-то и нужно чтобы в пределах этлго города кто-то никому ненужный мндленно и мучительно подохв полном одиночестве и отчаянии, да так чтобы никто другой этого не заметил и не скорбел по нему. А такие люди есть и я уже нашел себе идеальную цель и обязательно прикончу его до конца семестра. — Этому не бывать, — тихо ответила Юкинэ, глядя ему прямо в глаза. —Мне придется цепляться к тебе чтобы помешать делать преступления. — Посмотрим... А пока, закинь-ка в рот клубничку, детка! Ты мне очень нравишься. У тебя тааакое красивое лицо. Правда всё остальное обычное. Но ничего — я не привередливый. — Харисэй потянулся к тарелке. В этот момент окна комнаты распахнулись. Через окно вошли верные друзья Юкинэ — Таджима и Судо. — Эй, ты, жирный боров, отошел от сестренки Юки! — взревел Таджима, занося кулак, но тут же осекся. Его лицо позеленело. — О боже... Мои глаза... Почему он в стрингах?! Судо, мне дурно! Харисэй, увидев парней, внезапно покраснел и попытался прикрыться руками. — Ах ты! Пошёл ты! Не смотрите! Не смейте смотреть на мою поясницу! Ебаный рот! — завизжал он. Он больше всего боялся, что они увидят его забавную татуировку с пчелой и цветочками, которую он сделал, чтобы впечатлять девчонок. В панике, сверкая голыми ягодицами, Харисэй выскочил в окно библиотеки, чудом не застряв в раме. Тишина воцарилась в помещении. Юкинэ молча начала собирать разбросанные лепестки и гасить свечи. Таджима всё еще протирал глаза, словно пытаясь развидеть увиденное. Судо подошел к столу, посмотрел на оставленную клубнику со сливками, перевел взгляд на Юкинэ и неловко спросил: — Сестренка... Раз уж этот псих убежал... можно я доем клубнику? Добру же пропадать нельзя. В раздевалке футбольного клуба стоял гогот. Харисэй, развалившись на скамье, выслушивал историю от капитана о том, как Сунохару этим летом гонял по всему городу бешеный мужик с битой, за то что тот просил отлать ему его жену. — Подождите, подождите... — Харисэй вытер слезы от смеха, его пухлое лицо покраснело. — Вы хотите сказать, что этот тупой баобаб Сунохара реально думал, что Санаэ — сестра сестра? Да она же старая карга и сиськи у неё отвисли! Как можно быть таким тупым, чтобы не заметить морщин через тонну косметики? А её хлеб? Это же не еда, это как... ну, вы знаете, как сладкий хлеб их "Зеленого слоника". Есть это невозможно! — он побежал в школьный коридор и увидев Сунохара, дал ему поджопник: —Эй ты, геронтофил! Мои кореша рассказали мне что хотел ябаться с мамкой Нагисы! —Я думал что это её сестра! Честно! — Оказаки, твой "лучший друг" даже забыл сказать правду тебе придурку. Точнее, не посчитал нужным сказал. Просто смотрел, как тебя унижают. А ты ней на свиданку, небось билеты на ретро-концерт доставал для неё! Смотри не споткнись, когда пойдешь ей утки менять! Да она сама себе в кривое зеркало не улыбается, от того что уродливая! Томоя услышал это. Вечером он пришел домой. —Я дома! —С возвращением, Томоя-кун. Какие новости в школе? — спросила лежащая на футоне Нагиса. —Ла никаких особо, только один парень по имени Буза Харисэй назвал твою маму старой каргой и сказал что её хлеб как в "Зеленом слонике". Санаэ, услышав сравнение с "каргой" и "зеленым слоником", замерла на секунду, а затем с громким плачем: — Мой хлеб... я теперь карга... — и убежала на улицу. Акио медленно положил сигарету. Его глаза налились кровью. — Кто, ты говоришь, это сказал? Толстый сопляк из футбольного клуба? ...Через полчаса Харисэй шел по улице, довольно потирая живот, жкя жвачка и причитая "Приближается зарожления нового романа, все влюблены, я недоволен, всё мне тут сломали..." как вдруг услышал бешеный топот. Оглянувшись, он увидел Акио, который несся на него с битой наперевес и с лицом демона. — СТОЯТЬ, ЖИРНЫЙ КУСОК ДЕРЬМА! — орал Акио. — Слышь, парень, ты из какого класса? — Харисэй пренебрежительно махнул рукой. — Шёл бы ты отсюда со своей битой, пока я старших не позвал. Ты чё, пернсмотрел "Крутого учителя Онизуку? Косплей засчитан, а теперь проваливай, и давай поддакивай! — Школьник, значит? — Акио оскалился, и в его глазах вспыхнул опасный огонек. — Ну что ж, тогда считай это уроком физкультуры, жирдяй. Тема занятия: "Как быстро летит бита в цель, если прогуливать уроки вежливости"! —Блин, да чё ты пристал? —Ты оскорбил мою жену и её творчество сегодня днем в школе! Тогда до него, наконец, дошло, что этот "парень". и есть Акио Фурукава, отец Нагисы. Он на секунду потерял дар речи. Его лицо вытянулось от искреннего изумления. — Погоди... ТЫ — папаша Нагисы?! — он выдавил нервный смешок. — Да ладно! Я всегда представлял тебя в лысым небритым пузанчиком с красным носом, который пахнет дешёвым сакэ. Как ты можешь так выглядеть? Это же... ненормально! Ты что, какой-то генетический урод или просто тратишь все деньги пекарни на омолаживающие крема? — Значит, ты ждал лысого пьяницу? — процедил Акио, занося биту. — Что ж, извини, что разочаровал. Но я обещаю тебе: вкус моей биты будет таким же реальным, как и твой разбитый нос! СТОЯТЬ, САЛО! КУДА ПОКАТИЛСЯ, ЖИРНЫЙ?! — А-а-а! Бешеный яндердед! Помогите! — завизжал Харисэй, едва успевая перебирать ногами. — Я не сало! Я Харисэй Буза! Сын мэра! — взвизгнул он, оборачиваясь на бегу. — Для меня ты — кусок прогорклого сала на ножках! — взревел Акио, взмахивая битой так, что свист воздуха напугал прохожих. — Я тебя сейчас на сковородку пущу за то, что ты про мою Санаэ наговорил! А ну, прибавь ходу, Сало, а то подметки подпалю! Запомни, Санаэ — самая прекрасная женщина в мире! Харисэй, спотыкаясь, едва не врезался в цветок у магазина. Его колотило от ярости. —Да что с тобой не так, старпёр?! Когда к твоей жене подкатывали — ты бесишься! Когда она противна кому-то — ты снова бесишься! Что это за тест Мару Кобаяши?! — во время беготни он запыхался и вспотел —Ух, старый пердун, скажи спасибо что я сегодня свой шмайссер дома оставил! Проблемы с входом в казино?! —Живо извинись перед ней! Я не буду извиняться за то что сказал правду! Ой, мой папаня едет! Если вы ударите меня — скажу ему чтоб прикрыл вашу лавочку! — эти слова заставили Акио притормозить, а Харисэй в последний момент запрыгнул в подъехавшую черную машину своего отца-мэра. Отец Харисэя, недоуменно посмотрел на запыхавшегося Акио, который затормозил у самого окна. — Сын, какие-то проблемы? Кто этот человек? Харисэй мгновенно сменил маску. Он нагло осклабился, глядя на тяжело дышащего Акио через стекло: — Ой, пап, да нет... Это просто местный булочник. Я у него хлеб покупал и, кажется, забыл забрать сдачу. Он вот, бежал отдать. Верно ведь, Акио-оссан? — Харисэй выделил последнее слово с ядовитой издевкой. Акио, видя перед собой мэра и понимая, что одно движение — и пекарне конец, процедил сквозь зубы: — Да, мэр Пиё-сан... Верно. Сдача. Когда машина тронулась, Харисэй прижался лицом к заднему стеклу, показывая Акио средний палец, высунув язык, и написав на стекле "Прыгай". В этот момент мимо проходил ничего не подозревающий Сунохара. Акио, которому нужно было на ком-то сорвать скопившуюся ярость, просто развернулся и со словами "А ты-то куда лезешь, придурок!" отвесил Сунохаре мощный подзатыльник. Харисэй, наблюдая эту сцену из удаляющегося авто, залился своим поросячьим смехом. —Жизнь прекрасна: я унизил гоя Санаэ, поставил на обратно место Акио и снова увидел, как страдает гнойный Сунохара. Не добрались до меня. Рип, сука. Сисисиси!— и он захрапел, пуская зеленое пламя из зада. После этого Харисэй поехал в свой элитный закрытый бассейн, наполненный соусом, он, похожий на выброшенного на берег кита, он плавал на надувном круге. Вокруг него на плавающих подносах горы картошки фри и жареной курицы. — Се тре бон! — чавкает Харисэй, вытирая жирные пальцы о дорогое полотенце. — Это, парни, по-французски значит "вкуснотье". Учитесь, пока я добрый. — его друзья из футбольного клуба присоединились к этому веселью. —Пока я был на Гавайях, здесь что-то происходило? Один из футболистов, с пластырем на носу, мрачно произнес: —Буза-сама, к нам припёрлась сестра этого Сунохары. Устроила сцену, требовала вернуть брата в клуб. А потом Оказаки и Сунохара вдвоем нам так вломили... Мы до сих пор зубы считаем. Харисэй резко перестает жевать. Его глаза превращаются в щелочки. — Что-что? Моих пацанов побили, пока я ел лобстеров и загорал? — Он с яростью швырнул куриную ножку в воду. — Если бы я был там, эти двое сейчас бы питались через соломинку, лежа в реанимации! Они тронули моих людей...они чё охуели, аааа! Он вылезает из бассейна, и вода из него выплескивается, как при небольшом цунами. — У меня есть план, как отрубить этим сясям головы! Аааа! Узнав домашний адрес семьи Сунохара, он пишет и отправляет телеграмму со словами: "Мэй, срочно приезжай в Хикаридзаку. Мне очень плохо, я в беде. Больше некому помочь. Твой брат Ёхэй". Мэй, бросив всё, примчалась в город. —Сунохара, к тебе гости. — сказала Мисаэ спящему на полу среди грязных носков и журналов парню. —А, Мэй. Давно не виделись. Каким судьбами? — он встал и радостно попроветствовал её. — Ты! Идиот! — Мэй трясла телеграммой перед его носом. — Я думала, ты умираешь! — Чего? Умираю? — Сунохара хлопал глазами, спросонья ничего не понимая. — Какая беда? Я просто спал! Это не я писал, я даже не знаю, где сейчас почта находится! Мэй решила, что брат просто снова свалял дурака или разыграл её, чтобы она приехала и убралась у него. Со злостью она заставила его вычистить всю комнату, а потом, не желая больше слушать его оправдания, заявила: — Раз ты цел, я побуду у Акио-сана и Санаэ-сан, я давно не видела их. Она направилась к пекарне Фурукава и с её приходом там начали пить чай. —Значит Сунохара прислал тебе телеграмму и ты прехала решив что у него беда? — сппосил её Томоя. –Угу. Всё случилось так неожиданно что мне пришлось оставить помощь маме в саду и я приехала к нему, а он отреагировал так будто я приехала без предупреждения. Простите что побеспокоила вас. —Ах, ну мы рала что ты снова приехала. — улыбнулась Санаэ. –Она приезжает сюда чтобы быть в гостях у чужих людей, но не общается с братом к которому по идее приехала? — Харисэй наблюдал за ними через скрытые камеры, запуская пальцы в банку с арахисовым маслом. —Жесть, она будто бы отреклась от него. Но это отличная почва для моего коварного и страшного плана как заебать этот ебаный шашлык. Мэй снова осталась в доме Фурукава и стала работать у них в пекарне и провела там целых три дня. —Мэй, ну давай. Третий день трубку не берешь. — Сунохара повис над телефоном. —Ну ладно, пойду навещу тебя там. Сунохара, взъерошенный и обиженный, вваливается в пекарню "Фурукава". — Мэй! Я знаю, ты здесь! — заорал он, опрокидывая поднос с "булочками-монстрами". — Если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе! —Сунохара-сан, ты пришел купить хлеба? — спросила выглянувшая Нагиса. —Да так, Нагиса-тян, хочу сестренку навестить... — сказал он, споткнувшись и разбив витрину. Через секунду из подсобки вылетает Мэй с лицом разъяренной фурии и огромным веником наперевес. — Ты что здесь устроил, придурок?! — кричит она, нанося серию точных ударов веником по спине брата. — У нас очередь! У нас свежая выпечка! Вон отсюда, позорище! И скажи спасибо, что отец тебя не видит! — от этих слов Сунохара впал в ступор и прекратил сопротивление. Акио замирает с сигаретой во рту, наблюдая, как Сунохара вылетает на улицу кубарем: — О-о-о... Кажется, "гора" только что дала "Магомету" знатного пинка под зад. Санаэ, записывай: новый рецепт булочки — "Побитый Сунохара". Сверху посыпать солью и слезами. Санаэ прикрывает рот ладошкой еёглаза светятся: — Ах, какая юношеская энергия! Мэй-тян так заботится о чистоте в нашем магазине... — внезапно начинает плакать — Мои булочки-монстры испугались его криков и теперь зачерствеют! —и она с плачем выбежала из магазина. —Я люблю их! — Акио побежал вслед за ней. —А это не слишком жестоко, Мэй-тян? — робко спросила Нагиса. Томоя встал в углу, меланхолично жуя хлеб: — Йошино-сан говорил, что любовь — это рок-н-ролл. Но, по-моему, отношения Ёхэя с сестрой — это просто бесконечный реслинг, где он всегда проигрывает. Сунохара кубарем вылетает из дверей, преследуемый веником Мэй. — И не возвращайся, пока не научишься манерам и не прекратишь доставлять всем проблемы! — кричит она. — Асс; как трогательно, — раздается вкрадчивый голос. Из-за угла выходит Харисэй, лениво жуя куриную ножку. — Повезло тебе, Ёхэй. Какая милая расслпбленная лолька, оставющаяся на ночь. У тебя есть сестренка — значит есть с кем пойти на выпускной. Ведь больше на тебя никто не взглянет. Нагиса, бледная, но решительная, выглядывает из окна второго этажа: — До выпускного ещё шесть месяцев, Харисэй-кун! Сунохара-сан обязательно найдет себе пару! Может быть...по телефону или учителя ему помогут. — Конечно, — прыскает Томоя, выходя на крыльцо. — А Харисэй пойдет со своей мамочкой. Это уже старая привычка. Мэй, поддержав настрой, делает аканбэ и дразнит толстяка: — Точно! Жирный милый маменькин сынок! Иди надень пидамку и послушай её сказку на ночь, Харисэй-тян! — ГРРР!!! ЗАМОЛЧИ! САМА ТЫ ЖИРНАЯ! ЧИДОРИ! — взрывается Харисэй. Его лицо багровеет. В мгновение ока он выхватывает из-за пояса револьвер и, не целясь, стреляет. Пуля попадает в правое прелпечье руку Мэй, она вскрикивает, падая на колени. Томоя выносит на руках Нагису и они вместе помогают Мэй встать и заслоняют её собой. — МЭЙ! — Сунохара, взревев от ярости, бросается на Харисэя, но тот несмотря на вес, оказывается пугающе быстрым. Он уворачивается, подсекает Сунохару и с размаху впечатывает его лицом в землю, ставя подошву ботинка ему на лицо. —А теперь признавайся, Оказаки — Харисэй давит сильнее, игнорируя стоны Сунохары. — Ты ведь на самом деле не считаешь этого ротана своим другом. Ты тусил с ним потому что не было других вариантов, а потом у тебя появился нормальный круг общения и теперь он тебе больше не нужен. На самом деле твоя жизнь наладилась бы ещё раньше, если бы ты никогда с ним не общался — он тянул теья на дно всё это время. Тепепь ты только используешь чтобы кантоваться в его общажной комнате даже когда его самого там нет, занимать его телефон и коннчно же чтобы залезть в трусишки его милой сестренки, ведь в твоем гареме для полного комплекта не хватает только лоли-имоты. Признай это! Томоя замирает, его трясет от гнева: — Заткнись! Ты несёшь бред! Сунохара — мой первый... — он осекся, не в силах выговорить слово "друг". Его затрясло от ярости. — Ты думаешь, все такие же гнилые, как ты? Что мы всё меряем выгодой? Но Харисэй внезапно начинает смеяться, словно вспомнил отличный анекдот: — А знаете, что самое смешное? — он облизывает губы. — Пока вы наслаждались жизнью держась от этого отброса подальше, я присматривал за ним. Вот так маленькие дики решают большие проблемы. — он достал камеру и стал показывать им видеозаписи и комментировать: —Например когда его сестра впервые приехала и стала жить у Фурукав. И когда потащила тебя, Томоя, на обед к ним, а ему дала поддержать уродскую статуэтку-сувенир? Когда он начал блинкать и биться об неё головй как ебанутый, я зашел через окно и ёбнул его бутылкой по затылкой. А потом подвесил его и бил как пиньяту. — он усиливает давление ногой, Сунохара хрипит, а камера показывает как он разбивает об него бутылку и вешает на потолок после чего бьет его битой под мексиканскую музыку —И потом вместо конфет из него полилось всё что он ел на завтрак. — А когда она приехала во второй раз и вы жрали, налищывпя ей задницу и попутно поливая его говном, а потом занимались детским трудом, завлекая покупателей в пекарню красавицами, что было с ним? Я подсунул этому фалосу просроченное молоко с слабительным и снотворным. Испив его, он отключился, после чего я открыл окна и намазал его медом. На него слетелись все мухи и осы района как покупатели в пекарню в тот день, пока он дрых и дристал. Это такая персидская казнь, скафизм называется. — камера показала другую запись: как Сунохара в отключке валяется на полу, весь покрытый медом, со страшной диарее, а его жалят разнвые насекомые. —И вот ещё... —Харисэй наклоняется и грубо задирает штанины и рукава Сунохары, стирая плотный слой тонального крема. Под ним обнажаются страшные, багровые ожоги. — Тогда Мэй-тян пришла к нему, только чтобы выставить его за дверь, чтобы обсудить с Оказаки её роль Купидона. Как вы думаете куда он потом делся? Это я подкрался незаметно, надел ему мешок на голову, поьащил на улицу, где связал, а потом поджег! Судьба всегда готовит для него наихудший вариант развития событий. Ведь тогда Мэй могла поговорить с Оказаки об её плане в каком-то другом месте выйдя куда-то и она могла вместе с братом наблюдать за вашим свиданием. Но как видите само проаидение было на моей стороне. —и показал видеозапись того как за мусоропроводом горящий Сунохара истошно вопит, пытаясь скинуть с себя горящий мешок и освободиться от огня, прикрывая голову руками —К сожалению живучий гад выжил и его харя да волосья остались целы. Но зато на руках и ногах вся кожа у него обгорела до ожогов третьей степени. Чувствуется работа мастера! Я называю это KFS — Kentucky Fried Sunohara. Оказаки зацени, ведь тот постоянно бегал за тобой, предлага играть в баскетболл и доставая, хотя знает что тебе пришлось покинуть команды из-за травмы плеча и для тебя это больная тема. Я великий каратель и уравнитель, уравнял вас, дав ему жаренные ручки и ножки, теперь он знает какого тебе. Всё верно, Мэй-тян, пока ты была Купидоном для Оказаки и Нагисы-тян, я был Смертью с Косой для твоего брата. Хихихи, считвйте что его личная нянька. Харисэй закидывает голову, ожидая, что его шутки оценят. Но в воздухе повисает мертвая тишина. Мэй прижимает раненую руку, её лицо белее снега. Нагиса закрывает рот руками, её бьет дрожь. — Что за фигня... — голос Томои срывается на крик. — Ты не человек... Ты больной, безумный ублюдок! Ты реально думал что я хотел этого?! —О Боже... Ожоги третьей степени?! Зачем... зачем ты так с ним? Это совсем не весело... Это ужасно. — прошептала Нагиса. —Я... я просто не могу в это поверить. Пока я сидела в его комнате с Оказаки-саном, строила из себя "взрослую" и рассуждала о чувствах, планах и "правильном" поведении, моего брата в нескольких метрах отсюда засовывали в мешок и сжигали заживо?! Это звучит как какой-то запредельный кошмар, который не должен происходить в нашем мире. Мне сейчас так плохо, что я едва дышу. Все мои поучения, вся моя уборка, все мои старания в пекарне — всё это ничто, если я позволила брату пройти через пытки и огонь, пока я пила чай и болтала. — грустно произнесла Мэй, даже позабыв о своей ране. Харисэй обвел их хищным взглядом, задерживаясь на Томое: — Парень, которого взяли в школу по спортивным рекомендациям, лучший атлет своего города — и вдруг паршиво играет в бейсбол? — Харисэй едко рассмеялся, картинно приложив руку к щеке. — Серьезно? И никому из вас это не показалось странным? Великий Оказаки-кун просто решил, что его друг окончательно деградировал? Вы даже не подумали, что его движения скованы не ленью, а бинтами под формой! Он играл так хреново потому что тот бейсбольный матч был акаурат после того как я его изжарил, поэтгму его раны от ожогов были ещё свежими и болели. Но он все равно скрывал их делал вид что всё нормально. Но вид того как он корчится от боли чтобы проиграть и слышать как его зовут тупым отстойным неудачником доставил мне огромное удовольствие. Как вкусно! Томою буквально прошиб холодный пот. Он вспомнил тот матч в начале лета. Он вспомнил, как раздраженно кричал на Сунохару, когда тот промахивался по мячу. В его голове всплыла картинка: Сунохара тяжело дышит, его лицо искажено, но он пытается улыбаться: —Я думал... я думал, он просто растерял форму из-за безделья... — пробормотал Томоя, и его голос сорвался. Он осознал, что в тот день каждый замах битой разрывал свежую обожженную кожу на руках Ёхэя. Нагиса закрыла рот руками. Она помнила, как они все радовались игре, как весело это выглядело со стороны — "Сунохара снова лажает".: —Мы смеялись... — прошептала она. — Мы все стояли на трибунах и смеялись, пока он... пока он терпел такую боль ради нас. Для Мэй это стало окончательным доказательством её слепоты. Она ведь была там, она видела его игру: —Я была так занята тем, чтобы он выглядел "крутым" в глазах других, что не заметила, как он истекает кровью под одеждой... — Мэй начала судорожно глотать воздух, чувствуя, как слова Харисэя буквально душат её. — Значит когда братик сжимал бейсбольную биту, свежая обожженная кожа на ладонях лопалась. Под спортивными перчатками его руки были превращены в кровавое месиво, но он не мог их снять, чтобы не выдать секрет. А во время бега по базам ожоги 3 степени на ногах делали каждое движение невыносимым. Кроссовки натирали раны, но он продолжал бежать, потому что Акио-сан так сильно хотел этой победы ради Нагисы. Он сжимался не от позора, а от болевого шока. В тот момент его тело просто отказало. Кроме того, он боялся, что если он растянется на траве, белая форма промокнет от сукровицы и крови, и я увижу, что он сломан. И он пошел на это поле только потому, что я была там и хотела видеть его крутым. Он играл через адскую боль, чтобы не разочаровать свою младшую сестренку. Это же не просто больно, это повреждение кожи до самых нервов! Пока я в пекарне Фурукава весело зазывала покупателей, мой брат выходил на поле с обугленными руками и ногами, превозмогая адскую боль, чтобы просто... просто казаться нормальным? Теперь всё встаёт на свои места, и от этого мне хочется кричать Я-то думала, он маскирует прыщи или просто кривляется перед зеркалом, как обычно! А он прятал шрамы от огня, чтобы я — его "заботливая" сестренка — не расплакалась и не почувствовала вину. Он защищал меня, даже когда сам был едва жив! Тот матч Акио-сана: Я помню, как все подшучивали над ним, мол, "Ёхэй опять лажает", "какой он неудачник". И я... я ведь тоже, наверное, хихикала или закатывала глаза! А у него в это время раны кровоточили под формой при каждом взмахе битой. Начало лета... Это же самое пекло! Представь, каково это — бегать по жаре, когда твоя кожа сожжена, а пот разъедает ожоги. И он не сказал ни слова. Ни одного слова жалобы! Я... я просто уничтожена этой правдой. Ты — настоящий маньяк, но я... я хуже. Я создала все условия, чтобы этот монстр добрался до Ёхэя, а потом ещё и высмеивала его "неудачи".— по её лицу полились слезы —Мне больно! Я хочу забыть это как страшный сон, но не могу выкинуть эти слова воспоминания из головы! — А что в этом такого? — выплюнул он, когда увидел их шок и крикнул, скорчив поистинее кошмарную гримасу: — Ведь он всего лишь тупой мусор из захолустья! Простой скот! А со скотом можно делать что угодно! Никому нет до него никакого дела! Вы сами выбросили его как ненужный использлванный материал, а я подобрал и нашел ему достойное применение —теперь он моя игрушка, которую я на очко развел! У него дерьмовая жизнь, в которой нет ничего хорошего, а если и появляется — не длися долго и быстро отменяя, обнимая коробку с подарками! Но он слишком туп чтобы понять, поэтому я открою ему на это глаза, ткну в этот факт как котенкой мордой в говно, чтоб до него дошло! — он схватил Сунохару за шею,и заставил смотреть в камеру: — Смотри на это, идиот! У тебя нет друзей. И семьи нет. Оказаки лгал тебе всё это время. Вспомни летние каникулы — как они издевались над тобой, заставляя "нормально относиться к сестре", пока сами потешались за спиной. Они хотели чтобы ты был добр и заботлив к Мэй, но сами давали тебе не те слрва для знакомства с девушкой, стобы выставить маньяком. И ведь он не сказал тебе что Санаэ — замужняя мать Нагисы, чтобы поржать рад тем как тебя пиздит Акио. А как вы осуждали его за то, что он разнял ту драку детей на детской площадке...вы думаете дети послушали бы его?! Они бы его просто послали да в рожу плюнули бы! Да вы посмотрите на него — эта сука даже себя защитить не может, его кто угодно на лопатки положит! Нет, вы только посмотрите на этого поборника морали! — Харисэй вытер выступившую от смеха слезу. — Оказаки, ты ведь весь испёкся, требуя от него "почтительного отношения" к Мэй. Ты быковал на него, строил из себя старшего брата... Но при этом ты, как последняя крыса, молчал о Санаэ-сан! Ты смотрел, как твой "лучший друг" бегает за матерью Нагисы, выставляя себя полным идиотом, и просто ловил с этого кайф. Если бы ты хоть раз был с ним честен, если бы открыл ему глаза, он, может, и занялся бы сестрой раньше. Но тебе было весело смотреть на его унижение, верно? Они не просто забили на тебя. Они активно делали всё, чтобы ты оставался их ручным шутом. Им нужен был кто-то, на чьём фоне они бы выглядели "нормальными". Твоя сестра, твой друг — они все питаются твоим позором. Ты для них — театральный реквизит, а не человек. Я — единственный, кто говорит тебе правду в лицо, потому что я крутой и брею яйца! Томоя вспомнил тот день на детской площадке, когда он сам разозлился на Сунохару за то, что тот просто стоял и смотрел на дерущихся детей. Он отвел взгляд, чувствуя, как его собственные слова из прошлого теперь звучат из уст монстра. —Ты... ты выворачиваешь всё наизнанку, — прохрипел Томоя. — Я злился на него тогда, потому что хотел, чтобы он был лучше. А ты... ты просто хочешь, чтобы он сдох в грязи. Ты говоришь, что его может отлупить любая девка? Да, мы все привыкли к этой шутке, но ты превратил нашу глупую школьную комедию в оправдание для убийства. Если дети его опустят, как ты говоришь, то это только потому, что такие подонки, как ты, внушили им, что это весело! Для Мэй это было самым болезненным, ведь именно она тогда больше всех стыдилась "беспомощности" брата перед детьми. Она рванулась вперед, несмотря на раненую руку, её лицо исказилось от ярости и слез: —Замолчи! Ты ничего не знаешь о силе! — закричала она. — Брат не ударил тех детей не потому, что боялся их, а потому что он не такой урод, как ты! Он не поднимает руку на тех, кто слабее. А ты... ты считаешь силой только умение запугивать. Да, его били девчонки, и он терпел это, потому что в глубине души он добрее всех нас вместе взятых! Ты называешь его слабаком, но он выжил после твоих пыток. Кто из вас после этого слабак, Харисэй?! Нагиса посмотрела на Харисэя с чем-то, что было похоже на жалость, и это взбесило его больше, чем крики Мэй. Она прижала руки к груди, её голос дрожал, но в нем была сталь: — Харисэй-кун... вы думаете, что уважение можно только выбить. Вы говорите, что дети бы его послали... Но дети чувствуют сердце. Сунохара-кун не полез в драку, потому что не хотел причинять боль. Вы смеетесь над тем, что его "мутузят девки и старики", но это лишь значит, что он позволяет им это, потому что любит их и не хочет отвечать насилием на насилие. Ваша сила — это просто одиночество за забором из страха. Вы боитесь, что если перестанете бить людей, о вас никто и не вспомнит. —Серьезно? А как насчет вашего "примирения" после драки под дождем — это просто пшик! Только зря пришли и напердели на моих корешей. Уже на следующий день он забил на тебя. Вспомни, как он сказал Мисаэ, что она популярна срнди ребят в ЕГО классе и что она в рбщаге как алмаз среди мусора. И ными словами — он считает тебя мусором и пустым местом. Томоя побледнел. Он не мог понять, откуда этот монстр знает их личные разговоры дословно. — Откуда... откуда ты знаешь? Это было сказано Мисаэ-сан... я... — он посмотрел на Сунохару, который лежал под ногой Харисэя. — Я не это имел в виду! Это была просто идиома, фигура речи! Харисэй же переключил внимание на рыдающую Мэй: — А ты, барбарисович... Ты мечтаешь о такой "дружбе", как у них? Значит, ты хочешь лживых, токсичных подруг. Если таковы младшие сестры — то я рад быть единственным ребенком в чесье. Ты отворачиваешься от него, как только в его жизни наступает темная полоса. Сука, сука! Ты — младшая сестра для всех в этом городе, кроме собственного брата. Ты хотела помочь ему? И помогла — как Патрик, который забивал занозу Губке Бобу еще глубже! В любом ебучем случае создается впечатление что ему дали сестру чтобы ещё больше подчеркнуть его убогое существование — что даже его семья не хочет иметь с ним ничего общего! Честное слово лучше бы ты была сестрой Оказаки или Нагисы. Ведь ты к ним ближе. У тебя нет ни одного брато-сестринского момента с Сунохарой и никогда не будет. Вы уже давно не семья! А были ли ей когда-то? Ему никогда не стать лучше — у него нет будущего. Просто отрекитпсь от друг друга и всё! — Я люблю своего брата таким какой он есть! — отчаянно закричала Мэй сквозь слезы и в её левом глазу сверкнула белая звезда. — Он хороший! Он лучший! Я съездила к нему чтобы узнать что он чувствует и что у него на душе, даже если из этого ничего не выйдет. — Ты сама-то веришь своим словам? — едко спросил Харисэй. — Если он такой хороший, почему ты три дня не брала трубку? Почему выгнала его веником когда он пришел к тебе? Где Барак? Если бы ты действительно любила бы его, то была бы с ним рядом и я не смог бы сделать с ним как минимум половину всего того, о чём только что рассказал. И кстати вы наверняка даже не родственники! Вы же вообще совсем не похожи! У тебя синие волосы как у Оказаки. А может ты на самом деле его сестра а не Сунохары? Просто из-за проблем с вашим отцом Оказаки отдал тебя на удочерение к Сунохарам и его родители сказали ему что она его сестра а он тупой и поверил. И ты ездишь к твоему настоящему брату, а Сунохару вы гнобите и используете ради его хаты, а? Даже интернет пишет "Мэй тусуется со своим братом и Сунохарой". И кстати не приходи убираться к этому японскому Чарли Брауну — я все равно там срач наведу. Свинки должны жить в хлеву. —Ты совсем обезумел? Ты используешь цвет волос как доказательство? В этом городе у каждого второго волосы всех цветов радуги! — Томоя делает шаг вперед, закрывая Мэй собой. — Мэй — сестра Сунохары. И точка. А то, что ты пытаешься приписать моей семье еще больше боли, чем у нас уже есть, только доказывает, что ты трус, который прячется за выдуманными теориями, потому что боится реальности! Для Мэй, которая и так подавлена чувством вины, эта ложь ложится на благодатную почву. Она начинает сомневаться в самой себе: — Нет... этого не может быть... — она смотрит на свои руки, на Томою, потом на брата. — Ёхэй, не слушай его! Я... я помню, как мы росли вместе в деревне! Я помню... — её голос срывается в рыдание. — Харисэй, ты дьявол! Ты хочешь отобрать у меня единственного брата, убедив, что я — обуза для Оказаки-сана? Я не верю тебе! Не верю! Нагиса, несмотря на свою кротость, находит самый логичный ответ на этот абсурд: — Харисэй-кун, семья — это не только гены или цвет волос. Это те, кто плачет и радуется вместе. Даже если бы то, что вы говорите, было правдой — что невозможно! — это ничего бы не изменило. Мэй-тян любит Сунохару-куна, а он любит её. Вы пытаетесь разрушить их узы словами, потому что у вас самих нет никого, кто был бы вам дорог по-настоящему. —Правда? В этом смысла. Раз вам так нравится Мэй — можете забрать её — после того как я убью его! — и он надел масеу усатой лчгушки и со всей силы пнул Сунохару в живот. Томою буквально затрясло от ярости. Он понял, что Харисэй считает его таким же бессердечным эгоистом. Онпрорычал сквозь зубы: —Нам не нужна Мэй ценой жизни её брата, гнида! Мы защитим их обоих! Харисэй выпрямился и посмотрел на Томою: — А хуй тебе! Не заступайся за него, Оказаки! Заступайся за своих баб! Настоящий мужчина должен постоять за себя сам. А если он не может — это его проблемы! А теперь мне пора домой —меня ждет вкусненькое сало. Одно могу сказать лишь точно: вы все пролили на него бензин — а я лишь только кинул спичку! — он хладнокровно убрал с Сунохары ногу, выстрелил револьвером в один из хвостиков Мэй и достал выкидной нож, которым изрезал её зелено-коричневый сарафан в лоскуты. —А это тебе за моих орлов! —с издевательским смешком он развернулся и ушел в тень. Томоя бросился к другу: — Сунохара, не слушай его! Он просто хочет нас рассорить, это всё бред! —Да-да, я это уже понял. — прохрипел тот, поднимаясь и трясясь. —Братик... — Мэй, дрожащими руками, потянулась к обгоревшим рукам брата, желая коснуться шрамов, которые он так долго прятал под гримом. Но Сунохара резко отрянул от неё. Его взгляд был пустым. Он начал видеть всё вокруг черно-белым, включая её. — Ну ладно! — парировал он. Это было горькое, ледяное эхо тех слов, которые Мэй бросила ему, когда выталкивала из его комнаты. — Не надо беспокоиться обо мне. Мои руки и ноги...они больше не болят. Мне просто нужно скрывать этот бекон, чтобы не пугать девчонок. А вы, пожалуста забудьте всё что только что произошло и делайте вид что этого не было. Я буду смелым и сам разбеоусь с Харисеем когда увижу его в следующий раз. А сейчас давайте обработаем Мэй рану и вынем пулю, а затем я откланяюсь и пойду восвояси. Харисэй прав в одном: вы все выглядите как семья, а я в этом кадре — лишний. Я просто массовка, которой внушили, что у него есть сестра. —Я поехала в этот город. Я хотела увидеть братика? — Мэй отчаянно упала на руки Нагисы, её плач огласил улицу, пока Томоя нес аптечку. Она плакала не от раны — она плакала от того, что слова Харисэя, какими бы гнусными они ни были, попали в самую цель. —Канако-тян? — уходя, Харисэй бросил взгляд на проходящую мимо девушку с двумя хвостиками. Имя Пиё (ぴよ) для отца Бузы — это финальный мазок в их семейной картине гротеска. Это имя звучит как писк цыпленка (японское звукоподражание "пиё-пиём), и в сочетании с фамилией "Игольчатая звезда" (Харисэй 針星) это создает невероятно комичный и одновременно жуткий образ. Пиё — это высокопоставленный мэр, который внешне может быть маленьким, суетливым и даже нелепым как цыпленок, но при этом он обладает огромной властью. Ирония в том, что человек с таким "детским»" именем заставляет весь город дрожать. Это подчеркивает абсурдность власти в Хикаризаке: судьбы людей зависят от человека по имени "Писк". Пиё балует сына, потому что сам, скорее всего, компенсирует своим статусом и властью собственное нелепое имя и комплекс неполноценности. Он купил Харисэю место в футбольном клубе и камеру, чтобы тот чувствовал себя хищником, а не цыпленком. Его голоса — Кенджи Ноджима и Эдриан Пасдар. Голоса Каппея — Рёко Шираиши и Эшли Болл. Томо — Акари Сасаки и Андреа Либман.