Плата за кровь

Вокруг была одна лишь боль. Она мерзким, липким чувством осела в глубине сознания, не позволяя думать о чем-то кроме нее. Первое время, тянущееся в этом ненормально светлом месте бесконечность, он корил себя за глупость, доверчивость, слабость, беспомощность. Эти чувства разрывали изнутри, в то время как проклятое изобретение тянуло из него энергию и силы. В те краткие периоды, когда боль ненадолго отступала, он прокручивал события семилетней давности, сегодняшней (вчерашней?), думал об отеле, о Чарли, ее партнёрше, думал о грехах, грешниках, думал, придет ли хоть кто-нибудь за ним? Помнит ли о нем хоть единая душа? Нужен ли он хоть кому-нибудь? Боль приходила эпизодами, забирая с собой и силы, и тяжёлые мысли. В какой-то момент он перестал различать время. Эпизоды разделились на острую боль и тупую. Первое время он кричал, пытался звать на помощь, но его голос эхом отражался от стен, возвращаясь к нему же, отчего тут же начинали болеть уши и ныть виски. В какой-то момент ему стало плевать и на ад, и на Чарли, и даже на самого себя. Он молился отцу, чтобы боль отступила, чтобы все закончилось. Чтобы он наконец убил его и избавил от мучений. Вот только это пытка. Он был скинут в ад за свои слова, за мысли, за то, что думал о других. И все это его наказание. И если раньше оно было полным тишины, одиночества и внутренней тупой боли, то теперь превратилась в одну сплошную бесконечную боль. Боль, исходящую извне. В какой-то момент все прекратилось. Кажется прошло достаточно времени, прежде чем он смог открыть глаза и увидеть… подружка Чарли? Она пришла за ним? Пришла куда? Где он? — Ох, вы… Здесь? — плывущим взглядом он видел ее растерянность, то, что она не ожидала встретить его. — Ты пришла за мной? — заплетающимся языком пробормотал он, чуть приподнимаясь. Тело мгновенно отреагировало на движение резкой болью, но он её проигнорировал. — Да, видимо да. Она криво улыбнулась, несколько раз ударяя копьём по шару в котором он был заточен. Ничего. Эхо ее ударов поглотили толстые стены. — Я вернусь, надо… там просто… Она подалась назад. Он видел в её глазах растерянность, видел, как нервно она сжимала копье. Видел, что она боялась. Видел и улыбнулся, прощая ей это. Она ангел, сброшенный с небес, совсем, как он когда-то. Пусть она не смогла ему помочь, она хотя бы пришла. Пришла за ним. Вэгги исчезла, а он вновь остался один. В комнате полной слепящего света, бесконечного одиночества и боли. А потом все началось вновь, только гораздо хуже. Намного. Намного хуже. Ток бил все чаще и сильнее, как если бы кто-то постоянно подкручивал и увеличивал мощность. Он мечтал о смерти, о прощении, бредил вслух не понимая, что говорит и зачем, просто чтобы слышать голос. В какой-то момент не осталось сил даже на то, чтобы думать. Он остался один в кромешной тьме полной яркого ослепительного света. Он чувствовал, что его тело не выдерживает. Он не выдерживал. Страха не было. Смерть была бы подарком. Избавлением от всех этих мук. А потом, когда он уже успел проститься с Чарли, извиняясь за свою слабость, всё прекратилось. Произошёл взрыв, потолок обрушился, освобождая его из плена. Он открыл глаза, невидяшим взором смотря куда-то вверх. Рай. Когда-то он там жил. Руки сами собой потянули его к выходу. Не чувствуя конечностей он выбирался из-под завалов. Он жив? Каждое движение, каждый жест, даже дыхание сопровождалось адской болью, подобной тысяче мелких электрических игл. — Папа?! Чарли? С ней всё в порядке? Он повернул голову, пытаясь найти в себе силы подняться и по привычке улыбнуться, чтобы не вызвать у любимой дочки беспокойство. Кажется, он даже что-то попытался сказать, когда нечто или некто отвлек Чарли и она широко улыбаясь закричала что-то в ответ. Плевать, стоило дочери отбежать, как он без сил свалился на землю, окончательно теряя сознание. *** Его разбудило прикосновение. Обычное лёгкое касание, которое сейчас было похоже на новый удар электричества. Он дёрнулся в сторону, стараясь уйти от боли, до конца не приходя в себя. Тело не восстановилось, он чувствовал каждую рану, оставленную электрическими шнурами, проткнувшими его плоть. Кажется, они прожгли его изнутри. Вот только некто не спешил уходить. Он чувствовал его присутствие, чувствовал, что он стоит совсем рядом, нависнув над его телом. Вот только у него не было сил даже на то, чтобы прогнать незнакомца прочь. Скорее всего какой-нибудь мелкий грешник подобрался достаточно близко, чтобы посмотреть на то, что в действительности представляет из себя сам король ада. Жалкое посмешище. Касание возобновилось, вот только в этот раз незнакомец не поспешил убрать руку, а обхватил его плечо, встряхивая. Изо рта вырвался глухой скулёж, и он вновь попытался отстраниться, вот только рука держала крепко. Как наверное позорно он сейчас выглядит. Слабый, жалкий, неспособный найти силы даже на то, чтобы освободиться. А потом его резко дёрнуло куда-то в сторону и вниз. Он провалился сквозь пространство и материю. И на краткий миг нахождения в нигде он почувствовал, словно все физические ощущения и эмоции отступают. Он не чувствовал боли, электричества, не чувствовал раздирающего ощущения в груди, словно нечто хочет разорвать его изнутри при этом издевательски сохраняя ему жизнь. Здесь спокойно и легко. Те несколько секунд спокойствия и лёгкости, о которых он так отчаянно мечтал. Но тьма отступила и он, рассекая воздух, упал на кровать. Он почти уверен, что это его комната. Он знает, что это его теплая и безопасная кровать. Но реальный мир настолько резонирует с безопасной тьмой, что он не сдерживаясь тихо стонет, чувствуя, что не может унять волны судорог то и дело пробегающих по телу. Как если бы его снова и снова били током. Он резко распахнул глаза цепляясь мутным взглядом за красную фигуру. Рука сама собой тянется к спасению. — Тьма… — шепчет он, заплетающимся языком. — Прошу… — Вы просите, — раздается голос совсем рядом и он больше понимает, чем видит, что Аластор склоняется над ним почти вплотную. Пальцы натыкаются на какую-то конечность и он отчаянно вцепляется в нее, пытаясь заземлиться. Надо только внушить себе, что он в безопасности. Он больше не в плену. Он не там! Это не реально! А что, если он до сих пор там? Взгляд, подобно сумасшедшему, мечется по комнате, но он не может зацепится ни за один предмет. Ему кажется, что он видит силуэты, но что если это лишь игра воображения. Ничего этого нет? И Аластора нет? Это все его мозг. Он просто проецирует ту же самую ситуацию, что была в прошлом. Когда он — Люцифер, нашел Аластора раненым в радиобашне. Он ощущает, как по щекам бегут слезы, одна за другой. Отчаяние затапливает подобно цунами, а дрожащие пальцы отпускают конечность. — Тебя здесь нет, — шепчет он надеясь голосом прогнать галлюцинацию. — Ничего нет. Рядом слышится шум радиопомех. Какое же у него продуманное видение. Неужели его мозг действительно подмечает все эти детали? Какая глупость. А потом нечто выглядевшее, как взбешённый радиодемон наваливается на него сверху и они оба проваливаются во тьму. Секунду, что они падают он рассматривает искаженное неясными ему эмоциями и помехами лицо демона над ним. Интересно, он действительно настолько часто представал перед ним в подобном виде, что даже в подсознании остался именно подобный образ или это просто напросто самое яркое воспоминание? На этот раз он даже не почувствовал перехода, как если бы они все так же продолжали бесконечное падение во тьме. Здесь было прохладно, в отличае от жара от постоянной работы электрических проводов. Вокруг стояла приятная полутьма, от которой не болели уставшие глаза и здесь было как-то… безопасно. Радиодемон не убрал руки с его плеч и он, опасаясь, что он уйдет, вцепился ему в предплечья буквально впечатывая в свое тело. — Ты реален? Всё же видеть Аластора настолько близко ему ещё не приходилось. Он мог разглядеть каждую крапинку радиопомех прямо у него в глазах, распахнутых достаточно широко и смотрящих на него немигающим взглядом. — Настолько же, насколько вы сошли с ума, Ваше величество. Люцифер на миг замирает. Все же без постоянной боли думать и оценивать оказывается намного проще. Он поворачивает голову задумчиво рассматривая болотистое окружение. — И где я тогда? — больше себя, чем своего невольного слушателя спрашивает Люцифер. — В моих скромных покоях, — гораздо более спокойно отвечает Аластор сканируя его внимательным взглядом. Под столь пристальным присмотром в миг становится некомфортно, но он все равно не думает его отпускать. — Вам нужно отдохнуть, — как ребенку объясняет Аластор. Не смотря на помехи, Люцифер чувствует, как мало помалу тело над ним расслабляется и даже понемногу опускается на его. Всё же невозможно удерживать себя на весу, в постоянном напряжении так долго, даже Аластору. К моменту, когда радиодемон окончательно впечатывает его своим весом во… знать бы где он вообще находится, боль окончательно уходит на второй план, а тело едва ощутимо ноет. Ничего критичного, ничего с чем он бы не справился. А потому, продолжая удерживать радиодемона в захвате дрожащих рук, он проваливается в долгожданный сон. *** -…постарайся не высовываться. Сейчас нам не стоит рисковать. Голос стоящий в ушах упрямо прорывался сквозь приятную вату сна. Он поморщился, пытаясь отстранится, но голос не только не спешил замолчать, но и как будто бы стал громче и ехиднее. — И проследи за Хаском, а то что-то наш Ромео совсем расклеился, — весело и в разы громче объявил голос с помехами. Люцифер хотел было закрыть лицо руками, но столкнулся с тем, что не может пошевелить рукой, нечто тяжелое крепко прижимало ее, блокируя любые возможные движения. В миг дыхание перехватило, по телу побежали волны уже забытого тока, а он задергал рукой с такой силой, что если бы это было возможно, оторвал бы ее к чёртовой матери. — Уууу, — протянул смутно знакомый писклявый голос. — Он такой милашка. — Люцифер, — позвал голос с помехами, видимо обращая наконец на него все свое внимание. — Кыш отсюда. Ему ли было это обращено или нет, но он отчаянно задёргался ощущая себя почти на грани истерики. И именно в этот момент некто все же выпустил его руку и он, не рассчитав силу, слетел с кровати всем телом влетая в холодную землю. Несколько секунд он лежал упираясь руками и медленно перебирая волны тьмы ласкающие его пальцы. Он открыл глаза поднимая голову и оглядываясь. Болото. Темное, влажное, мрачное. Он не был здесь прежде. Но сидящий на кровати Аластор негласно отвечал на все невысказанные вопросы. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Никто не спешил первым начинать говорить, заранее зная, что любой их разговор обязан закончиться ссорой. — Зачем? — глухо спросил Люцифер, поднимаясь и скрещивая руки на груди. — Какие мы грозные, — протянул Аластор так же поднимаясь с кровати. Люцифер нутром ощутил, как накалилась обстановка. На миг он даже почувствовал укол сожаления. Может, он все же погорячился и не стоило начинать с наезда. Аластор молчал сканируя его тяжёлым взглядом. Помехи вокруг него потемнели, а воздух сгустился. Улыбка расширилась, а голова склонилась к плечу. Взгляд из веселого стал насмешливым и холодным. Он словно бы нависал над ним всей своей снисходительностью и мощью. Он спас его. Люцифер отвёл взгляд, чувствуя, как опускаются плечи. Его спас какой-то грешник. Забрал с поля боя, не отдал на растерзание, не дал ударить в грязь лицом, ещё больше. Внезапно по коже пробежала волна тока и он вздрогнув бросился прочь. Сбежал. Это ж надо. Костерил себя король ада, спрятавшись в собственной, оказавшейся слишком светлой, комнате. Он закрыл все шторы, магически избавился от освещения, но даже так, ему упрямо казалось, что здесь слишком светло. Глаза ныли, хотя он едва нашел кровать, двигаясь исключительно на ощупь. Почему это происходит? Почему раны никак не заживают? Он стянул с себя испорченную одежду не глядя вышвыривая ее куда-то вглубь покоев. Смотреть на себя не хотелось, так что он как мог ощупал раны с ужасом осознавая, что они не только не начали стягиваться, но и кажется снова начали кровоточить. Какого черта? Как это возможно? Что было в тех проводах? Ангельское оружие? Или что-то ещё? Страх вновь скрутился где-то в груди, препятствуя полноценному дыханию. Он сжался в комок пальцами вцепляясь в волосы и медленно качался пытаясь переварить сложившуюся ситуацию. Внезапно в дверь постучали. Он замер распахивая глаза и устремил взгляд в закрытую дверь. Она заперта. Он запер ее. Точно запер. — Пап? Ты здесь? — громко позвала Чарли, ещё несколько раз ударяя по двери и пытаясь открыть запертую ручку. Чёрт. Только не сейчас. Он мигом слетел с кровати бросаясь в сторону двери. Одежда, чёрт. Он хотел было использовать магию, чтобы одется, но мгновенно возникшая головная боль заставила сменить план действий. Так что он бросился к шкафу на ходу натягивая первые попавшиеся вещи. *** Никогда прежде он не думал, что день проведенный в компании его любимой дочери может быть настолько утомительным. Тело ныло, голова болела, а скулы уже сводило от широкой, лживой улыбки, которой он обманывал беспокойство Чарли. Дочь успешно велась, искренне улыбалась и таскала его за собой везде и всюду. К концу развлекательной программы он был вымотан, раздавлен и впервые смотрел на свою дочь с усталым раздражением. Неужели она не видит его самочувствие? Не помнит в каком он вчера был состоянии? Не могла же не видеть. Он точно помнил ее голос. Но Чарли не только не поднимала тему вчерашнего дня или их недавней ссоры, но и вообще вела себя так, слово ничего вообще не происходило. Ни войны с раем, ни битвы с Воксом, ничего. И они друг другу никто. Прошла почти половина ночи. Вечеринка по поводу победы давным давно завершилась, а он все так же лежал посреди огромной пустой кровати не раздеваясь и не смыкая глаз. Не смотря на все произошедшее в голове упрямо засел один наглый олень. А точнее его взгляд и те изменения, произошедшие с ним, когда он спросил тот, по сути ничего не значащий, вопрос. А может дело в той битве с раем. Когда Адам тяжело ранил Аластора именно Люцифер пришел к нему, когда всем остальным было плевать. Он не хотел ничего взамен и считал, что между ними все наладится. Хотя бы ради Чарли. А что если… Он резко сел на кровати и, не тратя времяни, бросился прочь из комнаты. — Открой дверь, чёрт тебя возьми! — кричал Люцифер колотя по несчастной двери обоими кулаками. Послышался щелчек вынудивший его чуть отступить. — Не стоит привлекать столько внимания, — послышался раздраженный голос искаженный привычными помехами. Дверь чуть приоткрылась и он увидел Аластора держащего в руках свой любимый микрофон. Ни на секунду с ним не расстается. Скорее всего даже спит в обнимку. Аластор привычно улыбался, но не во весь рот, скрывая зубы. Люцифер вновь почувствовал неловкость и напряжение повисшее между ними ещё с прошлого раза. — Продолжим разговор здесь или предложишь мне войти? — зеркально скрестив руки на груди спросил Люцифер, выпрямляясь. Несколько секунд Аластор сверлил его цепким взглядом, но в итоге отступил, пропуская его во внутрь. Вылетая отсюда он не обратил внимание на различие в окружении комнаты. Передняя часть была похожа на обычный кабинет радиоведущего. Рабочий стол, рубка, какие-то бумаги и вещи, предназначение которых он не знал. Дальше же, в глубине помещения, начиналось то самое болото манящее его своей влажной прохладой и идеальной полутьмой. — О чем Ваше величество хотело поговорить? Люцифер вздрогнул от неожиданности вспоминая где он и с кем и, что функция поваляться в кровати сплетеной из тьмы более ему недоступна. Несколько секунд он молчал собираясь с мыслями. Аластор любезно молчал предоставляя ему необходимое для этого время. — Ты спас меня, — наконец произнес он, старясь при этом не смотреть напрямую на радиодемона. — Не бросил там раненого. — У вас кровь, — вдруг прерывая его блеяние произнес демон и шагнул, нависая над ним. — Что? Он поднял голову и их взгляды встретились схлестываясь в очередном безмолвном противостоянии. — Почему раны не заживают? — с искренним, практически детским любопытством, поинтересовался Аластор, склоняясь ближе. Люцифер замер, наблюдая за тем, как радиодемон принюхивается, как ведёт носом в нескольких сантиметрах от его кожи, выисквая скрытые одеждой открытые раны. А в следующую секунду он толкнул его в грудь одновременно перенося тенью на кровать, и не дожидаясь ответной реакции забрался сверху, когтями разрывая королевскую одежду. — Да что ты.? — Люцифер выставил было руки, в больше символической попытке предотвратить набег на его раненое тело и новую одежду. — Беру свою плату, — широко улыбаясь низким голосом прорычал Аластор, обвивая оба запястья Люцифера и резким движением разводя их в стороны, тем самым открывая себе полную видимость его голого тела и открытых ран. — Не стоит оставлять это так. Не так ли, Ваше величество? И не дожидаясь какого-либо ответа или движения, Аластор наклонился медленно проводя по груди длинным мокрым языком. Люцифер застыл, в ужасе наблюдая за открывшимся зрелищем. То, что творил грешник, попутно разрывая его одежду все больше и дальше, медленно, но верно переходило в самую настоящую порнографию. В какой-то момент, когда он почти привык к происходящему, Аластор вдруг на секунду отстранился, словно бы оценивая открывшееся ему одному поле действия. А в следующую секунду, без предупреждения, впился зубами в плечо. Люцифер закричал, пытаясь оттолкнуть его от себя, но когда это наконец получилось, перед ним предстала его проклятая форма. Удлинённые оленьи рога, сумасшедшие ярко-красные глаза и широченная улыбка, полная его собственной золотой крови. Позади него спустилась чёрная тьма, разрываемая одними лишь искрящимися помехами. Несколько секунд он смотрел на него не в силах осмыслить, что только что произошло, а потом, повинуясь некому мимолётному чувству, привстал на локтях и потянулся, на миг соединяя их губы, языком слизывая собственную кровь. Отстранившись, он наткнулся на насмешливый взгляд радиодемона медленно облизывающего кровавые губы. Не задумываясь он отзеркалил это действие, чувствуя во рту привкус собственной сладкой крови. — Мерзость, — довольно протянул Аластор, а потом вновь резко опрокинул его на кровать впиваясь в шею. — Сладость. Аж рот вяжет. Интересно вы везде такой сладкий? Он отстранялся напившись новой порции, долго и медленно зализывал рану, а после повторял всё сначала в другом месте. В какой именно момент постояного повторения этого сумасшедшего алгоритма Люцифер сбился со счету, он не знал. Не знал откуда в нем вообще столько крови. Не знал почему всё это приносит ему такое удовольствие. Но абсолютно точно знал, что Аластор сейчас получал самый настоящий невообразимый кайф. Иногда он позволял себе приоткрыть глаза, и сквозь пелену удовольствия вызванную потерей крови и своеобразному наслаждению от постоянных укусов, засосов и длинного шершавого языка, наблюдал за блестящими глазами радиодемона. За тем, как он раз за разом отстраняется, чтобы едва заметно запрокинуть голову, пока слизывает остатки крови с губ. Ох, что-то в нём в эти моменты определённо точно было. Что-то манящее, тёмное, запретное и определено точно неправильное. Когда рука Аластора в один момент опустилась ему на член, он вздрогнул всем телом, едва не подскакивая на кровати. — Вы возбуждены. Неужели боль приносит вам настолько сильное удовольствие? — Это не боль, — задыхаясь прошептал он вновь приоткрывая глаза. Аластор улыбнулся чуть шире не прекращая при этом ритмичных движений. — Иди ко мне, — прошептал Люцифер захлёбываясь от рвущихся наружу эмоций и чувств. К удивлению их обоих Аластор не стал отказываться. *** — На мне хоть одно живое место осталось?! — крикнул король ада крутясь перед зеркалом так удачно обнаружившимся в покоях радиодемона. — Зато ваше тело позволило себе запустить регенерацию, — рассматривая, а точнее откровенно пялясь, ответил Аластор, сидя за рабочим столом и медленно прокручивая между пальцев свой любимый микрофон. И кстати он с ним не спит. Люцифер проверил. Он чуть улыбнулся вспоминая одну из самых приятных ночей за последние лет семь так точно. И ведь правда. Ни в течение ночи, не сейчас его не беспокоили ни боль, ни переживания, да и раны действительно начали закрываться. — Что ты сделал? — всё же спросил он, одеваясь. — Всего лишь отвлёк вас, всё остальное вы сделали сами, — Аластор улыбнулся чуть шире и поднялся. — И что теперь? Это всё? Назовём это психотерапией и разойдёмся будто ничего не было? Аластор пожал плечами и медленно прошествовал до выхода из комнаты. — Кто знает, — он открыл дверь, но остановился будто бы ожидая его, — мне показалось вам пришлась по вкусу моя теневая кровать. И прежде чем Люцифер успел бы что-либо возразить, демон, посмеиваясь, плавно скользнул за дверь. Впрочем, куда он теперь от него уйдёт, решил Люцифер, и на ходу поправляя костюм, двинулся следом, не в силах сдержать широкой улыбки упрямо расплывающейся на лице. *** — Наконец жизнь налаживается! — весело объявила Чарли мягко улыбающейся Вэгги плавно двигающейся следом за ней. — Я так рада, что все удалось! Мы выжили, предотвратили всеобщее разрушение! Сила дружбы наконец победила! Даже Аластор словно бы оживился! Решил остаться в отеле, нашел себе новое занятие. Вэгги, я так рада, что все получилось! Она переплела их ладони и весело закружила свою девушку по холлу. Знала бы она кто именно стал причиной столь повышенного интереса Аластора и его желания остаться в отеле.