Рельсы-рельсы шпалы-шпалы

Решетка, загрождающая железнодорожные пути, была благополучно свернута и срезана Рафаэлем, которому в полночь зачем-то понадобились шпалы. Да, целую он не утащит, но для этого у него с собой всегда была особая сумка, в которой хранился набор для экстренных ситуаций. Лом, напильник, перцовка, пласкогубцы, прорезиненные перчатки, разводной ключ и какая-то проволока, которой были обмотаны ножницы. Он часто шарился по всякого рода заброшкам и богатым медью и цветметом местам, все это добро из сумки нужно было именно для того, чтобы эти металлы выкрутить или срезать. Старые трансформаторные будки, двигатели разбитых автомобилей, провода, болтающиеся на линии электропередач, что были обесточены не один год - все это Раф прикарманивал и сдавал в приём метала на окраине города. Работал там мужик по имени Слеш, честный работяга лет пятидесяти с уставшими, но горящими глазами. Встречая Рафаэля по ночам с охапкой натыренного, он не задавал вопросов, где тот все это раздобыл, честно ли - его не это волновало. Металл есть, качественный и целый, парень обычно приносил около десяти килограммов. Слеш лишь бросал иногда что-то вроде "Смотри, не попадись", и Раф либо не отвечал на это, пересчитывая купюры за честно позаимствованное (награбленное), либо отвечал, что ему подобные редко попадаются и могут найти выход. Сейчас же целью Рафаэль стояло набрать как можно больше, ведь деньги лишними не бывают - это раз, да и в комнату чего-нибудь поставить хочется - это два. Житуха в детском доме никогда не была для него простой, особенно в ранние годы. Красные волосы и выбранная самим собой фамилия Хамато давали миллион поводов для насмешек. Каждый день раз за разом, в школе и в коридоре детдома его стебли и называли по-всякому, не стесняясь в выражениях. Рафаэль сменил три детских дома, оставшись в последнем. За эти 17 лет он избил двоих табуреткой чуть ли не насмерть, получив в той битве красный зрачок левого глаза, заплывший кровью от удара, буллил буллеров, став молотом беззакония и наказания, перешёл в другую школу и утих. Никто не знал его прошлого, где и с кем он живет, его грехов и злодеяний, новые одноклассники видели в нем молчаливого амбала с задней парты. И вот, наш молчаливый амбал натянул балаклаву на голову, накинув поверх капюшон, застегнул тактические перчатки без пальцев поплотнее и рысцой побежал по рельсам. Груда лома около забора похотливо глядела на него из темноты, соблазняя скорее подбежать и выдернуть из неё что-нибудь. Раф сразу нашёл точки соприкосновения и просчитал свой путь отступления. В пятидесяти метрах находится каменный забор высотой в два метра, перелезть через который ему не составит труда, даже если он будет нагружен арматурой. Но и рельсы весили немало - даже половина около восьмидесяти, почти вес Рафаэля с разницей килограммов в шесть или даже восемь в пользу парня. Его 193 см накладывались на сильное, атлетичное тело, закаленное боями на арене по ночам вместо сна. Промышлять он этим начал с 12 лет, увидев на улице номер с подписью "Платим много, всему научим". Рафаэль был не против стать закладчиком, но истинное место работы приятно его удивило. Огромное подпольное помещение под покровительством самого Шреддера, державшего эту площадку как вполне легальный спортивный клуб, а за победы в боях один на один выплачивающего реальные деньги. Но как повелось, денег не хватает всегда, особенно детдомовцу, поэтому приходилось идти на крайние меры, хотя на арене платили очень даже неплохо. На столбе рядом с местом свалки обнаружился громкоговоритель, все ещё подключенный к электричеству. Первой мыслью было достать перчатки с кусачками и срезать все это дело, но её затмила одна ещё более гениальная. А что будет, если заорать в громкоговоритель, разбить его арматурой и смыться через забор, собрав за собой хвост из работников станции? Рафаэль эту идею одобрил, но сначала подошёл к куче и выхватил оттуда кусок рельс. Чистые 70 с лишним килограмм заставили его поднапрячься, но не критично. Жал он сотку три раза за один подход, а с семидесятью разобрался ещё в 15 лет, когда уже начал набирать в росте и в массе. Этот самый рельс он благополучно взвалил на плечо, но вдалеке что-то блестело. Ржавая ноша максимум в 30 долларов упала на камни с лязгом, парень быстро двинулся к другой груде. - Ебать... Это же медь... Чистая медь! - Рафаэль не верил своему счастью. Да если всю эту кучу унести, 500 долларов получишь точно! Провода, трансформаторы, кабели, просто куски - буквально стопка купюр на земле. Детдомовец достал из сумки чёрный холщовый мешок, покрашенный им накануне из баллончика, и активно начал собирать в него все то добро, что мог взять, а в этом он себе не отказывал. По ощущениям получилось чуть тяжелее того рельса. Теперь уже с достойной ношей Раф сделал следующее: отнёс мешок к забору и с довольным видом зашагал к громкоговорителю. Кнопка записи голоса так и манила Рафа нажать на нее, тот благоговейно не стал сопротивляться этому священному велению, щелкнул, и на всю станцию разнесся его грубый, слегка хриплый голос, вещающий всем о его отношении к миру, о древнейшей профессии матери начальника станции, о подробностях личной жизни всех работников и множество матов на русском. Учитывая, что живёт Рафаэль в Канаде, это может показаться странным, но всему есть свое объяснение. В детдоме у него есть нянечка по имени тётя Маша, как он её называет. Её прикрепили к нему, как только ему поставили острое диссоциативное расстройство с глубоким провалами в памяти в периоды сильных вспышек гнева и агрессии. Случилось это, когда Рафу исполнилось пять лет, и задиры узнали о его выбранной фамилии. Хамато сразу начали травить, применяя и рукоприкладство. После удара по голове случился провал в памяти. Рафаэль пришёл в себя, когда его уже оттащили от ребят и привязали к стулу. Он был весь в крови, преимущественно не только в своей. Обидчики заливались слезами, катаясь по полу от боли. Скорая, следственная комната детской милиции, психиатрической отделение. Результат очевиден, Рафа нарекли опасным для общества ребёнком и хотели положить, но тётя Маша не позволила, пообещав взять под крыло и перевоспитать. Она и до этого была ближе всех к этому мальчику, ещё с года учила его своему родному русскому языку и английскому наравне, сделав его билингва. Она переходила с ним из детдома в детдом, пускала в свою комнату, если ему было морально плохо, в общем, стала негласной бабушкой. И после всего этого Рафаэль собирался отблагодарить её как следует, пока что незаметно подбрасывая ей в сумочку деньги. Он догадывался, что его могли раскусить, но не переставал делать так из принципа. Но вернёмся все же к тому, о чем говорили. Умопомрачительные комментарии парня настолько воодушевили двух жирных теток с поста охраны, что они аж вылезли из своей каморки и побежали навстречу молодому оратору с дубинками и фонарями. Раф сразу догадался, что это не из-за желания отблагодарить и пожать ему руку, но торопиться с пробегом не стал, ведь гордые стражи ночных путей уже запыхались и замедлились. Он показал обеим фак и неспешным бегом удалился из зоны их видимости, скрывшись в тени около забора. До их ушей донесся лязг перекинутого через ограду тяжеленного мешка и шуршание бомбера на перескочившем забор юноше. Раф схватил ношу и пустился с ней наутек, петляя по промзоне. За собой он слышал лишь разгневанные крики теток, оставшихся по ту сторону. Слеш не удивился, когда Хамато рассказал ему, лишь по-доброму рассмеялся, поглаживая подбородок с щетиной. - Много ты наворовал, парень, 700 долларов твои. Но в следующий раз иди куда-нибудь, где нет людей. - мужик отдал детдомовцу стопку купюр, и тот с плохо скрываемым удовлетворением принял их и начал пересчитывать. - Где нет людей, там уже все разобрали. После взрыва двигателя машины разбирать расхотелось как-то, а на столбе меня чуть не повязали, но выкрутился. Буду периодически на ж\д станцию наведываться, там охранники никакие. Не поняли, что я пришел даже после того, как рельс на камни скинул и он загремел. Позволили мне целых три минут в динамик орать, прежде чем выползли. - Слеш покачал головой, убирая медь с весов. - Да уж, с такой охраной даже днем залезть можно, попробуй на досуге. А сейчас прячь зелень и топай спать, завтра в школу. - Раф скинул сумку, расстегнув молнию, убрал заработанное под замок в потайной карман. - Я ещё не решил, хочу ли идти туда. Может, отосплюсь. Да и осталась кое-какая работа, ток что не до сна. Бывай, старый. - парень махнул рукой, закидывая сумку на плечо, развернулся и пошел навыход из подвала шиномонтажки. - Ступай, щегол. - бросил ему вслед Слеш, доставая сигарету. Этот школьник не переставал его удивлять с момента своего первого появления здесь.