Хроники шаманского рода

Шаги эхом разносились по просторному зеркальному фойе с мраморными колоннами по периметру. На огромную хрустальную люстру намотаны грубые веревки, на которых сохнут уродливые одеяла, сшитые из протертых от времени бархатных кулис. Майя на ходу стянула рабочие перчатки. Она свернула в узкий коридор. Одна из дверей открыта нараспашку, оттуда слышался детский плач. – Третий и последний раз повторяю! Успокойте ребенка! – послышался мужской голос с другого конца коридора. У каждой двери громоздилось по стопке книг для розжига печи. Картины в толстых багетных рамах завешаны нижним бельем и детской одеждой, вода струйками стекала с масляных полотен на резные стулья с плесневелой от постоянной влаги парчовый сидушкой. Разбитое витражное окно в конце коридора в прошлом году заколотили старинным баннером с балетом “Жизель”, правда, повесили его вверх тормашками, казалось, что балерина падает головой вниз. К концу коридора Майя еле переставляла ноги. Она остановилась у двери, стряхнула с себя пыль, оставила топор и дернула ручку. – О, Майя! Проходи, дорогуша. Отличные новости, ты выходишь замуж! – не успела она ступить на порог, как старейшина торжественно провозгласил новость. Крепкий седой мужчина в бархатном жакете пышными рукавами нетерпеливо переступал с ноги на ногу, как ребенок, которому не терпелось поиграть с новой игрушкой. Майя вздохнула и села в кресло. Она собралась с мыслями. – Разве я плохо работала? Патрулировала по ночам, рубила дрова, охотилась и помогала на кухне. Этого мало? Его улыбка дрогнула на мгновение. – Таков порядок вещей. В твоем возрасте давно пора обзавестись семьей. Только вдумайся: 25 лет! Тихий ужас. – Если я откажусь? – Хорошенько подумай, жених-то завидный, в наследство получил три комнаты. Только представь, среди красивых молодых девушек он выбрал тебя. Предложения получше может не случиться. Майя устало потерла виски. – Родители не оставили вам с братом ничего, неужели не хочется сложить ответственность на сильного мужчину, обеспечить сытую жизнь и отдохнуть наконец? Посмотри, как ты себя загнала, – старейшина прошелся из стороны в сторону. – Нет, спасибо, – она привстала в кресле, намереваясь уйти. – Я не все сказал! – вдруг закричал старейшина, его щеки надулись и покраснели, Майя опустилась на место. – Если не можешь прислушиваться к старшим, тебе здесь не место. Отправишься за ворота вместе с братом, посмотрим, как долго вы продержитесь среди чужих, – к концу речи он сдулся. Повисло молчание. Старейшина прокашлялся и мягче продолжил: – Поселение в упадке. Женщин все меньше, жизнь не рождается. Старики доживают свой век, молодые не сменяют их. Мы здесь обосновались двести лет назад, а теперь погибнем из-за твоей прихоти. Майя встала, старейшина подлетел к ней, приобняв за плечи. – Знаешь что, у тебя сегодня выходной. Иди, отдохни, подумай как следует. Да ты жениха еще не видела, устрою завтра днем встречу, вдруг да и придется по сердцу. Он с улыбкой помахал девушке на прощание. Майя прихватила топор и вышла на улицу через парадные двери. Осень на пороге, с каждым днем все холоднее. Детишки, посинев от холода, плескались в фонтане в надежде хоть немного продлить лето. У кудрявого ангелочка в центре фонтана не осталось ни рук, ни крыльев. За два века Театр совсем обветшал, бабушка рассказывала, что раньше купол сиял золотом на солнце, а теперь проржавел и зарос мхом. Пятьдесят лет назад во время шторма две колонны с западной стороны рухнули и разлетелись на части. Так и лежат, где упали, никто не мог сдвинуть каменные глыбы. А ведь предки как-то это построили. Потерпев поражение, люди разбрелись по миру: кто в горы, кто под землю, кто в глухие леса. Не осталось никого, кто помнил бы великие технологии создателей машин. "Восставшие против создателя погибнут от рук своих", – старинное предание, ходившее в народе. И вот два века прошло, надежда угасла, так люди и будут жить в тени. Иногда находились смельчаки, уходившие в пустые земли за ответами, но обратно никто не возвращался. Майя обогнула Театр и зашла в маленькую пристройку. Не раздеваясь, она дотащила себя до кровати и повалилась плашмя. Мальчик на соседней кровати был так увлечен, что заметил сестру только тогда, когда стол с коллекцией содрогнулся. – Ты вернулась! Ночью дежуришь? – сказал Август. Майя мотнула головой. Августу в этом году исполнилось четырнадцать, для своего возраста он был очень непосредственным, если не сказать, наивным. – Смотри, что выменял, – он показал складное устройство с кнопками и чёрным стеклом. Майя перевернулась на бок. – Что это? – Вот, – он положил головку ромашки на чёрное стекло и захлопнул. – Можно сушить цветы. Майя покачала головой. Все дети должны увлекаться глупыми вещами, иначе что это за детство. Мальчик напевал про себя мелодию, расставляя сокровища на столе: металлические детали с проводами, механизмы, рычаги, бесчисленные кнопки, выключатели. – Кажется, понял, смотри, – мальчик взял толстую книгу в кожаном переплете и приделал к странице прищепку с маленьким шариком на проводке. – Подходит, да? – Что я говорила? – Майя протянула руку, мальчик вернул книгу. Девушка стряхнула рукавом пыль с обложки и положила книгу в тумбочку. – Ты слышала, на севере появился человек, знающий старый язык? Представь, он может разгадать все тайны мира. Наверное, и твою книжку легко прочитает, – сказал Август. – Наверное. О чтецах рассказывали легенды еще лет десять назад. По юности Майя даже хотела сбежать из дома, но тогда родители погибли. Они с братом остались одни. Сейчас она не думала о подобном, но иногда взгляд ненадолго обращался к толстому корешку. Майя тяжело приподнялась на руках и серьезно посмотрела на брата. – Август, тебе здесь нравится? – Конечно, – без колебания ответил мальчик. – Но больше нравится, когда учитель не придирается. – Что в этот раз? – Забудь… – мальчик помолчал с минуту. – Если бы у нас были родители, они поставили бы его на место. – Я поговорю с ним, – сказала Майя. – Только не договорись до исключения. Однажды она уже предала себя, не так сложно сделать это снова. На следующий день после полудня в дверь постучал молодой человек со странными глазами, Валентин. Конечно, не Майе жаловаться, она родилась слепой на один глаз, но у этого парня был очень липкий взгляд, будто сотни лягушачьих языков вылетали из глазниц и облизывали вязкой слюной. Девушка отворачивалась, но Валентин извивался, как мог, чтобы поймать её взгляд. Пару раз он выскакивал прямо перед ней, чтобы уж наверняка встретиться глазами. Так они и танцевали всю прогулку. Они гуляли вдоль южной границы поселения, тут еще оставался нетронутый сосновый бор. Мягкий аромат хвои и сырой земли чуть сглаживал впечатление от прогулки, все-таки у нее редко выдавалась минутка, чтобы насладиться природой. Он много говорил, что на самом деле хорошо, ведь Майя не отличалась особой болтливостью, а в тишине жить не могла. Куда приятнее целыми днями слушать щебетание Августа, нежели сидеть в гробовой тишине. Однако, у этого парня язык действительно без костей, Валентин задавал вопросы, не успевала Майя рот открыть, сам отвечал на них и тут же заваливал новыми вопросами. Спустя десять минут у нее кипела голова, а через полчаса она вовсе перестала понимать его слова, они стали лишь фоновым звуком, как пение птиц. Через час Валентин наговорился и предложил пообедать у него. Действительно, три комнаты на первом этаже ни в какое сравнение не идут с их каморкой. Хорошая дубовая мебель, высокие потолки, зеркало в полный рост, лепнина на потолке и хрустальная люстра. До смерти родителей и они жили в такой комнате, но потом старейшина решил, что это слишком жирно для двух детей, и отдал их комнату молодой семье. – Свадьба не за горами, есть что обсудить, – Валентин отодвинул от Майи тарелку с мясом и придвинул овощи. Девушка отложила вилку. – Во-первых, нужна прическа, хорошее платье и… – он впервые за свидание замолчал секунд на тридцать. – Можно ли что-то сделать с… этим? Майя ждала этого вопроса. Она изобразила, что не понимает, о чем речь. Парень разнервничался. – Г-г-глаз, – пробормотал он. – Нельзя ли прикрыть? Знаешь, челку на бок или повязку. Майя молча встреча на него. – Не пойми неправильно, ты выглядишь хорошо, но мне все кажется, что вижу мертвецов… там. – Так и есть, – она серьезно посмотрела на него. С выражением полного ужаса он всмотрелся в белые разводы на правом глазу девушки. Вдруг парень истерично рассмеялся и поперхнулся слюной. – Оказывается, ты и шутить умеешь. Она не смеялась, парень растерял всю уверенность. – В браке есть правила. Родители не успели воспитать тебя должным образом, придется восполнить этот пробел. – сказал Валентин. Он начал перечислять сто и одно правило хорошей жены, у Майи вены вспухли на висках от бессмысленного трепа. Она ударила по столу, тарелки на мгновение встрепенулись. От неожиданности парень взвизгнул, как маленькая свинка. – Заткнись, ладно? – сказала она. – Как я сказал, такое после свадьбы недопустимо, – пролепетал он. Майя встала, парень вскинул руки, будто собирался защищаться. – Какая свадьба? – прошептала она и вышла. – Все знают, что мы венчаемся, – крикнул он вслед дрожащим голосом. – Я уже заплатил. На сердце полегчало, когда она выпорхнула из красивой комнаты. Она вернулась домой, потушила овощи и мясо по-отдельности, Август терпеть не мог красное мясо. Он вернулся из школы, они до вечера играли в настольные игры. Она блаженно заснула, ни о чем не думая. Тот день был самым спокойным на её памяти за десять лет, но именно тогда все начало рушиться. На следующий день Майя узнала, что на кухне ей нашли замену, охотиться ушли без нее, а начальник патруля вообще делал вид, что она никогда не работала у него. В тот день она с тяжёлым сердцем пришла домой и обнаружила, что Август слишком рано вернулся с учёбы. – Сестра, что ты сказала учителю? Он меня выгнал, – Август лежал лицом к стене, скрестив руки на груди. Майя села рядом и погладила его по плечу. – Прости. Я обязательно со всем разберусь. Что теперь? Бездельников в поселении не кормят, запасов у них почти нет. Может, старейшина сжалится, если она пообещает трудиться на пяти или шести работах? Редко какой мужчина в поселении берёт две работы, для выживания хватает и одной. Так, на второй день бойкота Майя пришла к кабинету старейшины. Всю ночь она репетировала жалобные глаза, она бы и слезу пустила, но глаза ее высохли очень давно. К сожалению, продемонстрировать актерское мастерство ей не удалось. В кабинете ни души, как и в куполе Театра на четвертом этаже, где он жил. Она проверила даже сцену, там старейшина иногда репетировал речи для собраний, никого. Будто испарился. Дома воцарилась тишина, Август все время спал или притворялся спящим. Школьные друзья больше не приходили к нему. – Август, поговори со мной, – сказала Майя вечером. Мальчик молчал. – Ну что ты как дитя малое, давай поговорим, как взрослые люди, – такое Август не мог игнорировать, он зачесал темные волосы назад и деловито сел, закинув ногу на ногу. – Слушаю. – Ненавидишь меня? – Ты ничего не рассказываешь. Чему мне верить? Тому, что про тебя говорят в поселении? – Верь в меня. – Это еще что значит? – пробубнил он и лёг в постель. Майя затушила свечу. В ту ночь после трудных размышлений она забылась беспокойным сном. Старые напольные часы пробили полночь, вылетела кукушка. Тонкая полоска дыма просочилась сквозь дверные щели, игривый огонек карабкался вверх, все больше распаляясь. Искры полетели во все стороны, штора за секунду испарилась в яркой вспышке. Густой черный дым быстро заполнил комнату. Спящие вдыхали этот яд, обжигающий легкие. Майя вскочила на кровати, хватая ртом воздух, на часах без десяти. Она глубоко вздохнула. – Август! – она кинула в брата подушку и принялась одеваться. – Август, вставай, у нас проблемы. – Что? – он сонно потер глаза. – Можно еще пять минут? – Через пять минут дом сгорит к чертям, – сказала она спокойно, даже слишком, учитывая ситуацию. – Что? – сонно переспросил Август, потом смысл слов дошёл, и он вскочил на кровати. – Что?! – Я видела, – Майя на ощупь собрала в сумку все, что было в шкафу, книгу положила во внутренний карман куртки. Август от волнения целую минуту не мог найти рукав. Он психанул и бросил свитер на пол, Майя вывернула рукав и подала ему. – Коллекция! – спохватился Август, он оборачивал одеждой каждый прибор и аккуратно складывал в рюкзак. Майя приоткрыла дверь и через щель заметила приближающиеся фигуры с факелами. – Время вышло, – она мельком глянула на часы, без минуты. Майя придвинула комод к двери. Часы пробили полночь, под пение кукушки комната заполнялась дымом. Огонь быстро перекинулся на комод и через шторы на потолок. Майя потянула брата к окну, Август сгреб все, что было на столе, и понёс в руках. Они выбрались наружу и побежали к чёрному входу в Театр. Холодный ночной воздух щекотал горло. Мерзлая трава хрустела под ногами. Майя открыла тяжелую железную дверь. Узкая лестница тонула во мраке. – Нет-нет-нет! – Август дернулся обратно, Майя его остановила за ворот. – Той складной штуки нет. – Найдем другую. – Но она такая красивая, и цветок внутри пропадет, – Август распахнул свои большие карие глаза. Майя вздохнула. – Стой за дверью. – Там темно. Майя кинула ему металлическую зажигалку, доставшуюся от отца. – Закрой дверь, – сказала она. Майя побежала обратно. Окна лопнули, но пламя оставалось внутри. Слышались крики, Майя ползком подобралась к окну и заглянула внутрь. Несколько мужчин стояли в комнате. – Туши, че стоишь! Хочешь, чтобы весь Театр сгорел? – Майя не могла забыть этот голос после того, как слушала его два часа на свидании. – То поджигай, то туши, – пробубнил другой парень. – Ломайте кровати, стены. Ничего не останется, на коленях приползет, – Валентин заглянул в шкаф и вывалил одежду на пол. – Ну, где же она? Прячется? – На столе он взял устройство Августа, повертел в руках, раскрыл, оттуда выпал цветок. Парень с размаху бросил устройство в стену у окна. Майя не успела спрятаться. – Вот она где! Ловите! – приказал он. Майя бросилась бежать, за ней гнались трое молодых парней, радостно подпрыгивая, будто собаки на охоте. Она бежала изо всех сил, подгоняемая ветром, за спиной слышались вопли, смешки, даже вой. Август заранее открыл дверь, Майя влетела и закрыла засов. – Не успела, – Майя хватала ртом воздух. – Они хотят нас убить? – Август обвил руку сестры своими тонкими ручками. Снаружи барабанили по двери, били ногами, оставляя вмятины на железе. Август в испуге закрыл уши. – Надо уходить, – они спустились по лестнице в длинный коридор с низкими потолками. Дверь сдерживала натиск недолго. Брат с сестрой шли в конце коридора, когда засов вылетел с корнем, и внутрь вломилась толпа парней. Майя взяла брата за руку и потащила вниз по лестнице. Они спускались все глубже и глубже. В тёмных коридорах легко запутаться, но Майя здесь часто бывала и легко нашла путь в костюмерный цех. Они оказались в бесконечном лабиринте из стеллажей с костюмами в тканевых чехлах. Каждый ряд подписан на старом языке. Они спрятались среди пыльных бальных платьев, выгнав семейку крыс из своего гнездышка в кружевной юбке. Майя слушала, как шаги появлялись то с одной стороны, то с другой, но к ним не приближались. Все стихло, она мысленно досчитала до тысячи и встала. Они на цыпочках перебегали от одного стеллажа до другого. – Они ушли? – прошептал Август. В тот же миг за их спиной послышались тяжелые шаги, сердце ушло в пятки. Брат с сестрой бросились бежать, куда глаза глядят. Подвал снова наполнился шумом, до этого затаившиеся преследователи появлялись из ниоткуда и хватали их цепкими руками. Они метались из стороны в сторону, как вдруг Майя наткнулась на дверь, которую раньше не замечала. Без промедления она подтолкнула брата и вошла следом. В темноте они слушали, как звуки шагов стихают. Было тесно, не пошевелиться. Щелчок и огонь зажигалки осветил комнату. Два десятка глаз смотрели на них. Август завопил, Майя закрыла ему рот и прислушалась. Снаружи ни звука. Они оказались среди безжизненных серых лиц роботов. Август убрал руку и начал сжимать и разжимать пальцы рук, чтобы успокоиться. – Это чужие? – тихо спросил он. – Они мертвы, – Майя пнула ногой робота, он скатился на пол, поднимая облако пыли. – Такие странные. – Когда оживают, не отличить от людей, – Майя без сил опустилась на пол. – Что они здесь делают? – Бабушка рассказывала, что раньше чужие мирно соседствовали с людьми. Может, и на сцене выступали. – Мне их жалко, – Август осмелел и коснулся одного робота, аккуратно взял за руку, как джентельмен даму. Металлическая рука покрыта чем-то мягким и бархатистым. Мальчик заглянул роботу в лицо. – У них нет души, жалеешь или нет, им все равно. Так они и сидели пару часов в компании роботов, слушали, как парни мечутся по этажу, громят стеллажи с одеждой. Майя потушила огонь, чтобы сберечь топливо в зажигалке. Август задремал на плече сестры, а Майя сидела с закрытыми глазами и размышляла о том, как она разрушила их жизнь всего за неделю. Вдруг что-то кольнуло, она приоткрыла глаза и вздрогнула: чужой положил руку на плечо и смотрел немигающим взглядом. Корпус изогнулся в странной позе. Чуть наклонив голову, чужой присматривался к девушке. Майя замерла, смотря в пустое лицо. Она заставила себя вдохнуть, вскочила на ноги и подняла сонного брата, закрывая спиной все странности в комнате. – Выходим, – сказала она. – Можно еще отдохнуть? Майя услышала шорох за спиной, почувствовала прикосновение на спине. Она не выдержала, вытолкала брата за дверь. Майя шагнула следом, но чужой мёртвой хваткой вцепился. Она достала книгу из кармана, выскользнула из куртки и захлопнула дверь. Рубашка от пота прилипла к спине. Август был слишком сонным, чтобы заметить поведение сестры. Они двинулись вглубь подвала, к другому выходу. – Мы не вернемся, да? – спросил Август. Майя не ответила. – Где мы будем жить? – За стенами есть много мест. – Но это опасно, везде чужие. – С чего ты взял? – Учитель сказал. – Древняя страшилка для детей. Мир большой, и для нас найдется безопасный уголок. – Все, кто уходил из поселения, не возвращались. – Конечно, они нашли место получше этого вонючего Театра. Мальчик рассмеялся. – Все будет хорошо, – сказала она. "Надеюсь..." Майя по дороге прихватила длинное синее пальто и несколько теплых свитеров, Август отыскал куртку пилота своего размера. Через подвал они пробрались на кухню и загрузили сумки. Конечно, еду выдают за работу, но они заслужили компенсацию за сгоревший дом. Работая в патруле, Майя изучила каждый уголок Театра. Выход был всего один – через главные ворота, но с восточной стороны росла толстая кривая сосна. Там они забрались на кирпичный забор. Прежде чем спрыгнуть, Август взглянул в последний раз на высокое здание с куполом. Глаза заблестели, но он держал себя в руках.