картина маслом.

из окон песни школьные играют, и теплое солнце заполняет комнату. Хотелось бы думать, что не надо никуда, но будильник, поставленный на шесть утра, говорит, что встал и задницу поднимай с кровати. Звенел он раз пять подряд, и кнопка "отложить" и "остановить" стали будто близнецами, которые просто сливались в одну кнопку. Или просто на руке не было ни одной кнопки, и глюки начались, и осознаешь ты это только через десять минут, когда тебя берут и локтем в бок дают. — Олег, отруби будильник, — говорит сквозь сон Череватый, и голову убирает в подушку, чтобы хоть как-то звук убрать, но тот будто еще громче стал, от чего берет уже Влад и сам встает, выключая будильник. Он смотрит на дату "1 сентября", а потом и время — восемь утра. А там надо быть в девять. — Шепс, встаем! — крикнул тот и в ванну бегом бежит, где душ уже слышно, что включен. Шумы на фоне, будильник не звенит. Красота, и снова в сон погружается, до момента, пока полотенцем уже не дают по лицу. И только после этого он подскакивает и смотрит на время. Половина девятого... — Влад, ты не мог меня заранее разбудить?! — тоже в крик переходит тот и оказывается в ванной с кожей головы сальной, какая похожа на то, что год голову не мыл, а ехать до школы минут десять. В голове сразу проскакивает, что надо было на ночь мыть, но уже и время не повернешь. Он встает под ледяные струи, которые уже не имеют значения, и моет голову. Через пять минут слышит стук в дверь с криком, "чтобы тот быстрее был, или пешком пойдет". — Ну и поеду, — шипит тот и уже слышит звонок на свой телефон. От чего весь в пене и мыльной головой выходит с душа, берет телефон с кровати и сразу видит взгляд, будто оценивающий от любовничка. — Ого, что за картина маслом? — с ухмылкой и смеясь спрашивает тот и уже рот закрывает, когда начинается разговор быстрый и видно, что нервный. — Это кто? — шепотом говорит тот и получает знак молчания. — Мама девочки одной сказала, что не приедет — голова болит, — кинув телефон на кровать, крикнул голубоглазый и за минут пять голову домыл. Выйдя быстро, накидывает на себя вид официальный, чтобы хоть выглядеть нормальным. — У тебя сегодня есть уроки или совещания? — Да, одно, по факту, после вас. Первоклассников много в этом году, а выпускаются только семь классов. Одиннадцатых я не взял. — Молчание, от чего перебил. — Я, кстати, в этом году руководство взял седьмого класса, чтобы хоть какое-то разнообразие. — Ну прям не узнаю. Хочешь слышать оры и разбирать проблемы? На тебя не похоже прям. — Чуть подкашливает и телефон в руки берет. — Я тебя подожду. Мне одному не в класс домой идти, да и в магазин надо канцелярский. У меня не одной папки нет, да и ручек красных. — Вдох. — Ну вроде все. — Сзади силуэт появляется выше на сантиметров пять-шесть, и волосы в руку берет, чуть сжимая. На пол слышится, как вода будто с бутылки выливается. — По дороге высохнут, или мне дадут пизды. — Ну смотри, а то и заболеешь, зная тебя. А тебе еще вести первый класс, а там заболеешь, и уже все рухнет, — проговорил тот. Уже, когда договаривал предложение, рядом парня не видел и лишь слышал, как дверь открывается. Пробки Москвы — отдельная тема, что обматерить всех готов, но ты ведь педагог какой, не имеешь права рядом со школой показывать плохой пример, хоть и бывает очень при очень хочется, и прям делаешь этого. В особенности, когда на место, куда поставить хотел машину, ставит завуч и выходит с нее с таким видом, будто не машину раскорячила, а мир свернула. — Да чтоб у тебя все хорошо было в жизни, и у тебя еще все было отлично, — говорит старший и окно закрывает. И лишь дальше будто за цензурные речи окнами машины. — Все? Наорался? — спрашивает голубоглазый и лишь видит, как чуть ли не краснеет тот. — Все. Давай, ставь, а я пошел, а то я уже одну мамушку вижу из своих. А она, если меня не увидит, такой скандал устроит, что педагог не на месте. — Быстро на щеке оставляя поцелуй, из машины тот выбегает и быстрым шагом подходит к месту, где класс должен был стоять, а дальше как в тумане. Жара, родители снимают, как в микрофон какой-то, и так пищит. Горят дети, стихи, и после танцуют танец, который из года в год не меняют. Такое чувство, что еще когда эту школу заканчивали, он был такой же, только все было более ярко и казалось более счастливым. А сейчас даже не посмеяться не с кем, как директрису глаза свои раскрасила, будто на парад готовилась, а завуч с видом главного патриота России, хоть и видео ее сливали, где она орет на телевизор, где Путин. Смешно, что аж улыбнулся, но видя, как мамочка одна голову поворачивает и смотрит, не с пониманием кашляет, будто поперхнулся, и глазами Влада ищет, который в телефон пялит и детей разнимает, какие ржут на первых рядах. Время еще длилось с такой степенью медленно, что хотелось спать, но вот финальные фразы: "Удачи выпускникам!" и фотка, где лицо делает будто счастлив тут стоять в жару плюс тридцать, но были плюсы. Подарили конфет, хоть жопой жуй, и даже одна мамочка догадалась цветы приволочь, забыв, что педагог не Ольга Олеговна, а Олег Олегович. Ну все перекрывали один жирным плюсом, что дети в первый день были будто на расстреле, и лишь какие-то два друга, какие языками сцепились, и стали говорить, но хватило лишь взгляда, да и все было внимания на нем. А вот у Влада было совершенно наоборот. Хотелось всех детей передушить по три круга, еще и наорать, но первый день. Вопросов тупых по типу: "А вы от нас скоро откажетесь?" было куча, но отвечал лишь на единицы, склонные к чему-то все же реально важному. И к концу классного часа было стояние, будто выебали его морально туда-сюда, и только хотев откинуться на стуле и пять минут побыть в тишине, заходит возлюбленный с цветами. — Ревнуешь? — спрашивает тот смеясь и держа в руках гладиолусы, какие были обвязаны белой лентой. — Уже, — говорит тот, доставая две гвоздики и кладя на стол. — Видишь, меня уже хоронят, а то до дома не дойду и чей-то родитель меня собьет на смерть. У тебя вроде собрание? — Через пятнадцать минут. Пока совет отметит всех и обсудит всех, за внешний вид и короткие юбки девятиклассниц, а ну и то, что некоторые под водкой были. — Ну ничего не меняется. Зато у нас ровно десять минут, чтобы поесть конфеты хотя бы, — говорит тот и не стесняясь уже открывает его пачку и одну съедает. — Прикинь, ролевуха: учитель и ученик. — Ага. Тетрадки и красная ручка. Не хочешь? — Мечтаю.