Чёртов Кевин Дэй

Единственная мысль, которая не оставляет Жана на протяжении всего периода пребывания в доме Эбигейл, сейчас стала особенно актуальной: Чёртов Кевин Дэй. Чёртов, потому что он не может являться ничем иным кроме как порождением самого дьявола, а фамилия так, для пущего драматизма. Его проницательный взгляд, манера общения и блядский баритон. Жан не мог выкинуть его из головы, даже во времена жизни в одиночку в Гнезде. Не мог, даже когда сознательно каверкал его образ. Не может и сейчас, когда он смотрит так, что хочется выдать ему весь мир на блюдечке и вселенную на тарелке. Жан не может, не может, не может. Хотя, чертовски хочет. — Это не обсуждается. — бросает Кевин, собирая его сумку, и Жану хочется только встать и врезать ему, а пока тот находится в бессознательном состоянии поцеловать прежде, чем убить. Но и убить он его хочет по всем канонам романтических историй, взяв нож и вонзив прямо в сердце, чтобы затем проделать то же самое и с собой. Это был их последний совместный вечер перед утром, когда Жан покинет Южную Каролину, по крайней мере, он очень надеялся на то, что они больше не встретятся. Он больше не выносил ни одной мысли о Кевине, не говоря уже о том, чтобы терпеть его присутствие. — Я взял тебе ещё пару вещей, хотя не совсем помню размер. — задумчиво тянет, и, даже несмотря на то что был он сзади, Жан чётко представлял как Кевин чешет затылок. Конечно, он не помнит его размер, единственное что Кевин не поскупился бы запомнить так это глубина головки его клюшки. Жан ничего не отвечает, знает что отхватит сильнее если заикнется на тему того, что по прибытию выкинет любую купленную вещь. Знает, что никогда не скажет о том, что сначала наденет, пожелая узнать, действительно ли у Кевина склероз. — Нет, всё-таки ты лучше примеришь. Это будет странным если ты будешь носить там что-то чрезмерно обтягивающее. — мышцы рук уже напряжены, готовые замахнуться и врезать когда Кевин появится в поле зрения. Он мог бы и деликатнее напомнить о статусе Жана, даже если знает что ему наплевать. Так недвусмысленно называть его шлюхой… Это низко даже для такого человека, как Кевин. — Я про твою чрезмерную потливость, если что. В Калифорнии даже зимой под +20. От того, как резко захотелось засмеяться успело заколоть бок. Они знали ход мыслей друг друга настолько хорошо, что Кевин предугадал его возмущение. То, что он не видел дальше корта, стало даже немного обидным. К своему удивлению, Жан не ударил его когда Кевин сел на стул перед койкой. Ещё больше возмутило то, что он уже смирился с мыслью о примерке. — Она тебе не понравится, но качество стоило того, чтобы купить. — классика, футболка с в-образным вырезом без принтов, то, что Жан привык на себе ощущать. Возможно, он бы даже и оставил её, если бы купил самостоятельно. Но любой вещи тронутой Кевином нет места в жизни или даже гардеробе Жана. Осмотрев его торс, Кевин кивнул сам себе и поднялся со стула. Он потянулся к краям его футболки, потянув вверх, из-за чего сердце Жана пропустило удар, заставив вздрогнуть. Они так любили его раздевать перед тем, как поставить на колени. — Тише, тише, это я, — Жан был глубоко возмущён тем, что с ним обращались как с собакой, но ощутил что навязчивое покалывание в пояснице сходило на нет. Грёбаный Кевин с его методами всегда знал, как правильно подступиться. Выпустив голову из горла футболки, Жан ощутил как прохладный воздух обдает разгоряченную кожу, заставляя покрыться мурашками. Тяжёлый взгляд зелёных глаз совсем не помогал его телу реагировать нормально. Наоборот, посылал настойчивыми импульсами сигнал о том, что это Кевин. И от этого становилось в разы хуже. Взяв в руки новую футболку с этикеткой, Кевин стал просовывать голову и руки Жана в дырки чересчур медленно для того, чтобы списать всё на заботу о травмах. Разгладив её на прессе он неосознанно стал причиной глубокого вдоха. Как ни странно, у Жана голова кругом от касаний Кевина, он ведь всего навсего дрочил на него уже лет так пять. — Вроде сносно, — скептически оглядев его констатировал Кевин, прежде чем отойти за чем-то ещё. Жан молился чтобы это была очередная футболка а не штаны или шорты. Ему конец, если Кевин потянется снять с него одеяло. Но, как оказалось, фортуна существование Жана напрочь отрицала. Ведь если бы это было не так, Кевин бы не вернулся с парой чёрных джинс. — Нет, — Жан смотрел прямо, сквозь ткань, туда, где не было Кевина и его желания пополнить гардероб человека, который в этом явно не нуждался. — У тебя помимо этого больше нет вариантов, — вздохнул Кевин и оставив джинсы на стуле потянулся к краю одеяла. Да, это явно финал. Тревога даже стала полезной, в моменте опустив эрекцию до состояния, незаметного под спортивными штанами, но долго это длиться не могло. Жан, смирившись с позором, приподнял таз, давая Кевину возможность стянуть штаны за резинку. Пусть столкнётся уже наконец с последствиями своих действий. — Оу, — заключил Кевин, оставшись в весьма компрометирующей позе. То, как он мгновенно застыл даже было бы смешным, если бы не румянец запятнавший скулы Жана. Щеки горели, а сам он отвернулся, не желая оставаться частью этой немой сцены. — Эээ, это было здесь до того как я вошёл, или у тебя фетиш на переодевания? Глубокий вдох не помог ему справиться с желанием встать и уже наконец выйти в окно. Дерзость вопроса подгоняла сначала прописать пощёчину. Прикрыв глаза, Жан коротко выдохнул, отговария себя от обоих планов. — На тебя, — Кевин продолжал пялиться в недоумении. — у меня фетиш на тебя. Он стоял потупленно, часто моргая ещё с десяток секунд прежде чем сказать: — Это весьма своеобразный способ признаться в симпатии. Ох, бесячий, острый на язык Кевин. Он слишком хорошо видел Жана насквозь. Мысль что лучше бы он действительно стал прозрачным в эту же секунду, чем продолжал терпеть невыносимый позор, терзала череп. Жан уже было подумал, что Кевин собирается уйти, судя по звукам шагов, но совсем не ожидал того, что горячее дыхание опалит щёку. — Можно я тебя поцелую? Оцепение пронзило тело и заставило засомневаться в реальности происходящего. Кевин? Просит его поцеловать? — Это что, шутка какая-то? — прибавив угрозы к и без того агрессивному тону спросил Жан на что Кевин лишь помотал головой, не отрывая взгляда от чужих губ. — Так можно? Да. Да. Да. Жан и без этого отказывал себе столько раз, что соблазн от дачи положительного ответа оказался слишком велик. Он открыл глаза, встретившись с сумерками в лесной чаще и подался вперёд, касаясь губами чужого приоткрытого рта. Губы Кевина были именно такими, какими он себе их представлял. Мягкие, слегка обветренные, с настолько ярким вкусом что Жан знал — он запомнит. Будет вспоминать при каждом походе в душ или попытке уснуть. И, в кои-то веки, он был согласен с внушительной жертвой ради этих ничтожно коротких секунд удовлетворения. Рука невольно потянулась к чужому плечу и легла настолько правильно, что отпускать больше никогда не хотелось. В ответ Кевин уложил свою обжигающе горячую ладонь на его щёку, впечатывая в этот момент, давая возможность осознать реальность происходящего. Он слегка наклонился в бок, призывая к более смелым действиям и Жан не был бы собой если бы не пошёл на поводу. Во рту Кевина было также горячо и мокро. Он целовал глубоко, с еле заметным причмокиванием и короткими выдохами прямо в лицо. Жан был готов распасться на атомы от захлестывающего его жара. Его язык тянулся пососать губу и проникнуть внутрь одновременно, так хотелось большего что это граничило с животной потребностью. Коснувшись языка Кевина своим, он готов был захныкать от осознания что большее вот оно, перед ним, приоткрывает завесу мечтаний. Последний его вздох, когда Кевин мазнул языком по по губам, обернулся тихим стоном. Оторвавшись, он вновь заглянул в глаза Жана, представляя собой смазанное полупьяное пятно возбуждения, настолько его ухмылка казалась игривой и провоцирующей. — Мне казалось что я знаю тебя слишком хорошо, чтобы заключить что ты не любишь физическую близость. — он выглядел таким щеняче искренним, что ни одной сторонней грязной мысли не было места в пустой от удовольствия голове. Жан почувствовал, как улыбается в ответ. Кевин вновь сократил расстояние между ними, но оставил лишь короткий поцелуй на губах, прежде чем опустить голову к шее. Язык мазнул по боковой мышце, заставив задрожать и приподнять подборок, открыться полностью, дать взять себя без остатка. Жан понял что впервые ощущал удовольствие от прикосновений чужого языка. Каждый его сиплый выдох сопровождался причмокиванием. Кевин не кусал, предпочтя нежно всасывать некоторые участки и зацеловывать тут же, пробуждая бабочек в животе. Убеждённость в том, что он вырос из детской влюблённости растаяла. А как иначе, если перед тобой чёртов Кевин Дэй. Поцеловав его в ключичную ямку Кевин боднул лбом щёку, призывая обратить на себя внимание. Жан разлепил глаза через силу, ресницы неустанно трепетали не давая сфокусировать взгляд. — Я хочу тебе отсосать, — не нарушая зрительного контакта прошептал Кевин, даже не осознавая что своими словами поспособствовал треску земли под ногами Жана. Что-то старое, отложенное в запылившийся ящик ворвалось в настоящее ярким фейерверком. — Можно? Жан знал что не сможет отказать даже под дулом пистолета. Медленно кивнув он уже выписал себе приговор и смиренно наблюдал за тем, как Кевин, стащив с себя футболку, опускается к кромке его боксеров, проходясь по бокам кончиками пальцев. Последний раз взглянув исподлобья, он произнёс. — Ты так чертовски красив, — и улыбнулся вновь. Если Христа на кресте распяли, то Жан был зарезан словами прижатый к кровати. Любой его сон или фантазия под струями душа не могли сравниться с тем, каким был голос Кевина когда он произносил все эти слова. Жан таял, таял, таял. Первое прикосновение языка к стволу даже через ткань боксеров отдало зарядом в тысячу вольт по всему телу. Второй поцелуй у головки поразил молнией. Третье же надавливающее движение у яиц служило порывом ветра, разносившим остатки пепла от тела Жана. Задушенный стон сам сорвался с его губ, даже не собираясь спрашивать на то разрешения. Он почувствовал как Кевин улыбнулся ему в пах, руками нежно, на пробу, касаясь бёдер. — Можно? — еле оторвав губы спросил он на выдохе, и Жан определенно нарушит обещание — он убьёт себя за то, что закивал с явной просьбой. Они не были и на каплю столь же нежны чтобы мозг хотя бы секунду попытался его обмануть. Комната пропахла одеколоном и естественным запахом Кевина, его вездесущие, но такие аккуратные в касаниях руки ощущались как собственные, и голос… Он говорил так часто, что Жан не успевал впасть в прострацию. В моменте он не заметил как боксеры оказались спущены до колен. Он успел перестать таять от переизбытка чувств только тогда, когда чужая рука сомкнулась у основания члена, проведя пару раз вдоль, проверяя. Жан был готов кончить, даже несмотря на то, что они ещё даже не начали. Кевин стал массировать внутреннюю часть бедра правой рукой, словно стараясь напоминать о своём присутствии, в то время как неспеша надрачивал левой. Жану было достаточно, он бы задохнулся раньше, чем успел ощутить жар рта на своём члене. Пальцы уже вцепились мертвой хваткой в пододеяльник, сминая ткань до хруста. И, да, из груди вышел любой воздух когда Кевин поцеловал мошонку. Он проследил линию до головки языком, смачивая член слюной и от застывшей картинки того, как он вбирает в себя Жана, затрясло. — Ravissant, — выстанывает Жан, запуская руку в беспорядок на голове. Раньше он шутил, называя ворох волос вороньим гнездом, но сейчас был благодарен за предоставленный островок стабильности. Но реальность начала рушиться когда голова стала методично опускаться и подниматься. Пальцы на ногах поджались сами собой, а во рту уже проступил металлический вкус от того, насколько сильно Жан прикусил себе губу. — Тебе нравится? — оторвавшись, спросил Кевин. И с этими припухшими губами и алыми пятнами распластанными по его скулам он выглядел настолько блядски, что Жан лишь шмыгнул, не найдя сил ответить. Кевин всегда считывал всё по одному переменчивому блику во взгляде, поэтому уловив явное одобрение, вернулся к тому, чтобы ломать в Жане то, что когда-то сраслось неправильно. Язык измывался над головкой, кончиком проходя в уретру, а пальцы на яйцах не давали сконцентрироваться на чём-то одном. Он был везде, где только возможно. Жану начало казаться что Кевин успел проникнуть и под кожу, въедаясь в кости. Он перестал помогать себе руками совсем, вместо этого оглаживая бёдра и двигаясь выше, к тазовым косточкам и прессу. Яркий контраст между нежностью и адской пыткой в исполнении его рта окунал Жана то в холодную, то в горячую воду. Кевин же лишь опустился до упора, наконец расслабив горло и явно специально застонал, сокращая глотку. Жана подкинуло в кровати вырывая из рта хрип на грани скулежа, но Кевин не стал на этом останавливаться. Его язык, пригвозденный к члену, стал двигаться, задевая взбухшие венки. Это определённо конец света. — Кеви́н, я сейчас, — просипел Жан, не в силах справляться со всем тем, что умело делали этот рот и руки. Оргазм подступал слишком резко и стремительно, стало удивлением то, что Жан вообще успел его предупредить. Кевин оторвался от члена с мокрым хлюпом, улыбаясь, и взял его в руку, приблизившись к лицу Жана и выдыхая прямо ему в губы. — Tu es tellement charmant, — прошептал он перед тем, как поцеловать. Горячо, жадно, словно говоря о том, что сказать вслух никогда не решится. И Жан понимал, понимал и соглашался. Кевин накрыл головку большим пальцем, проходясь круговыми движениями и резко опустил руку вниз, заставив бабочек в животе Жана распороть ему брюхо и вырваться наружу. Оргазм был настолько ярким и желанным, каким не был никогда до этого. Он протяжно простонал, оторвавшись от губ Кевина и вцепился рукой ему в плечо, сжимая глаза. — Quelle splendeur… — прошептал Жан, отказываясь приходить в себя и расставаться с лёгкой дымкой перед глазами. Жан не был бы самим собой, если бы сознательно отказался от идеи продлить самый счастливый момент в его жизни. — Порядок? — тихо спросил Кевин, оставив поцелуй на щеке, на что Жан даже не смог ответить. Единственное, что пришло ему в голову: — А что с тобой? — глаза Кевина расширились, но он молчал, отведя взгляд, словно раздумывал над чем-то. — Нет, точно нет, в следующий раз, — он будто бы пытался убедить самого себя, но Жан чётко видел заметный бугор у его джинсов. Следующий раз. — Нет. — уловив взгляд на себе, Кевин прикрыл Жану глаза ладонью. — Кевин, — настаивать он умел плохо, но Кевин и сам выглядел неуверенным. — Можно я просто… — он закусил губу и устремил взгляд вверх, призывая к собственному разуму. — Сам, при тебе? Жан замер на секунду. Тянущее послевкусие оргазма растворилось в новом ощущении предвкушения и жажды. Он мечтал о том, чтобы Кевин подрочил перед ним слишком долго чтобы не подойти к этому с ответственностью. — Oui, — Жан ощущал покалывание волнения на кончиках пальцев и как сердце вновь набирает темп. Он потянулся чтобы переплестись пальцами с Кевином. Дэй вновь наклонился чтобы поцеловать, пока разбирался с ремнём и молнией на джинсах. Приспустив их, он вернулся на стул и раздвинул ноги. Жан сглотнул. Он видел его член и раньше и это никогда не было чем-то из ряда вон выходящим, но Господи… Кевин с его румянцем, горящими глазами и каплями пота стекающими по прессу представлял собой картинку, которую не могло подкинуть даже воображение. Жан подумал что смог бы возбудиться снова только от того как по блядски он сидел. Кевин, ощущая себя актером театра, до невозможного медленно облизал ладонь, напрямую глядя Жану в глаза, и опустив, стал водить кулаком вверх-вниз. Жёстко, быстро, с явным удовольствием от трения об мозоли. Жана могла бы и напугать такая жестокость если бы не нежность, с которой Кевин довёл его до оргазма. Он сильнее сжал его руку, явно получая удовольствие от остатков физического контакта. Долго представление не длилось, сцена была обречена на снос, ровно как и башня Жана от одного взгляда на лицо кончающего Кевина. Он старался вглядеться к каждую деталь, намереваясь вспоминать позже. — Je t'aime, — произнёс Кевин настолько тихо, что сначала Жан даже не расслышал. Но в моменте когда до него дошло, сердце перестало биться окончательно. Задержав дыхание, он стал вглядываться в лоб Кевина. Пульс вскочил мгновенно, когда он поднял свой затуманенный зелёный взгляд, словно эти глаза имели свойства дефибриллятора. — Прости, я не должен был… — Moi aussi, — перебил Жан, впервые улыбнувшись за всё это время. Кевин перенял его выражение лица и перевёл взгляд ниже. — Кажется, мы запачкали твою новую футболку, — произнёс он с искренним озорством. Чёртов Кевин Дэй.