Мой бог меня нашёл

Николай Гоголь. Длинноволосый почти всегда скрывался за маской клоуна и шута, только не всегда люди показывают то, что откроет их душу. Недавно у Коли умерла мать, и он остался совсем без родственников. Отец ушёл ещё до родов, и никто никогда не видел его родственников, а те, что по маминой линии, либо живут в другой стране, либо так же уже умерли. Юноша сейчас на втором курсе университета, хоть и не маленький, но ведь потеря такого близкого человека, как мать, — а он её безумно любил, — сильно повлияет на человека. В данный момент Гоголь чуть ли не лежал на могиле матери. Он часто приходит к ней и уже не плачет. Проплакался уже три месяца, ему хватило. — Лучше бы болел я. И умер лучше бы тоже я. Ты же... Ну ты такая добрая и хорошая была, а я... Наверное, я в отца... — Николай всегда доводил себя такими словами или мыслями, хотя от отца ему и правда много досталось... Внешность, кстати, тоже... Поэтому он отрастил волосы, чтобы быть другим..? Хотя это не столь важно.

***

После трёх часов, проведённых у могилы, Коля наконец встал и направился домой. Жил он как раз недалеко от кладбища, что давало возможность чаще посещать его. — Опять на кладбище был? Коля, я конечно всё понимаю, но твоя жизнь не закончилась на этом, — Достоевского очень беспокоило состояние парня, у них очень странные отношения.. Когда мать беловолосого умерла, Фёдор переехал к нему и помогал во всём, видя состояние "друга". — Нет, конечно! — Коля широко улыбнулся. — Давай-ка в карты, а, Федя? Достоевский тяжело вздохнул, но кивнул. Всё-таки нужно отвлечь этого горохового шута.

***

— Аа, ну почему ты опять выиграл?! — шутливо-плача произнёс Коля. — Играть надо внимательнее, — усмехнулся на это Достоевский. Его забавляло поведение Коли и печалило одновременно. Он не показывает истинных эмоций, это грустно.

***

— Когда он уйдёт, я сделаю это... — Николай шептал себе под нос одну и ту же фразу уже минуту, смотря на себя в зеркало. Из его глаз текли слёзы, и ему хотелось кричать, но сейчас нельзя. В ванной он уже час, благо Фёдор уже спит. Коля сполз по двери вниз и тупо уставился в пол, думая, какой же он ничтожный. Пальцы впивались в кожу, оставляя красные следы, но до крови пока не дошло.

***

Достоевский на утро чувствовал, что лучше бы ему никуда не уходить, но надо. Очень надо. Было ужасное предчувствие. Ещё и Коля подозрительно вьётся рядом. Нет, он конечно всегда так делает, но сейчас — слишком нетерпеливо. Брюнет всё же вышел из квартиры и направился по делам, когда длинноволосый пошёл в ванную. На этот раз на его губах была сумасшедшая улыбка. Он взял нож, предварительно принесённый сюда с кухни, и стал любоваться им. Провёл пальцем по лезвию и истерично засмеялся. Когда же он успокоился, то аккуратно положил драгоценный инструмент на бортик ванной, залез туда, включил воду и положил голову на затылок. Всё будет идеально. Когда же ванна набралась, он вновь взял свой драгоценный нож. На этот раз он улыбался со слезами в глазах. Парень не решался совершить задуманное и просидел довольно долго в одной и той же позе. Но вот он глубоко вдохнул и покрепче взял нож, затем сделал воду максимально холодной, не обращая внимания, что она уже потихоньку топит квартиру. Это мелочи. Вот он перестал чувствовать руку. Вот он уже подносит нож. Сначала пошли порезы. От мелких к большим и глубоким. Боль отрезвляла, но сейчас его цель заключалась в другом. Он уже давно не хочет жить, уже давно страдает. Он не хочет ничего, кроме смерти. Он не знает, что будет после неё, и на самом деле знать не хочет, но это, наверное, будет лучше, чем гнить в этом отвратительном мире, полном безрассудства, беспредела и ужасов. Гоголь резко вонзил нож в руку. Он резал наискосок, чтобы наверняка. Вода в ванной и на полу, которая уже давно окрасилась в красный, продолжала разливаться. Скоро придут жаловаться соседи. Но тут уже, наверное, никого не будет в живых, конечно. Помутневший рассудок парня услышал звук входной двери и шарканье. Ему не дошло, что это может быть, впрочем, он и не задумывался. Но тут дверь в ванну резко открылась. «И вот в этот момент, я, в крови, встречаю Бога». Николай печально улыбнулся пришедшему, а брюнет с ужасом посмотрел на Николая, оцепенев. — Мой Бог меня услышал, мой Бог ко мне пришёл... — шептал Николай с уже закрывающимися глазами. А ведь он его любил... Почему любил? Он его любит и сейчас.