В одиночестве с тобой

Всего одна искра электричества в воздухе, и Вокс появляется в тёмном помещении. Экран, служащий ему головой, становится чуть ярче, и холодный, голубоватый свет разливается по комнате рябью вибрирующих волн. Несмотря на то, что эта комната является его маленьким секретом, места здесь более чем достаточно. Больше, чем расстояние от одной вытянутой руки до другой — это точно. Пустое пространство вокруг пола окружено проводами — они повсюду: на стенах, на потолке, и даже само пустое пятно, где стоит Вокс, куда больше похоже лишь на крошечный остров в изящном море, заполненном змеистыми кабелями. Изящном ровно настолько, насколько Вокс в принципе мог сообразить для себя. Он оглядывается, осматривается. Это его место. Сюда никто никогда не придёт, да и не должен. Даже лучшим лидерам иногда нужно время, чтобы побыть в одиночестве. Ситуация в аду накаляется всё больше, и Вокса не может не тревожить, как много всего случается вокруг него. Слишком много переменных, слишком много планов. Голова звенит как дверной звонок от настойчивых посетителей. Ближе к стене комнаты — там, где пустое пространство пола соприкасается с проводами на стене, вставлено стекло. При таком плывучем, едва заметном свете невозможно понять, что это: зеркало, окно или экран. Вокс подходит ближе, и на мгновение его взгляд встречается с собственным отражением. – Спокойно, – произносит он. Наверное, себе. Скорее всего, себе. Потому что здесь нет никого, кого бы он заметил. – Всё пройдёт идеально, – тихо продолжает Вокс, запнувшись на слове "идеально". Его голос слегка дрожит. Он глубоко вдыхает и выдыхает, словно выпуская дрожащие электроны в воздух. Провода ничего не скажут ему — с ними безопасно. Точно безопаснее, чем с людьми. Светящиеся глаза опускаются на тёмный пол, и он почти шёпотом добавляет: – Всё пройдёт по плану. И вдруг голос, который он проклинал каждую минуту с того самого дня, обрывает его сбивчивые вдохи: – Знаешь, я могу и выйти, если тебе так нужно побыть одному. – этот, до бешенства знакомый тон звучит с таким наслаждением, какое могло вызвать у него лишь жалкое состояние Вокса. — оно идеально подходит под описание того, что Аластор считает жалким. Чёртов Аластор здесь. В месте, о котором никто не должен был знать. Вокс лишь тихо бубнит от разочарования. Настолько тихо, чтобы непрошенный собеседник этого не услышал. – Что ты вообще здесь забыл?.. –агрессивно бросает он, даже не оборачиваясь на этого долбаного демона, которого, казалось, знает и которого, при всём желании, Вокс не способен ненавидеть на все сто процентов. – Да ничего особенного, – Радио-Демон пожимает плечами, прикрыв глаза с хитрой ухмылкой. – Просто решил взглянуть, насколько жалко ты можешь выглядеть, Винсент. – и, конечно же, он усмехается, говоря это. На несколько секунд виснет тишина. Вокс лишь мрачно косится на заложника, не отвечая. Как же убого, что Аластор называет его настоящим именем только когда подчёркивает различия между ними… Словно поучает непослушного ребёнка. Всегда ли они так общались?.. Первая сцена, что так неожиданно вспыхивает в памяти, — их знакомство. Увы, Аластор едва ли не первый человек, которого Вокс встретил после смерти. Было ли это так уж «увы» тогда? Нет. Не было. Те вечера вместе в баре заставляли Винсента осознавать что-то. Что-то, что он еще не мог понять. Поэтому эти вечера и продолжались — как попытки достигнуть этого понимания. Оно было чем-то новым и смертельно неправильным. Пиздец, каким неправильным. То чувство, которое Вокс никогда не испытывал на Земле. Будучи человеком, он был настолько одержим властью, что забыл обо всём, кроме ощущения превосходства. Здесь, на самом дне, смерть заставляет начинать заново: новая форма, новое место, новые люди. Может, именно прежняя одержимость Винсента властью сделала Вокса столь же зависимым от первого же ее обладателя, которого он встретил в аду. Есть весьма тонкая грань между двумя желаниями: быть или быть рядом. Вокс привык считать, что для него существует только первый вариант. И никогда не предполагал второго, пока не встретил Радио-Демона. Всегда одна цель: устранить, занять главенствующую позицию. Кто бы мог подумать, что у Винсента, при жизни добивавшегося своего любой ценой, взаправду появится желание разделить эту позицию с кем-то. Немного пьяная ночь, отвратительный вкус виски, которым Аластор мог угостить его иной раз. Вокс не любил этот вкус, но был готов терпеть ради тёплой улыбки одобрения или смешком с эффектом радио. Вокс пялился. И взгляд его был настолько откровенным, что он молился, чтобы Ал не заметил этого. Они почти не проводили времени вместе. Не работали вместе, не встречались вне бара. Было ошибкой думать, что у Аластора есть хоть капля схожих ожиданий от их разговоров, но тогда эти встречи были единственным, что заставляло Вокса чувствовать, будто он не потерял ничего важного. Именно благодаря им он наконец смог в какой-то степени отпустить прежнюю жизнь. Отпустить правила и притворство, что он следует им. Отпустить Винсента. И вот оно — предательство. Ни при жизни, ни после смерти Вокс не чувствовал себя настолько преданным. Настолько потерянным. Слова, вылетавшие изо рта Аластора, скользили по той же улыбке — они ничего ему не стоили. Ни секунды размышлений, прежде чем он сокрушил Вокса этими издевательствами. Этим смехом. Вокс никогда не был важен. Весьма нормально тонуть в мыслях после этого: «Я был недостаточно хорош?» «Неужели это ничего не значило?» «Я стану лучше. Лучше него. Сотру эту блядскую улыбку». Всякой обиде свойственно переходить в ненависть. ...Но одна крохотная мысль на задворках сознания Вокса — Винсента — мысль, которую он игнорировал, и которая возвращается к нему в кошмарах, все же выделялась: «Не смейся надо мной… Прошу». Да, и у Вокса до сих пор бывают кошмары об этом. В отличии от мнимой дружбы, они не покинули его. Сцена, где он стоит на коленях, с каплями слез в глазах, умоляя не оставлять его одного. И в тех же снах антагонистом может быть не только Ал. Когда-то это был Аластор. Хохочущий так, что смех заполнял пустоту этого кошмара лишь отвращением. – Идиот! Как ты вообще мог такое подумать?! – говорил он, задыхаясь от смеха. Но со временем это был уже не Радио-Демон. Антагонистом собственного сна стал Вокс — смотрящий себе в глаза пристальным взглядом, шипящий на самого себя, как на злейшего врага: – Слабак, – шептал он. Потому что, возможно, только так он мог научиться быть лучше. Сильнее. Один — и только один. Эти воспоминания и одновременно кошмары рассыпаются в голове ровно в тот момент, когда Аластор продолжает разговор уже здесь, в настоящем. В реальности, где «Великий Радио-Демон» привязан к стулу. Весьма забавное зрелище для того, кто затаил на него нехилую обиду. – До сих пор ведёшь себя как ребенок, глупыш? – насмешливо тянет Аластор. Его голос звучит как мелодия из детской открытки. Ни йоты серьёзности — Ал просто развлекается. Как и всегда. – Заткнись, – срывается Вокс, не думая. В Аласторе есть что-то, что полностью стирает его способность мыслить. Честно говоря — так было всегда. – Не собираюсь, – ухмыляясь, пропевает Ал, поворачиваясь на стуле. Не лучшая атмосфера для того, чтобы продумывать безумные планы по захвату рая. Будет ли Вокс по-настоящему счастлив, добравшись до абсолютной власти? Он старается не думать об этом. Он хочет доказать. Себе. Аластору. Он — не неудачник и точно не посмешище. Вокс коротко выдыхает сквозь усмешку на экране, направляется прямо к Радио-Демону. Выпрямляется, оказавшись перед ним. – Хочешь, чтобы я заткнул тебя? – улыбается он, наблюдая, как уши Аластора прижимаются назад, а желтоватая ухмылка становится куда более агрессивной. Это по-странному удовлетворяет, и появляется желание дразнить ещё больше. – Сейчас здесь никого нет, знаешь ли, – надменно мурчит Вокс. Кладёт руки на спинку стула за спиной другого оверлорда и чуть опускает, чтобы глаза Аластора встретились с его. Взгляд Радио-Демона полон ярости. Той, при которой мечтаешь перерезать кому-то глотку. Кому-то весьма конкретному. – Попробуй, – роняет Аластор, отчеканивая каждую букву. Вокс взрывается смехом. Трезвость, если и была, просто улетучивается — от осознания, что всё это происходит здесь и на самом деле. Рядом с ним самый что ни на есть настоящий Радио-Демон, из плоти и крови, и он не более, чем его марионетка. Может, это и не то, чего хотел Винсент, — но точно то, что нужно Воксу. – О, я бы с удовольствием… – шепчет он, не отрывая безумного взгляда от Радио-Демона. Такого же откровенного как тогда. Но пора остановиться. Ещё шаг — и Вокс не знает, чего ожидать от самого себя. Он не готов. Он ещё не принял. Эти желания всё ещё чужды ему. И по этой причине взгляд глаза-в-глаза длится недолго. Вокс делает шаг назад, втягивает воздух, успокаиваясь. Аластор не успевает сказать и слова: – Думаю... – кокетливо начинает Вокс, – Тебе стоит найти меня ещё раз, Аластор, — усмехается он, тут же испаряясь в искрах голубоватых молний и ускользая сквозь провода. Ему всё ещё нужно побыть одному. И теперь здесь нет никого, кроме Радио-Демона, размышляющего в тишине. Несколько секунд, и он недовольно цыкает. — Даже спустя все эти годы, Вокс? — ворчит демон. Аластор откидывается на спинку стула, в то время как его задумчивый взгляд упирается в потолок. — Какой неудачный выбор, — с горечью выдыхает он.