When can I see you again

***

      Джаз медленно отвела свой взор от окна, плотнее закутываясь в тёплый пуховой плед, вдыхая его запах и вглядываясь в чернеющие улицы Орландо. Кое-где уже горели лампы, но их света все равно было недостаточно, чтоб осветить все. Девушка приподнялась, когда из тьмы возникла знакомая фигура. Все так же кутаясь в плед, она, медленно подошла к двери, что отворилась. На пороге стоял парень, лет двадцати пяти, в кожаной куртке и с черной шапкой, что слегка была надета на глаза. Осторожно переступив порог, он снял с себя головной убор, убирая назад слипшиеся после долгой работы волосы. Он повернулся к девушке и едва удержался на ногах, когда та налетела на него и обняла за шею, припадая к его губам своими и выдыхая пар. Она скучала, скучала по нему и наконец, её муж, её смысл жизни был дома.       — Разувайся, — протянула она и засеменила в кухню, где уже был приготовлен кусок розбифа, а так же по тарелкам, была разложена картошка с овощами. От печи, приятно веяло, ягодным пирогом. Видно девушка не уставая работала весь вечер над блюдами и Оптимус, просто ни мог не оценить её труд.       — У нас сегодня настоящий праздник милая, моя — проговорил парень, направляясь к рукомойнику и смывая с лица и рук, оставшуюся после работы грязь. Он подошел к столу и достал бумажку, в которой Джаз узнала чек, об оплате. Она взяла его с рук Оптимуса и поцеловав его в щеку, взглянула в него, слегка улыбнувшись.       — Сто долларов. — Проговорила она и прижалась к шее Оптимуса. — Ох милый, за эти деньги мы сможем прожить пару месяцев. Но, откуда? Разве вам не платили меньше?       — Платили, но, так получилось, что недавно портное предприятие выкупили. И новый владелец, оказался не столь скупым на деньги, как старый. — сказал Оптимус и кивнул в сторону стены, отчего Джаз тут же дрогнула и улыбнулась, ощущая на глазах слезы. — Проул сказала, что она просто не может видеть, как мы живём и что… Ты и я, после совместной покупки этого дома, отказываемся от её помощи. В плане… Денег.       — Ох милый, — Джаз утерла краем фартука свои глаза, — она итак помогла нам достаточно. Даже нет. Мы ей обязаны буквально всем. За её счёт мы жили первое время, пока ты не нашёл работу, она купила этот дом и даже после всего этого помогала нам, и очень сильно обижалась, если мы отказывали. Но, что ты, что я, милый мой, не можем вечно быть на чужой шее. И я не удивлена, что Проул, все же решила действовать по-своему. Она упрямая. Гораздо упрямее меня, — Джаз медленно прошлась по комнате и взглянула на одну из стен, на которой, висела одинокая картина. — Я это поняла ещё тогда. Но я, все же надеюсь, что это последний раз, когда, нам действительно нужна будет её помощь. — Девушка помяла концы платья и быстро добавила, — Потому что, тебе вот-вот должны выплатить ганорар за твои картины. Этого будет достаточно, чтоб более уверенно чувствовать себя на ногах, особенно в столь неясном положении. — Джаз говорила сдержанно, но Оптимус чувствовал её волнение. То и дело по радио передавали тревожные вести о начавшейся недавно войне. Тысяча людей, со всех штатов ушли добровольцами на фронт. Иные же, как Оптимус с Бамблби, остались в тылу, работая не покладая рук, для обеспечения фронта всем необходимым. Но, помимо войны, была ещё одна, более личная причина, что вынуждала новоявленную пару волноваться. Туманные события трехлетней давности, которые, время от времени, напоминали о себе нарастающей леденящей волной. Парень прикрыл глаза и вспомнил, как его щиколотки обожгла подымающаяся холодная вода. Как все вокруг трещало, а жуткий скрип над головой, невольно вынуждал парня, молится вслух и как, в тот момент, когда он дочитал молитву, в каюту влетела бледная Джаз, сжимавшая в руках ключи. Дальше все было как в тумане. Парень не помнил все до конца. Помнил как они выскочили, помнил как Джаз, распихивала людей и как нежные руки девушки сменились на мужские. Дальше Оптимус не помнил ничего. Очнулся он в медицинском лазарете, бледный, с синяками под глазами. Рядом была Джаз, что спала на соседней койки, сжимая во сне его руку. Оптимус приподнял голову, но ощутил адский жар, словно он долгое время провел на холоде. А может быть так и было. Парень положил свинцовую, от боли голову на подушку и снова провалился в длительный сон, смешенный с бредом. Он слышал треск. Видел как огромный корабль, словно соломинка переламывается на две части. Слышал крики и мольбы людей. Но ничем не мог им помочь. Видел звезды, что словно драгоценные камни сияли на черном шелке неба. И как те, начинали кружится в странном, хаотично танце. Когда Оптимусу стало лучше, спустя пару дней, по прибытию в Нью-Йорк, Джаз, Проул и Бамблби, почти сразу потянули его на поезд. Они ничего не говорили, о произошедшем, а когда Прайм спрашивал, то Би, довольно нервно ответил, что «Все вопросы подождут, до прибытия в Орландо. А может и дальше…» и жестом велел Оптимусу закрыть рот. Дальше был долгий путь на поезде и прочая суматоха, что в очередной раз вынудила Оптимуса, проглотить волновавшие его вопросы. Однако силуэт разламывавшегося корабля, приследовал его. И поэтому, когда рука перестала дрожать, а силы вернулись в тело, это было первое полотно, что выпустил Оптимус под псевданимом, на котором настояла Джаз. Картину он назвал «Агония» и за неё, а так же за её реплики, тут же началась нешуточная борьба. Хотя деньги Оптимус ещё не получил, он надеялся, что в акционерном бюро, куда он отнёс картины, все же вспомнят о нем, в ближайшее время. А если нет, что ж. Он взглянул в свое отражение в чае. Помощь Проул была в конце концов необходимой. Ведь Оптимус видел, как Джаз тяжело. Она не привыкла ко всему этому. Не привыкла, что порой денег на нормальную еду почти не хватает. А ведь первое время так и было. Приходилось едва сводить концы с концами. Работать до поздна, чтоб принести домой жалкие десять долларов. А ведь нужно было и одется. Парень сомкнул руки перед собой и грузно облокотился на спинку скрипнувшего стула. Джаз заметя это подошла. И слегка щелкнула Оптимуса по носу. Так она делала всегда, дабы отвлечь его от грустных мыслей.       — На самом деле, — начала неуверенно Джаз, но быстро сменила тон на более строгий, попутно наблюдая за тем, как Оптимус, все же наконец решился притронуться к еде — на самом деле я догадывалась, что Проул выкупит ваше предприятие. Ведь, у неё был план, о котором она, недавно со мною поделилась. — Да? — отпивая тёплый чай, переспросил Оптимус и быстро сунул в рот себе кусок картошки. — Просвятишь?       — Проул продала часть родительского бизнеса. Ну а точнее, пару весьма непродуктивных дочерних филиалов в Лондоне. Продала весьма за дешиво, но все же, этих денег было достаточно, чтоб выкупить ваше предприятие. И не только его. — Джаз закусила губу и быстро повернулась к Оптимусу, шурша своим платьем. — Она выкупила тот бутик, в паре кварталов от нас. И предложила мне с ней открыть совместный бизнес, по производству одежды. Я-я честно хотела посоветоваться с тобой, но, видя как ты работаешь, ради того, чтоб порадовать меня, я согласилась не думая. — Она отошла в сторону и покружилась. — Пускай матушка с детства не давала мне возможности реализовать себя, сейчас её, с нами нет. И я не ограничена её «старинными аристократичными принципами» и могу делать, что хочу. В том числе и работать, наравне со своим любимым мужем. — проговорила она и дрогнула от неожиданности, когда Оптимус, бесшумно встав со своего места, обхватил её со спины и поцеловал в щеку.       — Это чудесно милая, — прошептал парень, позволяя Джаз повернуться к нему и вновь поцеловал её, на этот раз в губы.       — К тому же, Проул заинтересовали некоторые твои эскизы. Ну те самые с корабля, помнишь? — спросила Джаз, хотя и сомневалась, что после столь продолжительной горячки, Оптимус помнил хоть какие-то события с злополучного кораблекрушение. Да и к черту это все. Джаз было достаточно того, что Оптимус помнил, кто она такая, и что он, как и прежде любил её. А остальное было не столь важным.       — Ох, — Оптимус отпрянул и притронулся ко лбу, подтверждая догадки Джаз. — Я не помню практически ничего из того дня. Я… Меня тогда сильно приложили об трубу и, единственное, что я помню, это как ты забежала в комнату. А дальше, все как в тумане. Посвяти меня. — взмолил парень, на что Джаз, лишь вздохнула и прижалась лбом к лбу Оптимуса.       — Честно, милый мой, посвящать там особо и не во что. Сентинел познал про то, что мы с тобой встречаемся, как и прознал про то, что и Проул, начала встречаться с Би. Для него это было, недопустимо. Конечно, ведь я была обещана ему в жены. А для Проул, он, нашёл более выгодную партию, в лице своего, старого, мерзкого охранника. Отставного офицера, Локдауна. Он думал, что Проул поведётся на его блеф, на то, что его, правда интересует что-то, помимо её кошелька. Но как понимаешь, этого не произошло. И в ярости, Сентинел, просто решил избавится от неугодных ему «мелочей». Тебя эти уроды обвинили в краже драгоценного украшения. А Бамблби, хотели повязать, как соучастника, вот только, — Джаз кисло улыбнулась, — они не учли маленькую, перевернутую случайность. В лице, огромного, многотонного айсберга, на который и налетел наш, непотопляемый лайнер. Мне хватило небольшой замешки, перед поднявшимся хаосом, чтоб рвануть к тебе. А затем, подняться на другой бок корабля, где, к слову офицеры были более лояльны к мужчинам. Заметя твоё состояние, ну а так же, поведясь на мои слова о том, что ты мой муж, они без тени сомнения, пустили нас на борт шлюпки. И какова была моя радость, что Локдаун не успел предупредить всех офицеров о тебе, или Би. И нам, без лишних проблем, удалось оказаться в шлюпках. Хотя ты это почти и не помнишь. — Сказала Джаз. Проведя рукой по его щеке. — Но будет глупо скрывать, что не все было так радужно. Офицер, видя твоё состояние, не раз говорил мне о том, что стоит выкинуть тебя за борт. Так как ты в любом случае умрешь. Повезло мне, что за меня заступились знатные дамы, что были неподалёку. И дальше слов, это дело не зашло, хотя, я и вернула ему долг, рассказав об этом, одной журналистке, что вертелась, в порту, по прибытию. И её, такая сенсация вполне обрадовала. Как и факт вапиющего безразличия офицеров, к судьбам простых людей. Что было дальше, ты и так, прекрасно помнишь. Мы спешили на поезд, дабы убраться с Нью Йорка подальше, прежде чем Локдаун, через свои связи, успел бы понюхать о том, что мы живы и нас бы снова разлучили. Ну а сейчас. По истечению трех лет, я сомневаюсь, что они найдут нас. Тем более, учитывая о проблеме связей, между штатами. Да и спасены мы были под другими именами. — Джаз прервала свою речь, когда в дверь постучали. В любой другой раз, Джаз бы, несомненно напряглась. Но не сегодня. Ведь она знала, кто это. Подойдя к двери, она её открыла. И тут же обняла, Проул, что зашла к ним, широко улыбаясь. Рядом, был Би, что прикрыв дверь, поравнялся с Проул. Оптимус кивнул им и улыбнулся, провожал гостей за стол и помогая Джаз достать из печи пирог, над которым она так долго трудилась. Вскоре, гостиную заполнила весьма весёлая беседа, никак не связанная с войной и прочими ужасами, что в один миг, стали для Джаз, столь далекими и не имеющими значения сейчас. Оптимус направился к столу и включил радио, из которого, спустя пару секунд скрежета, начала играть приятная мелодия. Джаз смогла различить гитару и саксофон, однако, затем, перестала выслушиваться, вернувшись к разговору с друзьями. Настенные часы, неспешно скрипнули и застучали. Ровно двенадцать раз. Механический календарь на столе медленно затрещал, сменяя число на своём экране. На улице было пятнадцатое апреля, тысяча девятсот пятнадцатого года.