Маникюр

      Ники в сотый раз проверял мобильник, чувствуя на своём затылке сверлящий недовольством взгляд Кевина.       — Хэммик, у нас, твою мать, тренировка! — рыкнул Дэй, раз он перешёл на фамилию — дело дрянь.       Но Ники лишь убрал телефон и смолчал. Если Николас Эстебан Хэммик смолчал, то дело ещё большая дрянь. Часть команды взволнованно оглянулась на него, а Миньярды телепатически переглянулись. Дело могло быть…       Ники поссорился с Эриком. Случалось это редко, но симптомы были одни. Ники закрывался, даже от братьев, становился загруженным и печальным. Заметив на себе внимание, он решил не лишать друзей-товарищей своей фирменной улыбки и осветил помещение. Неважно, что это не настоящая улыбка, ему не привыкать.       Время близилось к Новому Году. Несколько месяцев назад Ники пообещал Эрику приехать, но планам была не судьба сбыться, и он остался в Пальметто с командой. Его это расстроило гораздо больше, чем он показал, а все переживания вылил на Эрика. Только он забыл, что и его парень способен на волнения. Пусть Эрик ни разу и слова дурного ему не сказал, Ники накрутил себя, и переписка каким-то стрессовым образом свелась к тому, что Хэммик уточнил точно ли у Эрика нет запасного варианта. Не на Новый Год, а на всю жизнь. Не изменял ли он ему в Германии. И Ники понимал, почему Эрика это задело. Сам знал: он поступил отвратительно. У него никогда не было сомнений в любимом человеке, но конец года выдался тяжелым, а Ники привык выстраивать свою защиту словесными нападениями.       Он ужасно сожалел, последние десять сообщений с извинениями были прочитаны Эриком, но ответа не пришло. Прощения не было.       Одна мысль, что Эрик его бросит, приводила в ужас. Он вспоминал себя подростком, прижимающим лезвие к коже запястья. Хотя это, как ему казалось, некрасиво. Будто смерть с моста симпатичнее… Тогда Эрик спас его от всего этого. И Ники не представлял, как справится без своего света.       Если бы Ники потерял любимого из-за своей глупости, он бы не простил себе этого.       Проверил телефон. «0» сообщений. С каждой минутой это удручало всё сильнее. Кевин вновь хотел что-то сказать, но Элисон гаркнула на него и отогнала к другим. Она встала плечом к Хэммику и выжидающе вскинула брови.       — Элисон, ты, конечно, безумная красотка, но с женщинами я не сплю, — привычно усмехнулся Ники, — Даже пусть они спасают меня от бешеного Кевина Дэя.       — Я всё слышу, — крикнул названный.       — Знаю, с мужчинами я как раз и сплю. К слову.       Кевин закатил глаза на очередной шуточный выпад и удалился, решив, что Нил более интересная цель для экси-нравоучений. Элисон повторно боднула его плечом и заставила взглянуть в свои глаза. Ярко-голубые. Цвет напоминал Эрика, и Ники вновь расклеился.       — Всё хорошо, — попытался улыбнуться ей Хэммик.       У них уже был в команде один умник, выдающий полный хаос за порядок. Нил чихнул на другой части корта, а затем раздалась его французская брань на Кевина, который добрался до своей новой жертвы.       — С таким-то маникюром? — хмыкнула Элисон и перевела тему, чтобы отвлечь его.       Она подцепила ладонь парня и взглянула на старый маникюр, который сама же ему и сделала. Ники задумчиво посмотрел на свои ногти.       — С такими нельзя встречать Новый Год. Давай сделаю новый? Как раз Мэтт с Дэн на свидание уходят завтра.       «Новый Год» и «свидание» оцарапали изнутри, но Ники лишь благодарно улыбнулся.       — Хорошо, завтра как раз Аарон с Кейтлин на весь день уходят из общаги, можно у нас в комнате устроиться.       — Выбирай цвета, малыш. Чёрный не приму. И изумрудный тоже, он будет на мне.       Подмигнув, она вернулась к тренировке, пока Кевин Дэй не взорвался к чертовой матери.       С тех пор, как у Нила получилось сплотить команду и уговорить Эндрю брать с собой на тусовки старшекурсников, Ники и Элисон общались гораздо чаще. Это определенно радовало его, потому что он с первого дня в Пальметто хотел найти друзей, но к монстрам все относились с опаской. Сейчас же он рад близкому общению, но не обольщался, он предполагал, что Элисон заметила его состояние и сжалилась. Но и этого ему было достаточно, к себе Ники относился удивительно пренебрежительно.       Рейнольдс ворвалась без стука на следующий день. В руках у неё была огромная сумка со всеми маникюрными приспособлениями и коробка шоколадных конфет. Знала, как порадовать. Девушка скептически осмотрелась.       — Понимаю, Аарон и Мэтт вкуса за всю жизнь не заимели, но ты…? — она обвела рукой комнату.       Единственным украшением в комнате была стеклянная ёлочная игрушка в виде полового члена на ручке окна. Ники трагично вздохнул, он указал рукой на две коробки, что спрятались в углу.       — Я хотел украсить, но… не сложилось.       В тот день они поругались с Эриком, и больше ничего не хотелось.       — Так не пойдёт! — заявила Элисон, — Доставай коробки!       — Эм-м, ты уверена?       — Ещё бы! Как у меня должен получиться новогодний маникюр без новогодней атмосферы?       — Ты как-то чрезмерно ответственно относишься к моим ногтям… — смущённо заметил Ники, понимая, что речь уже не об этом, — У меня всё нормально, Элисон.       Девушка смерила его красноречивым взглядом. Она знала, что нет. Ники не молчал, не игнорировал отправленные ею мемы в общей беседе и, тем более, не забивал на украшение комнаты, если всё было действительно в норме. Элисон искренне заботило, что Ники не в порядке. Она несильно пнула его и указала на коробки.       — Сначала мы наведём здесь красоту. Жди, я схожу за гирляндами, которые нам с Дэн и Рене не пригодились.       Сначала Ники сомневался, что это как-то поможет ему, но Элисон была тем человеком, который добивался желаемого. Она могла устраивать невероятные шоу и повествовать так, словно стояла на сцене перед тысячной публикой, и Ники хохотал до боли в животе от её историй. Они вместе принялись по-новогоднему облагораживать местность, включив праздничный плейлист. Истории плавно перетекали в занимательные сплетни, по комнате растягивались яркие огни. Сверкали гирлянды, маленькая ёлочка была гармонично усеяна украшениями, блестящие снежинки, словно настоящие, разлетелись по комнате, только не таяли. На столе стояли две кружки с приготовленным Ники какао и шоколадные конфеты Элисон.       Ненадолго он отвлёкся от «0» сообщений.       — Погоди! — подскочил Хэммик, — У меня же есть камин!       — Чего? — удивилась она.       Девушка наблюдала, как Ники залез в шкаф и выкинул все вещи, чтобы вытащить… картонный камин с нарисованными огнём и новогодним носком для подарков. Рейнольдс округлила глаза. Парень с самым гордым видом пристроил поддельный камин к стенке, завершая процесс украшения.       — Откуда? — поинтересовалась Элисон.       — В торговом центре стоял. Мне так понравился, я попросил Нила украсть его.       — И он согласился?       — Да, за яблочный сок.       — Буду знать, чем можно подкупить его…       Девушка села на пол у столика, выкладывая всё необходимое для маникюра. Хэммик выбрал нежные жёлтые и голубые оттенки. Элисон на секунду остановилась, когда Ники накинул на её плечи мягкий плед, не заметив чужого взгляда, он потянулся за телефоном. Всё ещё «0» сообщений.       — У тебя лицо поменялось, — отметила Рейнольдс, приступив к процедуре.       — Да так… небольшие проблемы в раю, — неловко ответил Ники, — С Эриком поругался. Из-за ерунды, чувствую себя кретином.       — Уверена, всё образуется, — поддержала она, — Из того, что ты рассказывал, очевидно, что вы дороги друг другу. Во всех отношениях бывают ссоры.       Ники взглянул на её помрачневшее лицо. Они оба подумали про одного человека.       — Извини, — сожалел Хэммик.       — Оставь. Ваймак сказал мне, что со временем эта тоска уживается.       Элисон опустила голову над его ногтями, а Ники всматривался в её стойкое холодное выражение. Она всегда так делала, когда хотела скрыть своё горе.       — И …как сейчас? — аккуратно спросил Ники.       — Почти полтора года прошло. Уживаемся потихоньку.       Он не знал, что сказать и как поддержать, Элисон этого и не нужно. Она и правда уживалась со смертью своего парня, говорить об этом — шажки прогресса.       — Знаешь, я иногда вспоминаю тот день, когда ты одним из первых подошёл ко мне и предложил помощь, хотя наши компании тогда и не ладили.       Элисон подняла лицо и устремила на Ники непривычно тёплый взор.       — Спасибо тебе.       Благодарность неожиданно зацепила его за живое. Чтобы не расплакаться от собственной чувствительности, он разыграл дурочка.       — Ты надышалась, что ли? — в шутку Ники попытался отодвинуть от неё все открытые флаконы лака.       — Считай, подарок на Новый Год. Ты поэтому так часто проверяешь телефон? Из-за Эрика?       Наигранное веселье спало с Хэммика. Потускневшим взглядом он наблюдал, как Элисон докрашивала последний ноготь.       — Он не отвечает. Это тревожит меня. Самую малость…       — Может быть, ему нужно время?       — Надеюсь, это время на прощение, а не на принятие решения о расставании.       — Эй, не накручивай себя. Стал бы он расставаться с тобой?!       Ники не ответил. Ему казалось, что, если кто-то захочет вычеркнуть его из своей жизни, в чём-то это будет справедливым. Так он думал о себе, воспринимал себя, и так завелось с детства. Если в его жизни случалось что-то хорошее — случайность, плохое — заслуженное им наказание. Элисон наблюдала за ними. Сразу, как он спрятал глаза, наполненные грустью, она придвинулась к нему и прижалась плечом.       — Ты чего? — спросила девушка, — Рассказывай.       — Я просто… — Ники споткнулся на слове и нервно выдохнул, — Я хотел бы быть хорошим парнем для Эрика. И не только. Я просто хотел бы быть лучше, но, чтобы я ни делал, каждый раз я всё порчу. Я даже не хочу этого, но раз за разом я ошибаюсь… Я правда стараюсь, хочу, чтобы мной гордились, но только проваливаюсь.       Тон его голоса становился напряженнее, Ники пытался не сорваться, пусть горло и сдавили подкатившие слёзы. Многие говорили, что слёзы — жалость к себе. Он не хотел жалеть себя. И не хотел, чтобы Элисон жалела его. Вот только она и не планировала, она бы могла ударить его за строгость к себе, но на Ники рука не поднималась. После Аарона она пообещала себе не бить лисов. Не из-за Эндрю, а потому что не хотела причинять боль своей семье.       Элисон коснулась его запястья, Ники подумал, что она хочет проверить лак, но вместо этого она взяла его за руку. Поджав губы, он повернулся к ней.       — Перестань быть таким жестоким к себе, Ники. Ты незаслуженно принижаешь себя. У тебя очень много заслуг, поверь мне. Например, ты замечательный брат.       От этих слов он завис. Замечательный? Брат? Он бы не поверил, но Элисон смотрела на него чутко и уверено. Без сомнений, какими терзал себя Ники всю жизнь.       — Да, это так! — кивнула Рейнольдс, — Миньярды те ещё тупорогие бараны, замалчивающие самое очевидное. Если бы ты не был им так дорог, носились бы они с тобой?       Ники никогда на это так не смотрел. Ему хотелось быть рядом и называть их своими братьями, оберегать, насколько он мог, но он точно не подозревал, что был им важен.       — А ещё ты прекрасный друг. Тут тебе придётся поверить мне на слово, малыш.       Всегда роскошная и роковая Элисон Рейнольдс была обладательницей простой и мягкой улыбки. Она сжала его пальцы, и Ники схватился за неё в ответ.       — Я сейчас расплачусь! — предупредил он.       — Плачь! — провозгласила она, — Если тебе так нужно. Новый маникюр от слёз не испортится.       И у Хэммика заблестели глаза.       — Я не закончила. Ты должен это услышать. Замечательный брат. Прекрасный друг. И лучший парень для Эрика. Он тоже так считает, я убеждена. Я слышала, как вы разговариваете друг с другом — так могут звучать только любящие люди.       Ники всхлипнул. Элисон отпустила его ладонь, протянула свою руку за спину парня и легко коснулась головы, прижимая к своему плечу. Он поддался. Слёзы падали на плед. Ему нужно было это услышать, даже если он ещё сам не до конца убежден, ему очень хотелось поверить.       — Спасибо, Элисон, — сквозь дрожь проговорил он.       Она ни за что бы не осудила его за слёзы, и Ники плакал без страха. Солёные дорожки тянулись по лицу. Они продолжали тихо сидеть. Элисон прижалась щекой к макушке Ники, не собираясь его оставлять. Перед ними был картонный камин, над ним висела гирлянда, медленно сменяя цвета.       Стук в дверь заставил их вздрогнуть. Заплаканными глазами Хэммик уставился на Рейнольдс.       — Кто это? — спросил он.       — Откуда я знаю? Это твоя комната.       — Точно!       Пришлось открыть, и перед Ники оказался замаянный в преддверии праздников курьер. Тот уточнил имя и протянул букет жёлтых роз и большую коробку. Элисон с любопытством крутилась за спиной друга. Когда курьер ушёл, они оба приступили к изучению подарка. Цветы оказались в вазе на столе, а коробка вскрыта. Внутри ждал мягкий свитер с рисунком подсолнухов, про который Ники упомянул лишь раз в разговоре с парнем. И распечатанное письмо, текст на немецком.

«Пусть мы и не сможем отметить вместе этот Новый Год, но я загадаю желание — тебя. Будь в тепле, мой лучик солнца. Я люблю тебя. Эрик.»

      Элисон требовала, чтобы Ники перевёл ей на английский. Она расплылась в довольной улыбке.       — Тут в конце приписка, — нахмурился Ники, — «Ты, наверное, опять меня заблокировал и не заметил. Проверь, пожалуйста, я очень хочу отправить тебе сообщение.»       Под громкий смех Элисон он ломанулся за телефоном. Ники схватился за голову, когда увидел, что действительно случайно заблокировал Эрика.       — Я идиот! — протянул он.       — Тут я не буду отрицать! — хохотала Элисон, — Надень свитер, я сфотографирую тебя, и ты отправишь фотку Эрику.       Хэммик вернулся к подарку, он осторожно взял свитер в руки и секунды смотрел на него. Его обволакивало сильнейшее чувство — огромная любовь к Эрику. Он сидел перед Рейнольдс на коленях, они посмотрели друг другу в глаза.       — Я правда… заслуживаю его? — совсем тихо задал вопрос Ники.       Элисон схватила его за плечи и со всей убеждённостью ответила:       — Конечно. Ты заслуживаешь Эрика, ты заслуживаешь любви, и ты заслуживаешь счастья.       На глаза вновь навернулись слёзы. Ники резко обнял её.       — Ты тоже. Ты заслуживаешь всего, Элисон. Не потому что ты многое потеряла, не потому что ты хочешь многим поделиться. Без условий. Потому что ты это ты. Наша потрясающая Элисон.       Она обняла его сильнее и на мгновения прижалась лицом к плечу, стараясь совладать с эмоциями. Когда она отстранилась, Ники заметил уже знакомый блеск в глазах. Он дал понять ей одним касанием, что всё хорошо, плакать нормально.       — Ну и что с твоим лицом? — насмешливо бросила Элисон, — Мне тебя для Эрика с соплями фотографировать?       — Сейчас исправим!       Ники потянулся к ней и прижался к её рубашке, собираясь вытереть нос о ткань. Она пыталась отпихнуть его.       — Нет, Ники, я её только купила!       Он уронил её на пол, Элисон смеялась и трясла ногами, она задела камин, и картонка упала.       — Мой камин! — заголосил Ники и бросился ему на помощь.       Слёзы Элисон были от смеха.       На телефон Ники пришло новое сообщение.