Космос

все оттенки огромного космоса — в синяках на твоей руке. обретающих позже цвет яркого солнца, исчезающих, словно погасшие звёзды на бездушно пустом неземном полотне. семицветное чудо, исток и конец, что в сокровища вряд ли уже обернётся — в грязной луже на плёнке от искр бензина. поздно вечером выскользнув из магазина, неся тяжесть на сердце и ноль в рюкзаке, сжав окурок горячий в холодной руке, потерпи пару метров до съёмной квартиры, чтобы снять с себя тесный костюм человека и отчаянно ждать появления лета, чтобы зиму терпеть не осталось напрасным. по легенде, мной лично придуманной раньше, все легенды становятся лишь отговоркой, сказки — лишь для привитья ребёнку морали: что работа — добро, а бездельничать — плохо. но потом, когда знаю, что вырос хорошим, что трудом заработал себе на жильё, и, с трудом улыбаясь, твержу, что не сложно стать примером хотя б для себя одного, понимаю, что больше не стать космонавтом, и, ступая по радуге, точно не сыщешь ни сокровищ, ни счастья, ни помощи ближним и ещё раз ударю себя по руке. не из злости к себе — из желания видеть, как по коже рассыпется вспышка сверхновой, представлять, будто ты — мой холодный Юпитер, будто я для тебя — необъятное Солнце. и хотя бы в мечтах в мутной луже найдётся заржавевшая мелочь из дырки в кармане, что в богатство хотя бы на миг обернётся, а моя гематома туманностью станет.