Маленькая надежда

Ночь. В палате Хана уже все спали, но не он. Он всё ещё размышлял о том, что произошло сегодня. Он всё ещё чувствовал тяжесть Соён в своих руках и её фантомные прикосновения. А ещё — тяжёлый, оценивающий взгляд альфы на себе. В голове роем кружились мысли об этой крошке: как крепко она вцепилась в него, как сопела у него на руках и та лёгкая улыбка на её губах, когда он только взял её на руки. Эти воспоминания согревали его искалеченное сердце. Джисон знал, что именно он помогает ей, но этот младенец также что-то изменил в его тяжёлой жизни. Минхо сидел и смотрел на спящую Соён. Она впервые так крепко спала. Даже когда Тэмин был рядом, она часто просыпалась и требовала внимания к себе. Поэтому его мысли невольно вернулись к воспоминаниям об том омеге. Когда он впервые увидел его взгляд, то, как Джисон держал Соён, казалось: если забрать её из его рук, он рассыплется, исчезнет так, словно никогда и не существовал. Он держался за неё, как за спасательный круг, не дающий утонуть в море скорби. Это было больно. Сначала альфа сомневался, правильно ли поступил в ситуации с кормлением, но после их личной встречи сомнения исчезли. Они действительно были нужны друг другу, как бы странно это ни звучало. Завтра Джисон должен был снова прийти в обед, чтобы посидеть с Соён. Он сразу предложил свою помощь, когда услышал звонок от руководства Минхо, которому срочно понадобилась помощь в проекте. Минхо не хотел соглашаться, но уверенность Хана в том, что он сможет сам позаботиться о ребёнке, не оставила ему выбора — и он согласился. Что-то в этом омеге заставляло ему доверять. На следующий день. — Подгузники в шкафу, там же и сменная одежда. Смесь спросишь у медсестры, но всё равно не знаю, получится ли у тебя её накормить. Я ненадолго, думаю, часа на два с дорогой, — Минхо носился по палате, ища свои вещи, и никак не мог найти телефон. Хан сидел возле кроватки, в которой спала Соён, и едва улыбался, наблюдая за суетой альфы. — Да где же этот телефон? — уже почти кричал Ли. — В руке, — тихо сказал Хан, наблюдая за его растерянным видом. — А? — Он у вас в руке. Минхо поднял руку, в которой и правда лежал телефон, и посмотрел на омегу, не зная, что сказать. — Не переживайте так, с Соён всё будет хорошо, я за ней присмотрю. Можете спокойно идти на работу. — Да, я не переживаю, просто… — Просто вам тяжело доверить ребёнка чужому человеку, понимаю. Но уверяю, я ничего плохого ей не сделаю и не украду. Вы сами видели — я едва передвигаюсь по больнице. — Я ничего такого не имел в виду. — Верю. — Давайте я дам свой номер, чтобы в случае чего вы могли мне позвонить. Альфа подошёл к тумбе, на которой лежал его блокнот, быстро написал номер и протянул листок Хану. — Вот, если что-то будет не так — звоните, я всё брошу и сразу приеду. Омега взял листок и, глядя ему прямо в глаза, словно в самую душу, сказал: — Спасибо. Теперь поезжайте. Чем быстрее вы уедете, тем быстрее вернётесь. Фраза была самой обычной, но то, как Джисон это сказал, глядя ему в глаза, сразу успокоило Минхо. Он отвёл взгляд, взял сумку и открыл дверь. Но что-то заставило его обернуться на пороге, словно какая-то нить тянула за душу. Альфа снова посмотрел на омегу, который уже смотрел самым нежным взглядом на маленькую соню в кроватке, и коротко сказал: — Я ненадолго. Не скучайте тут без меня. И вышел из палаты, не ожидая ответа. Его вызвали на работу, чтобы передать список правок в архитектурный проект, который он вёл уже около трёх месяцев. Он был важным, ведь заказчиком выступало государство. Когда он зашёл в кабинет Бан Чана, после полутора часов внесения изменений первое, что его спросили, было: — Как там ребёнок? Да, Бан Чан был его руководителем, но прежде всего он был другом, на которого можно было положиться в любой ситуации. Поэтому он первым узнал, что Тэмин бросил их. Чан не говорил длинных речей поддержки, просто сказал: Иди к Соён, ты ей нужен. Я подпишу твоё заявление на отпуск, не переживай. Это было именно то, что нужно было Минхо — ни больше ни меньше. На этом и держалась их многолетняя дружба. — Всё хорошо. Мы нашли выход из ситуации, теперь она меньше плачет и скоро начнёт есть. — И что же на этот раз придумал твой гениальный мозг? — спросил Чан, откинувшись в кресле. — Это не я. Просто мне помогает один омега, он сейчас с ней. — О-о-о, с этого места подробнее. Что за омега? Сколько лет? У него есть альфа? — Что за допрос? — Ну ты теперь свободен. Может, судьба подкидывает тебе вариант, как вылечить разбитое сердце. — Почему ты сразу начинаешь? По сравнению с его проблемами мои уже не такие глобальные. — А что у него случилось? Его тоже бросили с ребёнком? — Нет. Он потерял ребёнка в аварии. — Ничего себе… Тогда у него проблем явно больше твоих. И как он держится? — Врач сказал: до того, как он узнал обо мне и Соён, он не хотел жить. Но вчера и сегодня я видел, что он нашёл смысл жить дальше — это видно по его глазам, когда Джисон смотрит на неё. Там столько тепла и заботы, хоть всё это и перекрывает боль утраты. — Ты так внимательно смотрел на… как ты сказал его зовут? — Джисон. Хан Джисон. Да, я внимательно смотрел, чтобы понять, можно ли ему доверять. Обычная осторожность. Это всё? Допрос окончен. Вот исправленный проект. Я поехал. — Ну езжай к своим, тебя тут больше не держат. Если что-то будет не так — позвоню. Минхо уже не слушал Бан Чана и быстро покинул кабинет, даже не сказав «до встречи». Слова Чана заставили Минхо задуматься: а правда ли он так внимательно наблюдал за этим омегой и зачем он это делал. Когда Минхо вошёл в палату, он не ожидал увидеть Джисона, спящего, прислонившись к кроватке. Его рука крепко держала руку его дочери, которая тоже спала, но уже в другой одежде. Значит, она просыпалась, и Хан переодевал её. Минхо смотрел на спокойное лицо омеги. Впервые он мог рассмотреть его внимательно. Взгляд альфы скользил по лицу, останавливаясь то на закрытых глазах, которые слегка прикрывали упавшие кудри, то на родинке на щеке, похожей на шоколадную крошку, которую забыли стряхнуть. А потом остановился на губах. На них взгляд задержался дольше всего. Сейчас они были немного бледными и потрескавшимися, но какими бы они были, будь он здоров и счастлив — наверняка такими, от которых невозможно отвести взгляд: красными, блестящими, особенно после поцелуя. Стоп. Что?! Он только что подумал о том, чтобы поцеловать Джисона. Эта мысль напугала его — он видел этого омегу всего несколько раз в жизни, а такие мысли уже появились. Почему? Минхо подошёл к Джисону и легко толкнул его за плечо. — Джисон, просыпайся. Я уже вернулся, можешь идти к себе отдыхать. Хан медленно открыл глаза и посмотрел на альфу. Этот сонный взгляд заставил сердце Ли на миг остановиться. Что с ним происходило? — Вы уже здесь? Соён просыпалась. Я сменил подгузник, переодел её и немного покормил. Она не съела всё, но хотя бы половину. Это уже что-то. — Да, ты молодец. Теперь иди к себе, дальше я сам, — голос альфы был тихим и немного отстранённым. — Хорошо, я пойду. Кстати, завтра я не смогу прийти — нужно сдать много анализов, чтобы убедиться, что моё молоко безопасно для малышки. Если всё будет хорошо, я приду послезавтра утром. — Хорошо, договорились. Буду ждать. Омега медленно поднялся с кресла и вышел, не сказав ничего напоследок. Весь следующий день Минхо провёл в раздумьях: что с ним происходит, почему он постоянно думает о Джисоне, почему так внимательно за ним наблюдает и почему, чёрт возьми, хочет его поцеловать. Но от этих мыслей его постоянно отвлекала Соён, словно чувствовавшая отсутствие омеги и снова становившаяся беспокойной. Возможно, за это альфа был ей благодарен. Ему было проще переживать за ребёнка, чем за собственные непонятные чувства. Но они снова напомнили о себе вечером, когда ему пришло сообщение с неизвестного номера: Это Хан Джисон. Анализы в порядке, завтра приду на первое кормление. Эта короткая фраза снова подняла волну мыслей, не дававших ему уснуть. Рано утром в дверь постучали. Ни Минхо, ни Соён уже не спали, так что звук их не разбудил. Когда дверь открылась, в комнату вошёл Хан. Сегодня он был один, без медсестры, а значит чувствовал себя лучше. — Привет, я пришёл покормить Соён. Она не спит? — Нет, недавно проснулась и, на удивление, не капризничала — словно знала, что ты скоро придёшь, — ответил альфа, держа её на руках. Омега подошёл и протянул руки, молча спрашивая разрешения. И Минхо без лишних слов переложил дочь ему в руки. — Можно я буду рядом? Хочу убедиться, что всё будет хорошо? — Да, я не против. Это всё-таки твоя дочь. Омега удобно сел в кресло. Одной рукой держал ребёнка, другой приподнимал футболку. В этот момент альфа отвернулся, чтобы не смущать Джисона, и просто слушал его голос. — Ну же, Соён, давай кушать. Минхо услышал возню, а затем тихие причмокивания. — Она ест, Минхо, она ест, посмотри! — радостно прошептал Хан. И альфа посмотрел. Действительно, Соён наконец-то ела и не плакала. На эмоциях Минхо не понял, как подошёл ближе и быстро оставил поцелуй на лбу омеги. А когда осознал это, сам был в шоке. — Эм… прости. Я не должен был этого делать. Прости. Просто я… я… — Просто ты рад за неё, я понимаю. Теперь она ест — и это главное. Я смогу приходить три раза в день, а на ночь буду сцеживать молоко. Ты будешь кормить её из бутылочки. — Да, конечно, без вопросов. А может, тебе было бы удобнее остаться здесь, чтобы не ходить туда-сюда? Минхо снова не понял, как так вышло, что его рот оказался быстрее мыслей. — Я не знаю… это будет выглядеть странно… Он не успел договорить — в палату постучали. Затем вошла медсестра, которая всегда сопровождала Хана. — Господин Хан, к вам посетитель. Я сказала, что вас сейчас нет, но он настаивает. Он представился как Хван Хёнджин. — А, Хёнджин… Передайте ему, чтобы подождал меня в коридоре возле моей палаты, я скоро выйду. — Хорошо. — Это придурок, зачем приехал раньше времени. Я же говорил ему не рваться сюда, — тихо пробормотал Джисон. — Может, это не моё дело, но кто такой Хёнджин? — спросил Минхо, и в его голосе появилось раздражение. — Вы правы. Это не ваше дело, — резко ответил омега. — Хорошо. Молчу. Минхо отошёл и уткнулся в телефон, делая вид, что там что-то интересное. После кормления Соён выглядела самой счастливой девочкой на свете. Она много улыбалась, а потом уснула, когда её уложил Хан. — Я приду около двух, — сказал он перед выходом. Ни «удачи», ни «до встречи». Минхо думал об этом и о том, почему Джисон стал таким холодным. Возможно, дело было в Хёнджине. Минхо ещё долго сидел в палате, не отрывая взгляда от спящей Соён. Её дыхание было ровным и спокойным. Его — нет. Хёнджин. Это имя застряло в голове, словно заноза. Он не знал, кем был этот альфа для Джисона, но точно знал одно — после его появления омега отдалился. И это… болело. Минхо поймал себя на том, что ему не нравится это чувство. Не нравится, как сжимается грудь, когда он представляет Джисона рядом с кем-то другим. Не нравится, что ему хочется знать больше, чем ему позволили. — Какое мне до этого дело… — тихо прошептал он. Но ответ был слишком очевиден. Соён тихо пошевелилась во сне. Минхо сразу наклонился и осторожно положил ладонь ей на спину. — Я здесь. Всё хорошо. И вдруг понял, что ждёт не только следующего кормления. Он ждал Джисона. Не как человека, помогающего его дочери. Не как омегу с тяжёлой историей. А как того, кто уже успел занять место в его мыслях куда глубже, чем это должно было быть возможным. И от этой мысли Минхо впервые не отвернулся. Когда Джисон вернулся около двух, Минхо почувствовал это сразу. Он вошёл тихо, профессионально, без лишних слов. — Она спит? — Да. Но ей все равно нужно поесть. Короткие фразы. Ни одного взгляда в глаза. Минхо молча наблюдал, как Джисон берёт Соён на руки. Но теперь всё было иначе. Омега был собранным, сдержанным, словно между ними снова выросла стена. — Хёнджин… — вырвалось у него раньше, чем он успел подумать. — Он важен для тебя? Джисон замер. Всего на мгновение. Но Минхо это заметил. — Это не имеет значения, — тихо ответил он. — Сейчас я здесь ради Соён. Не больше. — А раньше? — настаивал альфа. Джисон медленно поднял на него взгляд. В его глазах снова была та самая боль — глубокая, старая. — Раньше у меня был ребёнок, — ровно сказал он. — И смысл жить. — А теперь я просто делаю то, что могу. Не путай это с чем-то другим, Ли Минхо. Это было не зло. Это было защитно. Минхо сжал пальцы. — Я не путаю, — тихо ответил он. — Но если ты думаешь, что для меня это просто… ты ошибаешься. В палате повисла тишина. Соён тихо вздохнула во сне, словно напоминая — они оба здесь не случайно. Джисон первым отвёл взгляд. — Я приду вечером, — сказал он. — Как обычно. Но в этот раз, выходя, он на мгновение задержался у двери. — Спасибо… что доверяешь мне её. Минхо ничего не ответил. Потому что если бы он заговорил — сказал бы слишком много.