Один из тех дней

Меня зовут Марин Дюпен-Чен. Волосы: чёрные с красной прядью. Глаза: тёмно-синего цвета. Возраст: 18 лет. Род деятельности: студент колледжа «Франсуа Дюпон», дизайнер-фрилансер, а также…       Хранитель камней чудес и единственный герой Парижа.       «И я устал от этого»       Пять лет я защищаю город, и это трудно. Сегодня я снова почувствовал это. — Марин, ты как?       Я осознал себя сидящим за столом, тупо пялящимся в потолок. На часах было 7:00. На мне не было верха. Ну как… Почти вся верхняя часть тела были обмотаны бинтами, зашиты и обмазаны мазями разной степени полезности, при этом боль не спешила уходить. — А, всё хорошо, Тикки, — сказал я спокойно, хоть и вышло не очень. Мне надо было закончить эскиз для заказа, но я отвлёкся. — Опять думаешь об этом, — обеспокоенно спросила маленькая квами. — Помня наш разговор на эту тему, предпочту закрыть её сейчас, — с нажимом процедил.       Молчание повисло в комнате. Я продолжил работу. Через какое-то время Тикки взволнованно закружила и сказала: — Марин, у нас проблемы. Новый злодей. — Тикки, трансформация!       Красный свет окутал моё тело и обратился костюмом. Мой взгляд остановился на зеркале. На миг промелькнуло воспоминание обо мне, но только более молодом. Когда я только-только надел этот костюм, он был другим... Более простым и ярким...       Мысли уносили меня всё дальше в прошлое, но мысленная оплеуха от Тикки привела меня в чувство.       «На это нет времени», — мысленно упрекнул себя и выпрыгнул в люк над собой, а потом залез на крышу и огляделся. Очередной злодей был не особо далеко. Почувствовав смрад тёмной энергии, побежал к его источнику по крышам. Пока я бежал, видел только-только отстроенные дома.       «Хищная Моль стала намного сильнее. Одна только сила созидания теперь не может справиться со всеми последствиями наших сражений, так как теперь она комбинирует силу своего талисмана с силой разрушения… Чёрт.»       Придя туда, где смрад стал просто невыносим, я увидел огромного голема (четыре этажа ростом, да-да), что шёл к мэрии города.       «Её сегодня нет.» — КАК ТЫ ПОСМЕЛ! КТО ДАЛ ТЕБЕ ПРАВО ЗАКРЫТЬ МОЁ ЗАВЕДЕНИЕ, МЭР БУРЖУА!       Он занёс руку с обломком здания, чтобы разрушить мэрию.       «Вот же блять.»       Я метнулся на землю к нему за спину и выстрелил лучом энергии, который изогнулся и обвил руку этого гиганта. — ЭЙ! Кучка комплексов! Сколько ни расти, лучше от этого не будет! — КТО ЭТО СКАЗАЛ?! — спросил он и огляделся и не увидев никого своего размера, он посмотрел на… меня. — ДА ТЫ ХОТЬ ЗНАЕШЬ, КТО Я ТАКОЙ?! Я ВЕЛИКИЙ И МОГУЧИЙ КОРОЛЬ ГОЛИАФ! Я прыгнул на ближайшую к нему крышу, чтобы поравняться с ним. — Король? Не уверен. Ты конечно парень большой, но честно говоря больше похож на обиженного ребёнка, чем на что-то великое. Без обид.       Он начал махать руками и разнёс здание, с которого я спрыгнул.       «Зданию конец. Благо, я убедился, что ни одного человека на расстоянии в один километр нет. Итак, что мы имеем? Большой, злой и тупой. Легко поддаётся на провокации. Ронять нельзя. Землетрясение неизбежно, если упадёт», — «Акума... Скорее всего внутри каменной оболочки. Придётся как-то достать. Медленный, но катастрофически сильный…», — думал я пока чуть не пропустил удар и не принял его на скрещённые руки. Он чуть меня не раздавил.       «Ладно. С медленным поторопился…»       Отвлекаться на боль во всём теле не было времени. Я чуть отступил и прыгнул к нему на руку и побежал по ней. На моих руках сформировались перчатки из энергии.       Сконцентрировав силу в одной перчатке, я ударил ему по лицу. Он отшатнулся, и я отпрыгнул от него и приземлился на землю.       «Он видимо не ожидал удар такой силы... Момент неожиданности потерян...», — не весело хмыкнул я. — АААААААААЙ! КАК ЖЕ БОЛЬНО! Я РАЗДАВЛЮ ТЕБЯ, БУКАШКА! И ЗАБЕРУ СЕРЬГИ С ТВОЕГО ХЛАДНОГО ТРУПА! — Ты не смотри, что ростом мал. У меня в штанах амбал. И тебя в рот еб… — не дал он мне закончить свою очень важную мысль, так как пришлось уворачиваться из-за его удара по земле, которым он создал небольшое землетрясение и этим разнёс несколько зданий.       «Надо его как-то обездвижить»       Далее слова были излишни, так как начался бой. Уворачиваться от его ударов было непросто. Пару раз он меня задел, а то и бил с прямым поподанием, при этом отправляя меня в здания. Больно, но найти что-то в этой махине было нереально. И тут зажёгся небольшой огонёк. Как я понял, Акума находится у него в центре груди. С трудом извернувшись, приблизившись к тому месту и ударив туда со всей силы, я смог пробить каменную броню, а затем смотрел, как она достаточно быстро зарастает камнем, более крепким, чем был.       «Можно было бы задачку и попроще сделать, сука!»       Но не время унывать. Продолжая уклоняться от его рук и паралельно прикидывая свой запас энергии, я создал копьё, но вместо обычного навершия там… была буровая установка.       «Ну… надеюсь, что это поможет», —устало подумал я.       Уйдя от нескольких его взмахов, ударив со всей силой перчаткой по ноге, у меня получилось поставить его на одно колено, и я снова создал верёвку, обвил вокруг его руки и закрепил её в земле настолько, насколько это возможно. Затем я сделал так же и со второй. Голеаф не может пошевелиться и я, воспользовавшись его ситуацией, подпрыгнув и предварительно раскрутив бур, воткнул ему это копьё прямо в центр груди.       «Ну же... давай!» — ААААААААААААААА!       Его боль означала, что я почти добрался до Акумы. Он кричал, пытался вырваться из пут и у него получилось высвободить одну руку, но было уже слишком поздно.       Когда вытащил копьё, в нём уже была бабочка. Развеяв копьё, я взял в руки бабочку и очистил её. — Чудесный Лорд-Баг, — сказал я шёпотом, и из меня вырвался поток энергии, который начал восстанавливать все здания. Тем временем акуманизированный превратился обратно в человека. Он же посмотрел на меня со страхом. — Простите меня, пожалуйста, Лорд-Баг. Я не хотел... — оправдывался он.       Я же, ничего ему не сказал. Просто смотрел как он нервно встаёт и уходит.       Страх, да? Многие сейчас на меня так смотрят. А всё случилось где-то два месяца назад.

Flashback

      Очередной день, очередной злодей, неизвестность, плохое настроение из-за недавнего инцидента. Интересно. Что могло пойти не так? — Эй! Эй! Ты меня слышишь? Я с тобой говорю! Почему моё новостное агентство не восстановилось? Как мне теперь работать? Да ты хоть знаешь, сколько у меня денег было? Да ты хоть знаешь, кто я такой? — Нет. Простите, но я и сам не знаю, почему ваш банк не восстановился. Я приношу свои искренние соболезнования, — сдержанно ответил я и попытался уйти. «Хищная Моль стала сильнее. После последних сражений не всё удаётся восстановить, не всех вылечить или убрать эффекты от способностей Акум», — размышлял я. — «И это так же верно и для меня. Так. Стоп. Хватит. Не думай об этом. Будет только хуже.» — Соболезнует он! Ха-ха! Я прям вижу скорбь в твоих глазах! Да что ты знаешь! Ты такой же чудик, как и они. Бегаешь в трико и дерёшься с ними. Хорош герой. А о других даже не думает. Такими темпами ты вообще никого, ничего и никогда не спасёшь!       Я остановился и медленно сжал кулак. Слова этого человека задевали. У меня пронеслись перед глазами воспоминания месячной давности. Об одной из первых жертв возросшей силы Хищной Моли.

***

      Враг был побеждён и очищен. У меня на руках лежало тело человека, мужчины. Кровь текла из него, и я не мог ничего. До ближайшей больницы было очень далеко, а скорая не успеет. Йо-йо было разломано. Я рыдал над телом человека, с которым недавно поссорился и так не смог примириться. — Марин, не вини себя. Ты ни в чём не виноват.       Я смотрел на него, не в силах произнести ни слова. Сердце разрывалось от боли. — Тихо, — прошептал я. — Пожалуйста, не говори. Ты сможешь продержаться ещё немного.       Слеза скатилась по его щеке, и я почувствовал, как внутри меня всё сжимается от отчаяния. — Марин, я так сильно тебя люблю. — Нет... — сдавленно проговорил, сжимая его руку. — Не смей закрывать глаза. Ты не можешь оставить нас. Не можешь оставить маму и меня. Ты не должен был это делать! Я должен был быть там вместо тебя…, — я перешёл на крик.       Я всхлипнул, чувствуя, как слёзы застилают глаза. — Папа, я так тебя люблю, — прошептал, сжимая его пальцы. — Пожалуйста, не оставляй меня. — И я тебя люблю, — тихо ответил он, его голос дрожал. — Больше, чем ты можешь себе представить.       Его дыхание становилось всё более прерывистым, и я понял, что время уходит. — Папа, держись, — умолял я, не отпуская его руку. — Пожалуйста, держись.       Том Дюпен умер 4 сентября в 12:45.

***

      У меня похолодело внутри. Боль и усталость, преследовавшие последние несколько месяцев, тяготили. За эти пять лет я... Устал. Устал быть тем, на ком лежит ответственность, которую я не просил. Да, по началу всегда так, интересно, загадочно, но уже потом, кода никакие твои действия не приносят желаемый результат, когда ты уже через многое прошёл, когда каждый, кого ты любишь и кем дорожишь по своему отдалился от тебя и ты остался один с этой чёртовой шкатулкой... — Повтори, — процедил я, и в моём голосе зазвучала холодная угроза. — Что... — хотел он что-то спросить, но осёкся, видя мой взгляд пропитанный злобой. — Ты думаешь, я здесь, сражаюсь с вами ради забавы? Думаешь, спасаю вас просто потому, что мне так хочется? Нет. Я делаю это, потому что из-за безумных планов какой-то сумасшедшей сволочи, я, моя семья и дорогие мне люди можем погибнуть, — я подошёл к нему, взял за воротник и продолжил холодным тоном, — Такие как ты — неблагодарные ублюдки, от которых я только и слышу упрёки и претензии. Хотите, чтобы кто-то другой вас спасал? Пожалуйста. Вы не стоите и капли усилий и терпения. Хочешь знать, почему? — в этот момент моё лицо исказила злобная ухмылка. Кажется я тогда вообще перестал себя, — Ты ведь у нас главный по новостям, так что слушай сенсацию: людей, которых поражает чёрная бабочка, никто не заставляет становиться злодеями. Хищная Моль всегда спрашивает носителя: хочет ли он сил для мести? И все вы, как один, говорите «да». Почему я это знаю? Потому что я видел, как человека унизили перед семьёй, коллегами и клиентами. Он злился из-за несправедливости, и, конечно же, к нему прилетела Акума. Но когда она вселилась в него, он сказал «нет». Три простые, но таких мощные буквы. А вы даже на это не способны.       Я замолчал. Человека, которому всё это вещалось, прислонил, при этом держа его за ворот рубашки, словно хотел задушить. Я сам был на грани взрыва. — Отныне и впредь я буду сражаться только за себя, — прошептал я, едва слышно, — Потому что каждый акуманизированный считает своим долгом снять серьги с моего тела.       С этими словами я отпустил его и, не оглядываясь, ушёл.       Новость разлетелась со скоростью света. Уже к вечеру на всех новостных каналах шли репортажи о моём выступлении. Люди обсуждали, спорили, осуждали.

End of flashback

      Я стоял на крыше здания и смотрел вниз. Всё выглядело так, будто ничего не произошло. Я уже собирался уйти, но усталость не помешала мне уклониться от удара. — О-хо-хо, — сказал я с улыбкой. — Тише, тише. Сегодня Леди Нуар не в духе. Посмотрим, как долго это продлится. Она попыталась нанести ещё один удар. — Ну подумаешь, — фыркнул я, — я всего лишь сделал твоей мамзели больно. Она сама виновата, что создаёт таких сильных монстров.       Кошка продолжала атаковать, а я уклонялся или отбивал удары. Но один из её мощных пинков отправил меня в трубу. Я успел перехватить её руку, которая тянулась к моей серёжке, и ударить её в лицо. Затем я оттолкнул её ногами. — Ух, — выдохнул я. — Становится жарко. Ты сегодня просто огонь. — Замолчи, — процедила она. — Эх, воспоминания. Когда-то мы работали вместе, а теперь ты на стороне Бражника. Я пытался переубедить тебя, думал, что Бражник тебя контролирует. Но спустя три года бесплодных попыток я понял, что ты не отступишь, хотя я всё ещё люблю тебя. И был дураком, когда этого не понимал. Возможно, если бы я тогда это понял, не оказался бы в такой ситуации. Я прижимал её к земле и затягивал руки наручниками из энергии. — Прости, моя леди, — сказал я, — но этот раунд за мной.       Хотя, этот бой был незначительным. Она просто выпускала пар, выплескивая накопившийся гнев.       Она попыталась атаковать, но я перехватил удар и направил её руку за спину. Затем я сел на крышу и потянул её за собой. Мы сидели так некоторое время. — Сильно больно было? — спросил я. — Ты даже не представляешь насколько, — ответила она. — Когда мать создаёт более сильного слугу, между ними образуется такая сильная связь, что передаётся даже физическая боль. Чем ты победил Короля Големов? — Я загнал бур ему прямо в грудь, — сказал я. — Но вот с моей неспособность представить ты ошиблась. Вы каждый раз доставляете мне немало «удовольствия».       Она посмотрела на меня с раздражением, но потом в её взгляде появилась усталость. — Мой лорд, может, нам стоит прекратить это противостояние? Вместе мы сможем… — Угробить сотню-другую человек из-за вашего желания или… Ах да, вы хотите воскресить человека. Я прав? Она не ответила. — Я думаю, ты понимаешь, какую цену придётся заплатить за это. Ни одна жизнь не стоит таких жертв. Ни моя, ни твоя. — Он был очень дорог нам, — сказала она. — А он бы хотел, чтобы вы его воскресили таким способом? Возможно, он любил вас обоих, раз вы так рвётесь его оживить. Но ничего хорошего из этого не выйдет… Мы замолчали. — Кошка, — сказал я, — я люблю тебя. Она выпучила глаза. — Не пойми неправильно, — продолжил я. — Я говорю это не потому, что хочу переманить тебя на свою сторону. Это просто факт, который я понял слишком поздно. Прости.       Я поцеловал её в макушку, встал и пошёл к краю крыши. Она последовала за мной. — Милорд, постой, — сказала она. Я повернулся к ней и твердо сказал: — Я не перестану пытаться. С этими словами я поклонился и спрыгнул с крыши. Никто не гнался за мной. Уже у себя дома я лёг на кровать и произнёс: — Тикки, детрансформация. Костюм исчез, и я почувствовал боль во всём теле. Тикки быстро подлетела к тумбочке и что-то сделала. Я уже начал закрывать глаза, как на лоб мне поставили стакан, и я открыл их. — Это обезболивающее. Выпей. — Спасибо, — тихо ответил я, глядя на маленькую квами, опустившую голову. Она дрожала, словно пыталась сдержать слёзы.       Я посмотрел на часы: 11:40. До начала пар оставался ещё час. Времени хватит, чтобы доделать хотя бы часть заказа. — Ещё час до пар. Надо успеть, — твёрдо сказал я, но в голосе проскользнула усталость. Тикки подняла голову и посмотрела на меня с укоризной: — Тебе нужно отдохнуть… Я лишь пожал плечами. — Никто не сделает мою работу лучше меня. Помнишь, ты мне так говорила?       Тикки подлетела к банке с печеньем, но даже не взглянула на лакомство. Её голос стал тихим: — Марин, я просто хочу, чтобы ты был осторожен. — Я в порядке, — ответил я, стараясь звучать уверенно. Но внутри всё клокотало.       Через полчаса я поднялся, чтобы подготовиться к выходу. Нужно было сменить бинты. Я зашёл в небольшую уборную и встал перед зеркалом. Развязывая их, я заметил, что Тикки принесла мазь и новую пачку бинтов. Снимал я их аккуратно, стараясь не причинить себе боль. Под окровавленными лоскутами ткани обнажалось моё тело, покрытое шрамами. Мышцы бугрились, но при этом тело было сухим. Постоянные бои, бег по крышам и угроза смерти сделали своё дело.       Стоя перед зеркалом, я коснулся относительно свежего шрама на животе. — Да уж, — пробормотал я, глядя на своё отражение. — Клоуны с бензопилами всё ещё на ходу? — попытался я пошутить. Я очистил рану спиртом, нанёс мазь и начал бинтовать. — Это не смешно, Марин! Сколько раз я тебе говорила! — Тикки подлетела ближе, её глаза сверкали. — Бражник стал сильнее! Мой костюм больше не защитит тебя от смертельных травм! Ты можешь погибнуть. Я замер. Её слова пронзили меня, как острые стрелы. — У тебя ведь есть талисманы! — продолжила Тикки, её голос дрожал от волнения. — Ты можешь привлечь на свою сторону множество людей. Даже своих друзей. — Они мне больше не друзья, — сказал я, глядя в зеркало. — И ты знаешь, что я этому поспособствовал. — Ты думаешь, они полностью от тебя отказались? — Тикки подлетела ко мне. — Они волнуются за тебя больше, чем ты сам, хотя и не показывают этого. — В их дела я не лезу, — отрезал я, отворачиваясь. — Как будто это повод отказываться от их помощи! — Тикки повысила голос. — Ты ведёшь себя как ребёнок! — А ты хочешь, чтобы они погибли? — спросил я, чувствуя, как внутри закипает гнев. — Я этого не хочу и рисковать их жизнями не могу. — Я не хочу, чтобы ты умер! — Тикки закрыла глаза, её голос дрожал. Между нами повисло тяжёлое, гнетущее молчание. — Всё, закрыли тему, — сказал я, стараясь звучать как можно твёрже. Тикки ничего не ответила. Она отвернулась и полетела к окну. «Этот день будет долгим», - думалось мне.       Я вышел из уборной и двинулся к выходу. На мне были чёрная водолазка, узкие джинсы с рваными коленями, чёрная сумка на плече, перчатки без пальцев и красная толстовка с капюшоном. Дополняли образ чёрные ботинки. Лицо выглядело уставшим, поэтому я надел медицинскую маску. Я не хотел, чтобы кто-то заметил моё состояние. «Раньше я одевался более стильно», — подумал я, глядя на своё отражение в зеркале.       Я выбежал из здания и направился к колледжу. Надеюсь, сегодня без происшествий.       Я вошёл в класс и сел за самую дальнюю парту, где никого не было. Решил закрыть глаза.

***

В больнице передо мной лежала женщина с тёмными волосами. Обычно она была полна энергии и радости, но недавняя ссора с сыном и смерть мужа сильно её подкосили. Хищная Моль предложила ей избавиться от боли в сердце, и она согласилась. Но один «герой», движимый своими неудачами, так жестоко её избил, что она отдала ему некий предмет и упала на землю. «Герой» в ужасе отнёс её в больницу и прошептал: «Прости меня, мама».

***

      Звонок вырвал меня из сна. Начался урок. «Странно, Адрианы сегодня нет. Обычно она не пропускает занятия», — подумал я. Рядом со мной никого не было, и это меня устраивало. Всё шло своим чередом: меня пару раз вызывали к доске и даже спросили о здоровье.       Во время перемены я слушал разговоры однокурсников. Они обсуждали предстоящий зимний бал и сетовали на необходимость рано начинать подготовку. «Понятно, почему так рано. Последний год. Они надеются, что Акума их не настигнет, и хотят оторваться за прошлые годы», — подумал я.       В груди кольнуло воспоминание о прошлогоднем бале с Люси. — Хей, Дюпен-Чен, а с кем ты пойдёшь на зимний бал? Неужели в нашей группе нет девушки, которая согласится? — Леон театрально огляделся. — Нет? Может, с мамой под ручку? Ах да, — ехидно добавил он.       Леон облокотился на мою парту, и вокруг начали шептаться. Только Алан, Нина, Клод и Натали смотрели на меня. Я проигнорировал их. — Он нарывается, — услышал я шёпот. «С чего Леон начал до меня докапываться? Раньше я претендовал на Адриану, и он бесился. А сейчас что? Надо что-то ответить, чтобы он отстал», — подумал я. — Всё решает жребий. Хотя, для тебя, Леон, я могу станцевать. Но помни: можно только смотреть. Хотя за дополнительную плату… — я подмигнул ему с милой улыбкой. Все ахнули. — Да как ты смеешь! — закричал Леон. — Понятно, почему все тебя бросили. Ты оказался педиком, — закончил он. — Воу-воу. Я думал, ты более прогрессивный. Мне не важно, кто будет моим партнёром. Главное — хорошо провести время, — сказал я, приблизившись к нему и положив руку на щёку. — Иди ты! — Леон развернулся и ушёл. «Ну и представление. Кошка бы оценила. Хотя в прошлый раз я отломил кусок парты и заставил его заткнуться», — подумал я.       Остальной день прошёл относительно спокойно, если не считать косых взглядов, которыми меня провожали однокурсники.       Они, возможно, обсуждали моё поведение, но я старался не обращать внимания. Выйдя из учебного заведения, я столкнулся с плотной стеной дождя. Вода лила как из ведра, и я пожалел, что не взял зонт. «Вот же чёрт… Ладно, патруль и поиски никто не отменял», — подумал я, глядя на часы. Было 17:10, и я рассчитывал вернуться домой к 19:00. Но судьба распорядилась иначе. Я напал на очередной след Хищной Моли, хотя он и оказался тупиковым. Дождь закончился, когда я уже вернулся к пекарне, и я смог насладиться моментом спокойствия.       Однако впереди меня ждала ещё одна задача — закончить работу.       Подходя к дому, я заметил синюю макушку. Кто это? Что она здесь делает? — Привет, Люси, — сказал я почти равнодушно, стараясь скрыть удивление. Она улыбнулась, но взгляд отвела. — Привет. Мне позвонили из больницы и сказали, что мадам Чен проснулась. Ты тогда оставил мой номер им. До тебя дозвониться не смогли. «Бражник меня подери…» — мелькнуло в голове. — Посетить её сейчас нельзя, уже слишком поздно, — добавила она. — Спасибо за информацию, — ответил я вежливо, хотя в своём голосе заметил нотки грусти.       Между нами повисло неловкое молчание. Я подумал о её словах: «Не более чем друзья». — Может, чаю? — предложил я, пытаясь разрядить обстановку. — Нет, спасибо. Уже поздно, а мне завтра рано на работу, — вежливо отказалась она, хотя я уловил в её голосе нежелание. — Ещё раз спасибо и пока, — попрощался я, стараясь не смотреть ей в глаза.       Она кивнула и направилась к себе. Я какое-то время смотрел ей вслед, чувствуя странное ощущение пустоты. Затем я зашёл в пекарню, чтобы закрыть её. Приходилось подождать до 22:30, выпроводить работников, которых мама наняла на место отца, и закрыть пекарню.       Выдохнув, я наконец направился к себе. В комнате я снял верхнюю одежду, надел домашнюю и осмотрелся. На тумбочке стояла фотография нашей компании: я, Алан, Нина и... Адриана. Мой взгляд задержался на её лице.                   Воспоминания нахлынули волной. «Извини... Но я люблю другого», — прозвучали её слова в моей голове.       Я положил фото обратно на тумбочку и сел за стол. Проработал за компьютером до 2:00 ночи, отправляя последний заказ. Когда я наконец лёг в кровать, усталость навалилась на меня. Я чувствовал, что день был тяжёлым, но знал, что впереди ещё больше испытаний. — Тикки, ты не спишь? — прошептал я, чувствуя, как квами подлетела ко мне. Она устроилась на моей груди, и я почувствовал её тепло. — Прости меня... За мои слова. Я ничего такого не имел в виду. Я правда не хочу потерять ещё кого-то из близких мне людей, — сказал я, чувствуя, как мне становится грустно. — Марин, ты хороший и добрый человек, — ответила она мягко. — И хоть я и не могу понять людей полностью, но по моему опыту все те носители, кто шёл по твоему пути, не справлялись. Им требовалась поддержка и помощь... — Потерпи. Осталось немного. Я чувствую это. Скоро всё закончится, — сказал я с уверенностью, хотя в глубине души понимал, что это может быть не так. — Но вдруг ты проиграешь и сломаешься? — тихо спросила она, глядя на меня своими большими глазами. — Нет. Я выиграю, — ответил я, целуя её в лоб. — Я выиграю.       Тикки кивнула и устроилась поудобнее. Я закрыл глаза, чувствуя, как усталость берёт своё. Завтра будет новый день, новые испытания. Но я был готов. Готов бороться за свою жизнь, за свою семью, за тех, кого люблю.