Последний герой

Когда это было? Как давно была та бойня? Тогда была эпоха Пепла. Очередная группа героев-иномирцев решила проблему людей. И вот, они все вместе прибыли в самый крупный город в мире, после столицы Империи. Там происходили какие-то странные события. Проведя небольшое расследование они взяли под стражу одного нищего. Им тогда показалось, что он был единственным возможным преступником. Как же герои ошиблись в тот день. Посреди улицы стоял человек, на нём были одеяния мага. Ему было не более двадцати. В то же время всё вокруг горело. Не один дом — весь город. Пламя вздымалось к небу, пожирая деревянные стены, соломенные крыши, рынки, храмы, жилые кварталы. Даже камень плавился от того огня. Крики всё ещё живых людей смешивались с треском пламени. Где-то вдалеке рухнула башня, поднимая тучу искр и пыли. Маг только выбрался из очередного завала, как к нему подбежали двое. Мужчина тридцати лет в рыцарских доспехах с обломанным мечом и женщина в лёгкой кожаной броне, она была того же возраста, что и маг, у нее была перевязанная голова, а в руках она держала пару кинжалов. Они все были героями, что прибыли в Ломдир. — Ганс, нам надо уходить, — крикнул мужчина магу. — Мы не можем бросить людей, Терион, — ответила женщина. Она шагнула вперёд, но маг схватил её за руку. — Подожди, Кармилла, — сказал Ганс. — Слышишь? Из огня начал доноситься смех. Громкий. Безумный. Пронизывающий до костей, если не до самой глубины души. Самое мерзкое, что это был человеческий смех — в нём не было радости, только наслаждение чужим страданием. Он разносился по всему городу, отражаясь от горящих стен, срываясь с языков пламени, заставляя кровь стыть в жилах. — Смех, — прошептал дрожащим голосом Терион. — Этот ненормальный смеётся, пока другие умирают. Нам нужно немедленно уходить! Из огня вышел он. Высокий мужчина с серебряными волосами. Проклятый. Или Калем, так его звали местные до этих событий. Оба его глаза были открыты — зелёные, горящие желаниями. Волосы разметались, на лице — кривая усмешка. За собой он волок двуручный топор, на котором были видны свежие пятна крови. Мужчина шёл непростительно медленно, растягивая момент. Он упивался каждым криком, который слышал, с каждого треска пламени. А взгляд испуганных героев радовал его больше всего. Маг сделал шаг вперёд. Прямо перед ним раскрылась книга. — Ты! Калем остановился. Посмотрел на Ганса. А затем ухмыльнулся шире и слегка наклонил голову в бок. — А, гости, — сказал он. Голос был жутким. Но в то же время живым. — Видимо кого-то я специально отпустил. Но ничего страшного, я уже перебил других ваших товарищей. Остались только вы. — Зачем? — крикнула Кармилла. — Зачем? — переспросил Проклятый, наклоняя голову на другой бок. — А зачем вы пришли в этот мир? Зачем спасаете тех, кто не заслуживает спасения? Я лишь восстанавливаю баланс. И попутно радуюсь процессу. Он сделал шаг вперёд. Маг шагнул вперёд, заслоняя собой женщину. — Не подходи или… — Или что? — перебил его несмертный. — Ты убьёшь меня? А сможешь ли? Очень сомневаюсь. Поэтому просто жди своей очереди. Я со всеми вами повеселюсь. Он перевёл взгляд на других героев. — Знаете, — сказал серебровласый задумчиво, — я должен вас поблагодарить. — За что? — спросил рыцарь, медленно отходя назад. — За ваш запах, — ответил Проклятый. Он втянул воздух носом, будто наслаждался чем-то приятным, но вот его лицо показывало всю неприязнь к запаху. — Мерзкий. Чужой. Не от мира сего. Именно он усыпил другого. — Какого другого? — спросила женщина. — Того, кто не даёт мне выйти, — ответил он, постучав пальцем своего протеза по виску. — Обычно он держит меня на привязи. Но когда вы рядом... — он улыбнулся, обнажая зубы, — он засыпает. Спасибо вам за это. В благодарность я заберу ваши жизни наиболее приятным мне способом. Несмертный сделал ещё один шаг вперёд. — А теперь, — сказал он, — давайте я покажу вам, гостям, как выглядит настоящая сила. Калем поднял руку с каким-то жестом. Маг не успел понять, что тот делал, пока не увидел, как земля рядом с ногами Териона зашевелилась. Каменное копьё вырвалось из-под каменной кладки, пронзило рыцаря насквозь и подняло его в воздух. Терион даже не закричал. Он просто повис, глядя на своих друзей широко открытыми глазами, из которых уходила жизнь. — Нет! — крикнула Кармилла. Ганс хотел броситься к нему, но не мог двинуться. Его ноги приросли к земле. Проклятый щёлкнул пальцами. И тело героя загорелось. Мгновенно — будто его облили маслом и поднесли факел. Огонь был ярким, почти белым. Через несколько секунд от человека остался только пепел, развеиваемый ветром. — Хорошо горел, — сказал несмертный, глядя на падающие хлопья. — Жаль только быстро закончился. Он повернулся к магу. — А теперь твоя очередь. Ганс попытался прочесть заклинание, но не смог вымолвить ни слова. А подняв глаза со своей книги, маг заметил, как Калем прислонил указательный и средний палец к губам, все остальные пальцы были согнуты. И при всем при этом он улыбался. Героиня тут же отреагировала. — Тварь! — крикнула она и бросилась вперёд с кинжалами. Кармилла двигалась быстро — быстрее, чем маг мог ожидать. Клинки вошли Проклятому в грудь. Прямо в сердце. Он замер. Героям показалось, что это конец. Что женщина смогла убить его. Но несмертный не упал. Он просто стоял, глядя на неё. Потом посмотрел вниз, на кинжалы, торчащие из его груди. И рассмеялся, убрав руку от рта. — И это всё, на что ты способна? — сказал Калем. — Признаться честно, я разочарован. Легким движением серебровласый вытащил кинжалы. Раны затянулись мгновенно, оставив только шрамы. Кармилла отшатнулась. — Что... что ты такое? Вместо ответа он схватил её за волосы. Резко, больно. Она вскрикнула, попыталась вырваться, но тот держал крепко. Несмертный притянул её к себе, наклонился и поцеловал. Ганс смотрел, не веря своим глазам. Поцелуй длился недолго. Проклятый отстранился, посмотрел на её лицо — и разочарованно хмыкнул. — Скучно, — сказал он. — Я думал, что с тобой может быть интересно. А ты просто… тело. Несмертный отбросил её в сторону. Кармилла ударилась о стену горящего дома. Обломки тут же накрыли героиню. — Ты... — начал Ганс. — Что? — перебил он. — Ты тоже хотел её попробовать? Или предпочитаешь смотреть? Серебровласый шагнул к нему. Маг начал медленно отступать. Проклятый наклонил голову, разглядывая иномирца. — Ты дрожишь, — сказал он с усмешкой. — Боишься меня? Но Ганс не смог ответить. — Хорошо, — сказал несмертный. — Бойся. Это делает момент более… приятным для меня. Он поднял топор. — Прощай, гость. И засмеялся. Безумный, холодный, безжалостный смех вновь разнёсся по горящему городу. Ганс проснулся с криком. Он сидел на кровати, тяжело дыша, сжимая простыню, ему хотелось унять дрожь. Бинты на его лице стали мокрыми от пота. — Опять, — прошептал темный маг. Голос дрожал. И не понятно было от чего. То ли страх. То ли гнев. Он перевёл взгляд на стену. Там, в тусклом свете свечей, висели два портрета. Первый — Проклятый. Но не тот, которого Ганс видел больше трех сотен лет назад и в своих кошмарах. На портрете не было шрамов, не было усталости в глазах. Волосы — серебряные, длинные, распущенные по плечам. Правый глаз закрыт, левый — зелёный, смотрит прямо на зрителя, будто смотрит прямо в душу. Одет в простую рубаху, расстёгнутую на груди. На лице — лёгкая улыбка. Рядом — другой портрет. Женщина с лицом, которое невозможно забыть. Тонкие черты, высокие скулы, губы, тронутые лёгкой улыбкой. Волосы — светлые, почти соломенные, собраны в одну единственную косу. Глаза — цвета утреннего неба, голубые с золотыми искрами. Одета она была как обычная крестьянка — льняная рубаха, тёмный жилет, длинная юбка. Она смотрела с портрета тепло, живо — будто могла заговорить в любую минуту. — Элиза, — прошептал он своим хриплым голосом, поднимаясь с кровати. Ганс подошёл к портрету Проклятого, коснулся холста пальцами. — Ты правда думаешь, что я так просто оставлю тебя жить? — сказал он. — Ты чудовище. И я заставлю тебя страдать. Темный маг перевёл взгляд на портрет женщины. — И она... она будет той, из-за кого ты будешь страдать. Века подготовки и изучения не пройдут даром. Ганс сжал кулаки. — Ты не заслуживаешь жизни. И я превращу твою бессмертную жизнь в самый настоящий кошмар. Даже Ад моего мира покажется тебе лёгкой прогулкой. Затем он повернулся к столу. На нем левитировал бледно-зеленый кристалл небольших размеров. Направив руку на него Ганс произнес небольшое заклинание: «откликнись на мой зов и подчиняйся воле моей.» В его комнату вошел мертвец с тазом. В нем были повязки, смоченные лекарствами. Дальше слуга начал менять их на теле Ганса. Процесс был медленным и болезненным. Помимо того, что тело темного мага не сильно отличалось от тела обычного мертвеца, так вдобавок к этому само лекарство не сильно помогало притупить боль. — Скоро, — сказал он тихо, глядя на портрет Проклятого. — Скоро я призову её душу. И тогда ты заплатишь за Ломдир. За моих друзей. За всё. Когда перевязка закончилась, то темный маг сел за стол и начал читать одну из многих книг, что лежали там. Неожиданно в дверь постучали. — Войдите, — сказал Ганс, не оборачиваясь. Дверь приоткрылась. В проёме показался один живых слуг, аколит, — худой, бледный, в чёрном балахоне. Глаза смотрели на мир с небольшим огнем, а в голосе слышалось возбуждение. — Господин Ганс, — сказал он, низко кланяясь. — Мы нашли проход. Маг медленно повернулся. — Проход? — Да, господин. В восточной стене, за вторым уровнем шахт. Там был обвал, но мы его расчистили. За ним — коридор. Древний. Судя по всему, он ведёт в какое-то подземелье. — Подземелье? — Ганс нахмурился. — Какого рода? — Мы не решились идти дальше, — признался слуга. — Слишком сильная магия. Она пульсирует в стенах. Мы ощутили её, как только открыли проход. Маг медленно поднялся и направился к двери. — Покажи мне, — сказал он. Аколит провёл его через тёмные коридоры горы, мимо шахт, где работали мертвецы, мимо складов с добытой рудой. Воздух становился холодным, плотным. Пахло сыростью и чем-то старым, забытым. Они остановились у пролома в стене. Ганс подошёл ближе. Потрогал пальцами край камня — он был гладким, обработанным не грубым инструментом, а чем-то иным. Магией. — Лампаду, — сказал он. Слуга протянул ему светильник с неким существом внутри — огневичëк, низший дух огня. Он явно пытался выбраться, только вот все его усилия были тщетны. Затем маг шагнул внутрь. Коридор был узким, но высоким. Стены покрывала странная резьба — не символы, не иероглифы, а линии, которые извивались, как живые. Ганс провёл по ним пальцем — и почувствовал пульсацию. Вместе с тем чувство, будто ему нужно уходить как можно скорее. — Что это за место? — спросил он. — Мы не знаем, господин, — ответил один из аколитов из-за спины. — Но мы чувствуем, как оно пытается нас прогнать. Ганс прошёл дальше вглубь подземелья. Коридор расширился, превращаясь в просторную камеру. В ее центре стоял каменный саркофаг. Только вот крышка была чуть сдвинута. На одной из его сторон было написано на древнем языке: «Ученик первого некроманта. Мордред из Нарикамы.» Маг подошёл к нему, положил ладонь на крышку. И тут же почувствовал холод. На его душе возникла некая тяжесть. Её словно тянул этот камень. — Этот проход не случайность, — сказал он тихо, одергивая руку. — Что бы тут не было, его запечатали не просто так. — Что нам делать, господин? Ганс задумался. — Идём дальше, — сказал он. — И посмотрим, что там спрятано. Они пошли дальше по коридору. Иногда он сужался, потом снова расширялся. Стены всё ещё хранили ту странную резьбу — извилистые линии, которые под светом лампы казались живыми. Маг не отрывал от них взгляда. С большим трудом ему удалось разглядеть в них текст: «Уходите». И это слово повторялось огромное множество раз. На разных языках. В добавок к этому, само место пыталось прогнать непрошенных гостей ощущением, что за ними наблюдают. — Господин, — тихо сказал слуга за его спиной. — Впереди свет. Ганс поднял голову. В конце коридора действительно виднелся слабый нежно голубой свет. Он не был похож на огонь факелов или свечей — он был холодным, ровным, будто исходил от самого камня. Они вошли в просторное помещение. Оно напоминало амфитеатр — полукруглые ступени, уходящие вверх, и каменная сцена в центре. Воздух здесь был тяжёлым, спёртым. Пахло пылью, древностью и ещё чем-то — чем-то, что Ганс не мог определить, но оно заставляло его внутренне напрячься. На сцене стояла статуя. Не сильно высокая, чуть выше человеческого роста. Её вырезали из тёмного камня, который местами отдавал серым оттенком. Фигура была худощавой, почти болезненно тонкой — рёбра угадывались под гладкой поверхностью камня, словно скульптор хотел показать не силу, а хрупкость. Верхняя часть торса оставалась обнажённой. Высокий, жёсткий воротник-стойка охватывал шею, поднимаясь почти до подбородка, крепился же он на незастегнутом жилете. Руки были закрыты асимметрично. Левая — от запястья до кисти обмотана тканью, она особо не прилегала к телу, а на плече было что-то вроде кольца, держащего элемент одежды. Пальцы этой руки заканчивались длинными, заостренными ногтями. Правая — напротив, была защищена плотным наручем, закрывающим руку до плеча. В этой руке статуя держала косу. Левая рука, с её длинными ногтями, была пуста — но ею он тянулся к тем, кто находился на земле. На левом плече виднелась небольшая пластина — единственная деталь, напоминающая о защите. На талии был завязан широкий, сложный пояс из ткани. В его центре выделялся крупный декоративный элемент — ромбовидная пряжка, почти не имеющая намёка на замок или застёжку. Из-под пояса ниспадали широкие штаны, напоминающие хакаму — свободные, мягкими складками, они опускались почти до щиколоток, оставляя ступни обнажёнными. Босые ноги стояли на каменной плите. Глядя на статую появлялось странное впечатление: фигура, которая могла быть воином или божеством, пыталась быть ближе к тем, кто тянется к нему. Вокруг нее, вырезанные в камне, но казавшиеся почти живыми, застыли фигуры. Души мёртвых. Они тянулись к фигуре, к протянутой ею рукой. Их лица не выражали боли — только покой. Словно они пришли сюда по своей воле. Кто-то из них даже улыбался. — Что это? — прошептал аколит. Ганс не ответил. Он подошёл к статуе, поднял голову, чтобы рассмотреть лицо. Увидел же маг длинные и заострённые уши, два тонких рога на лбу. Если приглядеться, то можно было даже угадать эльфийские черты лица. То был тёмный эльф. — Странно всё это, — сказал темный маг тихо. — Кажется это что-то вроде дани уважения. Причем тому первому некроманту. Он протянул руку, чтобы коснуться статуи. И в тот же миг тяжесть, которую не так давно чувствовал у саркофага, вернулся. Только теперь она была сильнее — душа стала понемногу покидать тело, будто её тянут сразу сотни мужей. — Господин! — воскликнул слуга. Ганс с трудом отдёрнул руку. По всему его телу пробежали мурашки. А сама рука ещё долгое время дрожала. — Это не просто статуя, — сказал он. — Это — клетка. Наверное она создана таким образом, чтобы душа этого самого некроманта навсегда осталась в этой статуе. Слуга молчал, не решаясь перебивать господина. — Коса, — продолжил Ганс, не сводя глаз с фигуры. — Все эти каменные изваяния в виде мертвых. Они будто хотят его освободить. А может это он хочет их освободить. — Он покачал головой. — Надо будет доверить изучение этого материала Тиберию. Что-то мне подсказывает, что он будет этому несказанно рад. — Что прикажете делать с этой статуей? — тихо спросил один из аколитов. Маг помолчал. — Пусть стоит, — ответил он после нескольких секунд раздумий. — Пока от неё нет никакой пользы или вреда. Ганс отошёл от статуи, но стоило ему сделать несколько шагов, как тут же замер. Что-то заставило его остановиться. Он посмотрел вниз. Каменные плиты этой сцены были на самом деле металлическими, их лишь покрывал тысячелетний слой пыли. И он распространялся от самой статуи, как живое существо, обращая камень в морталлум. Тёмно-серый блеск не сразу бросался в глаза. Так в добавок к этому освещение было скудным. — Металл мертвых, — прошептал маг. Он узнал бы этот металл где угодно. Ведь искал его по всему свету веками. И лишь недавно в этой горе было столько же морталлума, сколько было найдено за всё время поисков. А тут самое настоящее месторождение. Ганс сделал шаг назад. — Иди, — сказал он одному из восставших, стоявших у входа после заклинания. Мертвец послушно шагнул вперёд. В его руках была кирка из того же металла. Но стоило ему подойти достаточно близко, чтобы начать работать, как тут же упал. Тишина воцарилась в помещении. — Что... что с ним? — спросил слуга. Маг подошёл к телу, наклонился. Восставший был мёртв. По-настоящему мёртв. Душа, которую некромант так старательно привязывал к этому телу, исчезла. Он посмотрел на статую. Но в ней ничего не поменялось. — Похоже что-то вроде защиты для статуи, — сказал Ганс. — Вот теперь это становится проблемой. — Но как же мы будем добывать металл? — спросил аколит, его голос дрожал. — Если мертвецы не могут подойти... — Я знаю, — перебил его темный маг. Он посмотрел на металл, и на статую, стоящую в центре. Выхода не было. Металл был здесь, но достать его не мог ни живой, ни мёртвый. — Мы попробуем её разрушить, — сказал он. Ганс кивнул слуге. Тот нерешительно подошёл к статуе с киркой, что подобрал у тела восставшего. Замах. Удар. Инструмент отскочил с мерзким звенящим звуком, будто удар был не по камню, а по металлу. Ни трещины, ни скола, ни царапины. Статуя осталась целой. И в тот же миг по амфитеатру прошла волна. Ее источником была фигура темного эльфа. Она была невидимой. Но её ощутили все. Холод, который темный маг чувствовал в момент, когда когда-то был на грани смерти. Он ощутил его вновь. И от этого Ганс отшагнул. Слуга, стоявший у статуи, дёрнулся, его рот открылся в беззвучном крике — и через секунду тело рухнуло на пол. Из него вырвался слабый, нежно-голубого эфир. Душа. Она метнулась к одной из каменный статуй мертвых, а после впиталась в камень. Ганс смотрел, не отрываясь. Теперь статуя казалась живой. Темный маг почувствовал, как она презрительно смотрит на него. — Будем считать, что этот раунд за тобой, — сказал он статуе. — Но следующий обязательно будет за мной. Маг развернулся и пошёл к выходу. Другой аколит поспешил за ним, не оборачиваясь. А статуя продолжала стоять в тишине, окружённая душами мёртвых. Граница между камнем и металлом сместилась. Ганс вернулся в свои покои. В комнате было тихо. Свечи горели ровно, не колеблясь. Маг подошёл к книжному шкафу, провёл пальцами по корешкам. Остановился на одном — старом, потёртом томе в чёрном кожаном переплёте. Вытащил его, открыл на заложенной странице. Текст был древним, написанным на языке, который считается запретным. Он пробежал по строкам глазами — мельком читая содержимое. Закрыл книгу. А после вручил аколиту. Потом Ганс подошёл к стене, снял портрет Элизы. Она смотрела на него с холста — простая, тёплая, будто живая. Он и его вручил прислуге. — Идём, — сказал маг, обращаясь к пустоте. Слуга молча последовал за ним. Они стали подниматься по коридорам горы. Встретили их отряды нежити, закованные в доспехи из морталлума. Даже их оружие было из этого металла. Когда же они дошли до своей цели, то их поприветствовал холодный ветер. Из стен торчали крупные куски льда. Свет факелов дрожал, отражаясь от стен. Ганс со своим аколитом вошли в просторное помещение. Оно походило на лабораторию и хранилище трупов. Но вместе с тем где-то были и полки с книгами. В самой дальней стене было выдолблено большое окно, через которое можно было увидеть заснеженные горы. В центре лаборатории, на каменном столе, лежало тело. Оно ещё не было человеком. Пока — только форма. Грубый каркас, слепленный из множества частей: руки от одного, ноги от другого, грудная клетка от третьего. Швы были видны невооружённым глазом — грубые, неровные, но уже затянутые. Кое-где торчали нити, кое-где — куски плоти, которые ещё не срослись. К столу подошел высокий, худощавый человек. Его взгляд был столь пронзительным, что казалось, что им можно вскрывать людей. На нем было что-то отдаленно напоминающее медицинский костюм, скрывающий всё тело. Даже маска в виде птичьей головы была. В своих руках он держал щипцы. Следом за ним шел его аколит в точно таком же костюме. Его задачей было нести поднос с осколками морталлума. — Тиберий, у меня для тебя несколько новостей. С какой начать? — сказал Ганс подходя к другому некроманту. Тиберий посмотрел на темного мага сквозь ярко красные линзы маски, его голос был спокойным, уверенным: — Надеюсь это что-то действительно стоящее. После этих слов он щипцами взял небольшой осколок металла. А после начал очень осторожно вживлять его в лежащее тело, приговаривая: — Пусть откликнется эфир, что заточен в металле этом. Пусть наполнит он сие бренное тело силой, способной вернуть с того света душу. И станут разные фрагменты единым целым. Морталлум стал светиться ядовито-зеленым. Свечение было тусклым, едва заметным. Однако тело реагировало, оно поглотило осколок. Часть швов рядом с местом поглощения рассосались, а фрагменты от разных людей стали соединяться в одно целое. Ганс не спешил прерывать своего коллегу. А когда данная процедура закончилась, то он продолжил разговор: — Было найдено что-то вроде подземелья. Хотя скорее это склеп. Там был открытый саркофаг, судя по надписи он принадлежал ученику какого-то первого некроманта, вроде его звали Мордред из Нахакамы. — Нарикамы, — поправил его некромант. — Я поражен, что за три сотни лет, ты не смог запомнить такую простую информацию. Он ведь начал Эпоху Восставших примерно через двести лет после основания Империи. Железный некромант, как ни как. — в один миг Тиберий посмотрел на темного мага, даже отложил свой инструмент, а его голос стал оживленнее. — Ты сказал склеп? Что там было ещё? Тут тёмный маг пожал плечами: — Амфитеатр, а там статуя какого-то эльфа с косой и рогами. Вокруг него где-то десяток статуй поменьше, которые тянутся к нему. А ещё огромное количество морталлума. Ганс посмотрел на лицо Тиберия. Даже сквозь маску было видно удивление некроманта. Тот выпрямился, обошёл стол, а после слегка грубо произнес: — Ты хоть понимаешь, что мы только что нашли? Это статуя первого некроманта! Одного из героев, восставших против богов! Самое настоящее открытие! Не будь мы темными магами, то нам бы такие дифирамбы пели! Он поспешил к одной из книжных полок. Быстро проведя рукой по ним, Тиберий достал один очень старый том. Казалось, что одно неловкое движение, и эта книга обратится в прах. Осторожно открыв её где-то посередине некромант прочитал вслух: — И будет наказанием его вечное заточение в камне. Никто из живых не сможет разрушить её. Никто из мёртвых не сможет подойти к ней. И лишь смерть последнего героя сможет освободить его. Ганс поднял бровь, хотя бинты явно мешали это сделать: — К чему сейчас это было? Тиберий вернул книгу на место, а после подошёл к столу: — Ганс, если ты до сих пор не понял. То я поясню, — некромант жестом дал понять своему помощнику, чтобы тот поставил поднос на стол. — Для любого тёмного мага сказочная удача найти хотя бы слово от изначального учения создателя этой магии. А тут сам некромант, хоть и в заточенном виде. Если погибнет тот последний герой, то у нас будет возможность познать настоящую некромантию, а не её извращённую копию. Да что тут говорить, — он указал на тело, что лежало перед ним. — Это неизвестно что! Ты убедил меня вживить металл мёртвых! Ты хоть представляешь, что может случиться с душой при её воскрешении? Тебя вообще волнует, что может произойти, если данная нежить будет убита, а если она всё же оживёт? Тут тёмный маг подошёл к нему, положил руку на плечо: — Именно поэтому этим занят ты, Тиберий. Никто другой не справился бы с такой тонкой работой. Некромант помотал головой. — Не забывай, Дэ'Мран может и прощает нам игры со смертью, но если что-то случится с душой… я уж молчу за её уничтожение. — он осторожно взял щипцы. — Ты ведь знаешь, что морталлум не просто так вредит душам живых. Да что там, даже воскрешенные отправляются в мир мёртвых, если их ранить им. Ганс взглянул на своего аколита. Тот быстро подал своему господину портрет Элизы. Он же положил его на стол, прямо перед некромантом. — Мне нужно, чтобы у данного тела была именно эта внешность. Надеюсь до месяца Чистоты ты справишься. Тут уже Тиберий громко сказал: — Тогда обеспечь меня нужным количеством металла! Или мне напомнить, что после кузницы Вителлия остаются только эти осколки? Тёмный маг сделал пару шагов назад: — Я ведь сказал, что внизу огромное количество морталлума. Я такого количества за всю жизнь не видел. Его надо только достать. Некромант стал стучать пальцем по столу. Немного подумав он сказал: — Полагаю он весь возле статуи первого. Тогда я что-нибудь придумаю. Можешь передать Вителлию, что в скором времени у нас появится огромное количество этого металла. А сейчас иди. У меня ещё куча работы. После Ганс вместе со своим слугой отправились к подножью горы. Постепенно холодный воздух сменился жаром десятков печей. Им пришлось закрыть носы и рты масками, чтобы не дышать опасным металлом. Практически у входа в шахты расположилась огромных масштабов кузница. После холодной лаборатории, это место казалось самой настоящей пыточной. Воздух был горячим и сухим. Свет факелов разбавлял багровым отблеск раскалённого металла. Само помещение явно расширяли и не один раз. Вдоль стен стояли горны, в которых пылал огонь, поднимая к потолку клубы дыма. Мертвецы ковали оружие и доспехи. Удары молотов наносились в такт музыки, которая звучала только в голове третьего некроманта. У самого дальнего горна стоял он. Невысокий, крупный мужчина средних лет. Кто посмотрел бы на него, подумал, что перед ним самый обычный кузнец. Рядом с ним работал другой мертвец, он будто задавал ритм другим. Когда Ганс тихо подошёл к нему. Некромант тут же заговорил. Его голос был грубым, твердым и громким: — Чего тебе? — Тиберий жалуется на нехватку морталлума. — сухо ответил маг. Мужчина развернулся и посмотрел на него строго: — Если он ему так нужен, то пусть отправляется на поиски сам. Мне ещё снабжать этих мертвецов. Мы ведь не хотим, чтобы наши воины погибли от первого чиха. — Ну, было найдено настоящее месторождение. Только вот проблема с его добычей. Я его уже озадачил, так что можете больше не ругаться, Вителлий. Некромант задумался. После нескольких ударов молотом, он вновь повернулся к наковальне: — Надеюсь эта твоя проблема незначительная. Иначе мы выбьемся из графика. — немного помолчав Вителлий продолжил. — Надеюсь тебе удалось найти своего врага, в противном случае ты зря всё это устраиваешь. Мало того, что церковь нас будет преследовать, так ещё и Империя пошлёт на нас своих цепных героев. Ой, я кажется тебя задел? Ганс слегка нахмурился: — Меня оскорбляет то, что ты до сих пор считаешь меня одним из них. Официально я умер в Ломдире. А было это больше трех сотен лет назад. Вителлий лишь пожал плечами: — С моей стороны всё будет готово ближе к месяцу Спокойствия. Возможно даже раньше, если появится больше рук и металла. Темный маг кивнул, а после направился на средние уровни внутри горы. Там же располагались все жилые помещения вместе с залами для ритуалов. Ганс поднялся в главный зал ритуалов. Помещение было просторным, вырубленным в скале. В центре находился каменный алтарь, покрытый тёмными пятнами — следы крови, въевшейся в камень за долгие годы. Вдоль стен стояли факелы, горевшие тусклым светом. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом смерти и магии. У алтаря уже ждали трое аколитов в чёрных балахонах. Между ними на каменном полу лежало тело — мужчина средних лет, бледный, с закрытыми глазами. Он был мёртв уже несколько дней, но его тело ещё не начало разлагаться. Тёмный маг подошёл к алтарю. Его слуга положил перед ним книгу, раскрыл на нужной странице. Ганс вновь пробежал глазами по тексту — проверяя, всё ли на месте. Его помощник встал к другим слугам. — Начинаем, — сказал некромант аколитам. Четверо учеников и один темный маг. Этого с трудом хватало для одной души. Они тут же зашептали — низко, гортанно, на языке, который не использовали просто так. Язык мёртвых. Язык тех, кто решил привлечь внимание Дэ'Мрана — бога смерти. Факелы замигали. Тени на стенах задвигались, будто живые. А потом они погасли. Тьма длилась несколько секунд. После чего зажглись снова — ядовито-зелёным огнём. Свет стал болезненным, неестественным, высасывающим силы. Глаза Ганса стали источать тот же зелёный свет. — Я взываю к тебе, — прошептал он. — Вернись из мира мёртвых. Из земель вечных хозяек, дочерей Дэ'Мрана. Откликнись на зов живых. Тело дрогнуло. Пальцы на руках немного дёрнулись. Потом сжались в кулак. После — медленно разжались. — Душа откликается! — крикнул один из слуг. — Продолжаем! — рявкнул некромант. Шёпот стал медленно переходить в крик. Зелёный свет факелов замерцал в такт голосам. Воздух стал тяжёлым. Другие заклинатели поддерживали магию, повторяя слова мага. В какой-то момент стали видны потоки маны. Из земли появилось что-то, отдалённо напоминающее призрака. Сгусток бледно-зелёного цвета, что больше походил на дым. Его насильно тянуло в тело. Душа сопротивлялась, кричала всяческие оскорбления, надеясь, что её отпустят. Но заклинание было завершено. Из горла мужчины вырвался крик. Он не был человеческим. Он был полон боли, ужаса и отчаяния. Душа пыталась покинуть тело. Ей хотелось вернуться назад. Но магические цепи держали её крепко. Ганс хлопнул в ладони. Часть вернувшейся души вырвалась из тела и полетела к нему в руки. Один из слуг упал на колени, зажимая уши. Другой вытер кровь, текущую из носа. Остальные продолжали читать заклинание. Тело выгнулось дугой. Через судороги оно начинало двигаться. Глаза распахнулись — белые, без зрачков, ничего не видящие. Некромант развёл ладони. Прямо перед ним появился кристалл — бледно-зелёный, тускло мерцающий. — Подчиняйся! — громко произнёс он, и кристалл вспыхнул ярче. Тело рухнуло на алтарь. Тишина длилась недолго. Зелёный свет факелов погас — они снова стали обычными, жёлто-оранжевыми. Тени замерли. Мёртвец открыл рот и сказал: — Освободи меня, немедленно! Голос был хриплым, чужим — явно не его. Ганс улыбнулся. Бинты на его лице натянулись, обнажая обрывок бледной кожи. — Ни за что, — сказал он. — У тебя полно работы. Маг сжал кристалл. Мертвец послушно встал и направился в глубины пещеры, к шахтам, где его ждала работа. Слуги переглянулись, но промолчали. Некромант закрыл книгу и вышел из зала. По пути в свои покои он оперся на стену. Силы медленно покидали его. В какой-то момент от его руки отвалился один из пальцев. А часть бинтов начала отходить, обнажая иссохшие мышцы. Гансу с трудом удалось унять дрожь. А открытую рану он тут же перевязал одним из бинтов.