5. Агония
23 марта 2026 г., 15:03
Примечания:
Мой тг: https://t.me/mo_mari_mo 🙏🏼❤️🩹
«Верить в любовь?
Слишком много слов»
Тело ломило, голова болела, в носу словно вата — не вдохнуть, не выдохнуть. Робин, не открывая глаз, облизнула пересохшие губы. Жарко, невыносимо жарко. Кажется, она задыхалась в кинотеатре. Эта мысль заставила разлепить веки и резко подскочить. Робин тяжело дышала, по лбу скатывались капли пота, но до боли знакомая обстановка собственной спальни привела сердечный ритм в норму. Едва шевеля сухими губами, она шепнула: — Пиздец… — собственный голос звучал непривычно сипло. Из последних сил она встала с кровати и поплелась на кухню. Робин слегка повело, походка не ровная, тело била крупная дрожь. Квартира плыла перед глазами, каждый шаг — испытание, как идти по колено в воде против течения. Дрожащей рукой выкрутила вентиль с холодной водой, пила жадно, едва удерживая стакан, даже он казался непосильной тяжестью. Где-то в подсознании мелькнула мысль о коте. Она на автомате достала корм, насыпала в миску. Найдя самую большую кружку в доме, наполнила ее водой и вернулась в спальню. Из-под подушек достала телефон, набрала контакт, подписанный как Джейк Дэй, и нажала кнопку вызова: «Номер не доступен» — озвучил равнодушный механический голос. — Спасибо… — прохрипела Робин, свернувшись калачиком. От боли во всем теле и жалости к себе наворачивались слезы. Ей была просто необходима забота, хотя бы на словах. Тяжелые глаза закрывались, по телу бежали холодные мурашки, Робин, ища удобную позу, разве что не легла поперек кровати. Несмотря на состояние, мозг продолжал генерировать разные мысли, подкидывая несвязанные между собой картинки из прошлого. В голове было слишком шумно, разум не давал забыться сном и не чувствовать боли. Робин вновь взяла в руки телефон и, слабо соображая, тыкнула, ища подкаст: плевать, новый или старый, просто перекрыть бормотанием из динамиков собственные мысли. Голос блогера ласкал слух и все внимание переключилось на него, отвлекаяя от агонии. Она беспокойно спала час или два, а может, десять минут, время перестало быть осязаемым. Вздрогнув, Робин проснулась, в горле было сухо, она перекатилась, поднимаясь на локтях, взяла стакан, через боль сделала два маленьких глотка. Перевернула подушку, со вздохом облегчения легла на сухую наволочку, и, закрыв глаза, начала глубоко дышать. В этот раз подкаст звучал слишком громко, а была необходима тишина. Робин наощупь нашла телефон и принялась давить на кнопку уменьшения звука, пока не стало тихо. Ее захватил тревожный сон. Нет, не сон, ощущение. Шутки и мемы про температурные сны перестали быть смешными. Ей казалось, что она скатывается в закрытой темной трубе в аквапарке: вода шумела, холодно, тело покрыто мелкими мурашками, она не контролировала этот процесс. Скользила вниз-вниз-вниз, иногда «горка» делала крюк и ее заносило, голова кружилась даже во сне. — Робин… Робин… Робин… Это странно, вода шуршала ее именем, она пыталась расслабиться, плыть по течению, сделать все, чтобы перестало штормить. — Эй, Робин! — прозвучало настойчиво и нервно. — Слышишь меня? — холодная ладонь коснулась ее голени, бережно, без нажима поглаживая. В ушах все еще булькало, Робин открыла глаза и, не веря им, хрипло, еле слышно прошептала: — Мор?.. Что ты тут делаешь? Он, приблизившись к изголовью кровати, во все глаза смотрел на нее, на лице смесь эмоций. Положив ладонь на ее лоб, растерянно прошептал: — Ты вся горишь… Нужно вызвать скорую… Робин облегченно прикрыла веки, когда холодная рука коснулась ее буквально кипяточной головы. — Нет… не надо… меня положат в больницу… — она глубоко вздохнула, и воздух со свистом вышел из легких. — Что ты тут делаешь? Несмотря на всю агонию и по-мультяшному смешной голос, она нашла в себе силы добавить к тону отстранённой решительности. Новый знакомый появился в ее квартире без предупреждения… это пугало и отталкивало. Мор ответил, сведя брови: — Джейк позвонил, он беспокоится за тебя… — ему искренне была не понятна реакция Робин. Ему показалось, что на ее лице промелькнуло подобие облегчения и радости?.. Если в таком состоянии вообще можно радоваться. — Беспокоится… — зло выплюнула она и так же улыбнулась. Робин потянулась за кружкой с водой и, не найдя ее на тумбе, перевела взгляд на пол, она стояла там. Пустая. Робин не помнила, когда умудрилась выпить все, и снова повторила свой вопрос: — Что ты тут делаешь? Мор ответил не сразу, какое-то время молча, слишком внимательно смотрел. — Ты позвонила Дэю около пяти утра, он перезвонил как проснулся, часов в восемь. Ты не отвечала на звонки и смс в течении пяти часов, — его голос, как анальгетик, растекался по телу. —Робин, конечно Джейк начал волноваться, позвонил мне, попросил глянуть камеры, движения не было со вчерашнего вечера. Вчерашний вечер… а что там было? Кинотеатр, эвакуация, Мор. Слишком много Мора. Слабо понимая, что происходит, она начала искать телефон, там действительно было очень много пропущенных звонков и непрочитанных смс. — Робин, тебе нужно к врачу! — вкрадчиво произнес он, доставая смартфон из кармана спортивных брюк. Не помня себя от ужаса, она резко дернулась к нему, схватила за руку и умоляюще прошептала: — Пожалуйста, только не это, меня положат в больницу! — и неожиданно для самой себя из глаз брызнули слезы. Крупные горячие капли стекали по лицу, подборок дрожал от обиды. — Тиш-ш-ш-ш, не плачь, — нежно произнес Мор, стирая соленые слезы с лица. — Я не буду вызывать скорую, я останусь с тобой и прослежу, чтобы тебе не стало хуже. Хорошо? Не найдя слов, Робин кивнула. — Где у вас аптечка? — На кухне в верхнем ящике, рядом с холодильником. Мор помог ей лечь в кровать, подхватил кружку с пола, подошел к окну и открыл его, впуская свежий воздух. Робин тихо плакала в подушку от боли и безысходности, от того, что сейчас рядом не Джейк. От того, что Мортимер видел ее такой слабой и жалкой. Он вернулся в спальню, неся градусник в одной руке и кружку с водой в другой. — Где у вас полотенца? Робин, зажав градусник подмышкой, кивнула на ящик и задала вопрос, крутящийся на языке: — Как ты оказался в квартире? Мор достал из комода небольшое махровое полотенце и снова вышел. — У консьержа взял ключ, — с этими словами он вернулся в спальню, присел на кровать и положил мокрую холодную ткань ко лбу Робин. — И тебе так просто его дали? — обреченно прохрипела она, сил на возмущения не было. Ощущение прохлады на голове принесло долгожданное облегчение. — Нет, я объяснил ситуацию, набрал по видео Джейка, — мягко пояснил Мор. Достал градусник и, присвистнув, добавил. — Сто четыре и восемь. Он вынул телефон из кармана, Робин тут же остро отреагировала: — Не смей вызывать врача! Мор тяжело вздохнул, прикрывая веки. — Не буду, но проконсультироваться мне можно? Телефонный разговор занял почти пятнадцать минут. За это время Мортимер дважды выходил из спальни — по звуку, искал что-то в домашней аптечке, ощупал лимфоузлы за ушами, просил показать горло. — Так, — заключил он, откладывая телефон. — Почему в больницу не хочешь — выясню потом, сейчас принесу тебе жаропонижающее, ты переоденешься, мы сменим постельное, и ты постараешься поспать, хорошо? Робин лишь кивнула и медленно начала пониматься с кровати. Друг Джейка, уточняя, где что лежит, достал сменные вещи и постельное белье, сухое и чистое. Сам стянул наволочки и простынь, вышел из спальни, позволяя Робин переодеться. Она надела на себя домашний комплект, состоящий из светлых обтягивающих велосипедок и кроп-топ с длинным рукавом. С облегчением легла на кровать — свежее постельное и сухая пижама, как будто решили пятьдесят процентов ее проблемы. Мор вернулся с кружкой в руках и, протягивая таблетку, произнес: — Это обычный парацетамол, ты выпьешь его и постараешься уснуть. Через два часа я разбужу тебя, и мы еще раз померим температуру, договорились? Робин кивнула, дрожащими пальцами положила таблетку в рот и запила ее, вернувшись на подушку, совсем по-детски прошептала: — Мне холодно, можно мне одеяло? — Нет, — поджимая губы, с сочувствием ответил он. — Температура должна падать. У Робин снова побежали слезы. Мор нежно погладил ее по голове и, сжалясь, достал пододеяльник и укрыл ее. Всхлипнув, она прошептала: — Принеси, пожалуйста, кота… Мор улыбнулся, нашел Друига, который спал в кресле в гостиной и уложил рядом с хозяйкой, вернул на горячую голову холодное полотенце. — Спасибо, — прошептала она, коснувшись сухими губами головы сфинкса, и провалилась в сон.***
Мор разбудил ее, как и обещал, через два часа, дал воды, попросил измерить температуру: — Спадает, — констатировал он, глядя на термометр. — Как себя чувствуешь? Робин кисло улыбнулась: — Как будто горю, но уже не так сильно. Голова действительно перестала болеть, и думалось легче, нос по-прежнему был заложен, но уже лучше, чем пару часов назад. — Спасибо, — тихо прошептала Робин, глядя в бездонные глаза Мора. — Не за что, — просто отозвался он. — Джейк звонил. — И что ты ему сказал? — встревоженно уточнила она. Мортимер тяжело вздохнул, отведя взгляд. Ему не очень понравилось говорить лучшему другу всю эту полуправду. Он умолчал о том, что произошло в кинотеатре, не рассказал, что Робин сильно простудилась, обошелся сухим: «Неважно себя чувствует, отдыхает, не переживай». Он пожал плечами, отвечая на вопрос: — Что ты простудилась, без подробностей… — видя смесь эмоций на ее лице, поспешил сменить тему. — Тебе нужно поесть… — Да, но не уверена, что смогу, — она подняла подушку и заняла более удобное положение. Мор как-то хитро улыбнулся и вышел из спальни. Вернувшись через пару минут, нес перед собой тарелку, на ней лежали: пол-апельсина, нарезанный на три части банан и пара долек яблока. — Съешь чуть-чуть фруктов, принесу тост с шоколадной пастой, — он улыбался, как будто предлагал ребенку шалость. — У нас нет шоколадной пасты, — возмутилась Робин, закатывая глаза. — У вас и фруктов не было, — беспечно ответил Мор. — Ешь. Ей ничего не осталось, кроме как взять с тарелки дольку апельсина и отправить ее в рот, а после с удовольствием съесть по кусочку банана и яблока. Довольный Мортимер, улыбаясь, произнес: — Жди, щас принесу бутерброд и чай, — и, уже в дверях хитро подмигнув, спросил. — Горло полоскать будешь? В ответ Робин сморщила нос и помотала головой, нашла среди подушек телефон. От Джейка за то время, что она спала, пришло всего одно короткое сообщение: «Поправляйся. Люблю тебя» Она обреченно улыбнулась. Интересно, что бы написал Дэй, знай, что с ней на самом деле? Если бы Робин еще вчера позвонила ему и рассказала, что случилось в кинотеатре? Мор вернулся в спальню с большой кружкой и тарелкой в руках. Робин, сведя брови, уточнила: — А ты разве сегодня не должен работать? Он, присев на кровать, пожал плечами: — К черту работу, «БринКорп» сегодня справится без меня. — Я могу тебя заразить… — Уж это я как-нибудь переживу. — усмехнулся он, и вновь коснулся ее лба своей ладонью. Она поджала губы, взяла тарелку из его рук. А Дэй, при первых признаках простуды у Робин, всегда, как невменяемый, глотал противовирусные, избегал контакта и буквально спал на диване в гостиной. До сегодняшнего дня Робин считала это забавным. Голова сама собой дернулась в сторону шкафа. Уже не смешно. Она жевала бутерброд в полной тишине, все внимание Мора было сосредоточено на его телефоне. — Тебя не обязательно со мной нянчиться, — прожевав, нарушила тишину Робин. — М-м-м, — безразлично протянул он, продолжая залипать в телефоне. Подобные разговоры его не воодушевляли, — Чай пей, он с лимоном. Робин сделала два щедрых глотка, и только на третьем до нее дошло — чай без сахара: — Не сладко, — сдавленно прошептала она, глядя на Мора во все глаза. Сердце гулко билось в груди, она все еще не могла осознать и принять, как же просто друг Дэя окружил ее заботой и вниманием, нечего не прося взамен. — Да, — он отложил телефон, заглядывая в ее растерянное лицо. — Ты же пьешь без сахара или я что-то путаю? — Без… — вторила она, решительно ничего не понимая. Когда он успел запомнить и это? — В тот день, когда мы познакомились, я заказал чай, ты не добавила в чашку сахар, — ответил Мор на ее немой вопрос. Робин хлопала глазами и жевала губу, пытаясь совладать с подкатившими слезами, кусок в горло не лез. Отставив посуду на прикроватную тумбу, начала вставать с кровати. — Тебе что-то нужно? — засуетился Мортимер. — Да-а-а-а, умыться, — и уже уверенней, чем до этого, пошла в сторону ванной комнаты. На кухонном столе лежали фрукты. Среди тех, что Робин уже успела попробовать, были: персики, гранат, киви, виноград и клубника. Две коробки с соком, бутылки с морсом. Рыдать захотелось сильнее. Она включила воду в ванной на полную мощность и дала волю чувствам. Робин прикрывала лицо полотенцем, чтобы до Мора не донеслись ее всхлипы. Все было просто и понятно одновременно. И от этого становилось только хуже. Грудь давило, словно душу все сильнее сдавливали тисками. Абсурдность и нормальность происходящего смешались в адскую химическую смесь, которая вот-вот рванет. И уцелевших не останется. Осознание, что рядом тот кто нужен ей, а не тот кто должен быть, толкнуло на каменное дно такой простой правды. Когда истерика схлынула, Робин умылась, радуясь тому, что покрасневшие опухшие глаза — норма для ее состояния. Смотрела в зеркало и не узнавала отражение. Количество жалости к самой себе — было много. До ужаса много. Еще никогда до этого душевная боль не соревновалась с физической. И первая явно лидировала. Заметив, что в машинке лежит уже постиранное постельное, которое Мор снял пару часов назад с ее кровати, задала сама себе простой вопрос: «А умеет ли Джейк включать стиралку?» И, не вспомнив ни одного случая, за их почти год совместной жизни, когда бы Дэй занимался стиркой, Робин вышла из ванной комнаты. Мор мыл посуду. — Час от часу не легче, — буркнула она и пошла в спальню. Сон. Ей нужен сон. Сон лечит. Забыться. Отказаться от этой правды. Пусть вообще все это было сном, все эти недели, пусть встречи с Мором тоже будут сном. В «БринКорп» просто обязаны изобрести вакцину от «любовных недугов», и тогда жизнь миллионов людей станет проще и легче. Она уткнулась лицом в подушку, с головой накрылась простыней, старалась изо всех сил сдержать рыдания.***
Мор сидел за столом, допивая вторую кружку чая. Минут через двадцать нужно будет разбудить Робин, снова смерить температуру, дать ей таблетку, накормить чем-то более серьезным. Он сварил для нее бульон, и сейчас искал варианты, чтобы уговорить на ужин. Пытаясь думать о чем-то поверхностном, вроде кубка штата по силовым видам спорта, который пройдет через пару дней или оплате за аренду жилья, он перевел взгляд на открытые двери спальни, откуда доносился слабый звук, похожий на стон. Мор прислушался: стон перерос в сдавленный всхлип и каждую секунду становился громче. Робин лежала, свернувшись калачиком, в руках зажата простынь, да так сильно, что побелели костяшки, лицо искажено болью, из закрытых глаз текут слезы. — Робин? — мягко позвал Мор, ответа не последовало. Всхлип стал громче, к нему добавилось бормотание. Он присел рядом и аккуратно провел по ее лицу: — Робин, проснись… Все так же без ответа, он попытался создать белый шум и успокаивающе начал шипеть. Кошмар или то, что ей снилось, усилилось. — Робин! — настойчиво и громко позвал Мортимер и слегка потряс ее за плечо. Вздрогнув, она открыла глаза и, не отдавая себе отчет в том, что происходит, вцепилась в мужскую руку. И, продолжая всхлипывать, произнесла: — Пожалуйста… не надо… Болезненно стуча о ребра, его сердце сжалось: — Я с тобой, тише… все в порядке, — с этими словами он обнял ее, крепко прижимая дрожащее тело к себе. — Мор… не уходи, — плакала ему в плечо Робин, сжимая его футболку в руках, и цеплялась за него, как за последнюю ниточку с реальностью. — Я не уйду, я с тобой, это всего лишь сон, — шептал он, поглаживая спину и светлые волосы. Робин редко синились плохие сны, этот не был кошмаром с зомби или чем-то вроде этого, нет. Была тьма; голоса, которые звали; знакомые, но размытые лица, что тянули руки, похожие на уродливые ветки деревьев; звуки, похожие на радио-помехи, зовущие ее по имени. Тревога и липкий страх. И одно-единственное желание — выбраться оттуда. Когда истерика сошла на нет, в голове прояснилось, а сердце перестало ломать ребра изнутри, она поймала себя на мысли, что ей до ужаса нравится сидеть вот так, в кольце рук Мортимера. Чувствовать его нежные касания, ощущать запах его кожи… Мор пах кофе, не приторно сладким, а только что помолотым, слегка терпким. Не удержавшись, Робин провела носом по его шее, блаженно прикрыла веки. Мор судорожно вздохнул, чувствуя мурашки, что прокатились от самого затылка вниз по спине. — Спасибо, — хрипло выдавила она и неловко отстранилась, хотя просидела бы так всю жизнь. — Точно все нормально? — спросил он, вставая с постели. В этот раз Мортимер не мог смотреть на нее, было слишком сложно. Слишком неправильно. — Да-да, — мямлила Робин, глядя покрасневшими глазами на шкаф, где среди вещей лежало кольцо, которое через две недели наденут ей на палец, и она будет обязана ответить «да». Такое короткое и простое слово, так часто используемое в повседневной жизни, порой не замечая этого. Она поднялась с кровати и поплелась в ванную уже без слез, привела себя в порядок, старательно избегая зеркала. — Я сварил тебе бульон, — озвучил Мор, когда Робин нашла силы выйти из своего укрытия. — И нужно измерить температуру. Он указал рукой на стол. Там стояла чашка с чаем, градусник, таблетки, стакан с водой и блюдо с фруктами. Поджав губу, Робин, резче, чем хотела, спросила: — Не надоело со мной возиться? Мор, оперевшись спиной о кухонный гарнитур, безразлично пожал плечами, сухо произнес: — Могу вызвать врача, пусть в больнице возятся. Она сжала ладонь в кулак, больно впившись ногтями в кожу, сама не понимала, откуда столько раздражения на человека, который буквально окружил заботой, вниманием и безопасностью. Но ответ был прост и на поверхности. Как только ей станет легче, Мор уйдет и оставит ее одну со своими страхами, сомнениями, с ее личной болью. С чувствами, в которых сама до конца не разобралась. — Прости, — тихо прошептала, стыдливо пряча глаза. — Меня несет. — Ты должна поесть, — просто, без упрека, без грубости, как будто знал, отчего Робин так себя ведет, понимал и принимал это. Она ела молча, не чувствуя вкуса, но ощущала, что становится значительно легче, перевела взгляд на друга Дэя, который все это время сидел на диване и играл с котом. Ее голос звучал глухо, она отвела взгляд. — Спасибо, что сегодня весь день со мной. Мор ответил, не глядя в ее сторону: — Не за что, ты главное выздоравливай. — Ты сам-то ел сегодня? — опомнилась Робин, убирая посуду в раковину. Он наконец-то отвлекся от кота и посмотрел ей в лицо: — Да, заказывал себе картошку фри, наггетсы и салат. Она поставила чайник, сил для варки кофе не было, а организм требовал кофеина. — Звучит не полезно, — сказала, сморщив носик. — Зато вкусно, — беспечно отозвался Мор. Робин пожевала губу, не зная, о чем еще спросить. Острое чувство, что в данный момент у них кончались темы для разговора, больно жалило не совсем здоровую голову. Она поставила перед ним чашку с кофе на журнальный столик, сама уселась на диван и, соблюдая дистанцию, подогнула ноги. Мор тут же по-собственнически коснулся ее стопы. — Холодные, — констатировал он и, встав с дивана, направился в спальню. С каких пор все его прикосновения стали такими… обыденными? И… чем-то необходимым, вроде воздуха? — А ты освоился, — недовольно выдохнула Робин, прикрывая улыбку чашкой. Мор молча вернулся с носками, взял ее за голень, заставляя вытянуть ногу, придержал ее чуть на весу, надел белые подследники на обе стопы и, прежде чем сесть на диван, уложил ее ноги себе на бедра. Робин не возмутилась, лишь глупо хлопала глазами, разглядывая кофе в своей кружке. — Что будешь смотреть? — спросил Мор, включая телевизор. Она, пожав плечами, прошептала: — Мультик… Пока все его внимание было сосредоточенно на поиске, ее — на нем. Из-под опущенных ресниц Робин разглядывала профиль Мора, и к щекам тут же прилила кровь. Темные волосы, словно черный шелк, как и вчера были распущены, и до зуда в ладонях хотелось запустить в них пальцы. Прямой нос, острый подбородок, кадык, по которому хотелось провести языком. Чтобы не застонать вслух, ей пришлось прикусить губу. — Что-то из нового или из старого? — не оборачиваясь, уточнил он. — Новое, — отозвалась шепотом Робин, чувствуя, как бешено бьётся сердце в груди. Когда на экране появился замок, а над ним начал взрываться фейерверк, Мор аккуратно спустил с себя ноги Робин и пошел к обеденному столу, вернулся уже с тарелкой фруктов и бутылкой морса. Поставил все это на журнальный столик и снова сел, на этот раз ближе, снова положив на свои бедра ее ноги. — Мор… — умоляюще прошептала она. — Смотри давай, — беспечно перебил он, слегка гладя ее по колену и сосредоточиваясь на сюжете. Робин точно помнила, как они досмотрели «Энканто», как начали еще какой-то мультфильм, на середине которого она вырубилась. Отдалённо помнила, как Мор с кем-то негромко говорил по телефону, как накрыл ее пледом, нежно проведя костяшками пальцев по щеке. Она проснулась глубокой ночью, от того, что хотелось пить. Щуря глаза, Робин почти наощупь нашла бутылку с морсом. Сделав два больших глотка, была готова вернуться обратно в сон, но заметила Мора, который в расслабленной позе, опустив голову, спал в кресле. — Мор? — тихо позвала она, ответа не последовало. Добавив громкости, позвала еще раз. Он, дернув головой, провёл по сонному лицу и, пару раз моргнув, спросил: — Как ты себя чувствуешь? — Все хорошо, — кивнула она. — Ты почему домой не пошел? Мор посмотрел на нее сонными глазами и слабо улыбнулся: — Разве я мог тебя оставить? Вдруг бы тебе стало хуже. Правильнее всего сейчас — уйти в спальню, освободив диван для него. Но это «правильно» уже давно не имело смысла. Набравшись смелости, Робин произнесла: — Ложись рядом… И Мор лег, без лишних вопросов, без удивленно вскинутых бровей, вот так просто. Едва ли их с Джейком диван был предназначен для полноценного сна одного человека, что уж говорить о двоих? Они легли лицом к друг другу. Колени соприкоснулись, дыхание переплелось, взгляды встретились, а с губ Робин сорвался неровный вдох. Пытаясь занять более удобную позу, она слегка вытянулась вверх, оголяя живот. — Красиво, — шёпотом произнёс Мор, коснувшись цветка, выбитого на ее коже справа от пупка, — Не знал, что у тебя есть татуировка. — Не знала, что ты куришь, — тихо выдохнула она, ощущая приятное покалывание во всем теле от его нежных прикосновений. — Один — один, — усмехнулся он, — Спи, тебе нужно отдыхать. «Разве тут уснешь?» — хотелось проскулить, но она вовремя прикусила язык и прикрыла веки. Голова кружилась, оттого, насколько Мор был близок, от интимности и запретности момента. Они все еще не перешли черту? А была ли она? Старясь дышать как можно глубже, не думать об этой чертовски возбуждающей ситуации, Робин начала засыпать, чувствуя прохладную ладонь Мора на своей талии. И когда осталась эта тонкая грань между сном и реальностью, она, неосознанно, закинула свою ногу на его бедро. Холодная ладонь тут же оказалась у нее под ягодицей, машинально поглаживая. От осознания происходящего Робин вздрогнула и широко распахнула глаза, лицо Мора было в считанных сантиметрах от ее. — Т-ш-ш-ш, все хорошо, спи, — сонно, едва разлепляя губы, прошептал он, продолжая гладить ее ноги.***
Аккуратная, мягкая кошачья поступь нарушила ее сон. Питомец, перед тем как улечься у нее на животе, переступал лапами, слегка царапая кожу через плед. Не открывая глаза, Робин прислушалась к себе. От вчерашней агонии осталось только легкое першение в горле. Она переложила кота, перевернулась на другой бок и была готова поспать еще какое-то время, но шум воды, доносившейся из ванной, внес коррективы в ее планы. Резко распахнув глаза и так же сев, она судорожно начала вспоминать, что произошло ночью. — О Боже… — она прикрыла лицо ладонями. — О чем я думала? В горле тут же образовался комок, хотелось реветь, закусывая губы. Поднявшись с дивана, Робин пыталась сообразить, что делать дальше и как себя вести. Времени оставалось все меньше, вода перестала шуметь и через пару минут Мор вышел к ней. Он был одет только в черные спортивные штаны, без футболки, в руках полотенце, которым он промакивал волосы. Пару капель все же сорвались и струйками потекли по телу. По его шикарному рельефному телу. Четкий пресс, косые мышцы живота. Робин буквально с силой заставила себя оторвать взгляд от него. — Доброе утро, как себя чувствуешь? — спросил Мор, мягко улыбаясь. — Нормально, — быстро ответила она, не поднимая глаз. Робин буквально влетела в душ и встала под теплые струи, смывая с себя наваждение ночи, остатки сна и, как ей казалось, запах болезни. Ей хотелось одного — чтобы, когда она вышла из ванной, Мор убрался из ее картины идеальной жизни. Ложь! Наглая ложь самой себе, вот уже на протяжении двух недель она лжет себе. Лжет, что чувства к Джейку остались прежними, лжет, что готова к браку, что ее не тянет к его лучшему другу. Достав из стопки чистого белья длинную футболку и шорты, она вышла из ванной комнаты. Судорожно вздохнула: Мор усложнял все своим присутствием в ее гостиной и отсутствием на нем футболки. — Я заказал нам завтрак, — улыбнулся он, раскладывая круассаны по тарелкам, а кофе перелил в кружки. — Что ты делаешь? — задыхаясь от возмущения, от собственных переполняющих эмоций, прошептала она, сложив руки на груди. Отгородиться от него, выстроить стену, отойти на полсотни шагов, вернуться к этому «Рад наконец познакомиться лично, Джейк много о вас рассказывал» — Не знал, что ты будешь, и не уверен, что справлюсь с кашей, — не оборачиваясь, отчитывался Мортимер, звучал легко и беззаботно, но, повернув голову и сведя брови спросил, — Что случилось? Грудь Робин поднималась от тяжелого дыхания, щеки раскраснелись, в глазах стояли слезы. Хмуря брови, он медленно подошел к ней, коснулся ее лба, потом скользнул пальцами по скуле и большим пальцем провел по губам. Робин прикрыла веки, не в силах сделать шаг назад, отказаться от его прикосновения. Судорожный вздох сорвался с ее губ. Мор был непозволительно близко. Запах геля для душа, который принадлежал Джейку, щекотал ноздри. — Пожалуйста… — жалобно попросила она, не открывая глаз. Только «пожалуйста» что?.. прекрати или продолжай? — Посмотри на меня… — тихо попросил он, продолжая бережно касаться ее лица. Боясь собственной реакции, Робин медленно подняла ресницы, столкнулась с его темным томным взглядом. В нем сконцентрировалась решительность, на грани помешательства. А дальше взрыв. Губы столкнулись в поцелуе, жадном, бесконтрольном, таком нужном обоим. Без скромности и невинности, с пьянящим головокружением. Мор прижал ее к себе, обнимая за талию одной рукой, вторую сместил на затылок, путая пальцы в светлых влажных волосах. Робин ухватилась за его предплечья, так и не решив: оттолкнуть или притянуть еще ближе. Он кусал ее губы и, тут же зализывая, снова кусал. Сердца бились быстро, дыхание сбилось, оторвавшись от лица, Мор припал к ее шее, исследовал ее губами и языком. Протяжный стон Робин стал для него зеленым флагом. Спиной повел ее в сторону стола, снова начиная или продолжая поцелуй. Робин, не сдерживаясь, стонала ему в губы, царапая шею. Мор подхватил ее под ягодицы, усадил на деревянную поверхность обеденной зоны, широко развел ее ноги, прижался к ней, давая почувствовать свое возбуждение. Его прохладные руки блуждали по ее горящей коже, давно миновав всю одежду. Этим утром Робин сгорала не от температуры. — Что мы делаем?.. — промычала она в его губы, и сама углубила поцелуй, хватая его за волосы, прижимая ближе. — Хочу тебя, — просипел Мор, кусая за мочку уха, опускаясь с поцелуями-укусами к шее и ключицам. — М-м-м, — стон удовольствия сорвался с ее губ. И для него это стало лучше любого ответа. Настойчивый телефонный звонок разрушил всю иллюзию, отрезвил, вернул в реальность. Где-то у плиты вибрировал ее телефон. Робин резко отстранилась, стыд тут же сменил страсть, она прикрыла губы дрожащей рукой. Мор отпустил ее талию, отступил на два шага назад. Его взгляд стал холодным, отстранённым: — Джейк… — горько усмехнулся он, направляясь к варочный поверхности, за ее телефоном. Она, не зная куда себя деть, спустилась со стола, уселась на стул, подтягивая ноги к груди, пряча пылающее лицо за волосами. — Ты же почти невеста, — отчаянно со злой усмешкой напомнил Мор, то ли для себя, то ли для Робин, и протянул ей все еще пиликающий телефон. — А ты все еще его лучший друг, — отплатила она тем же. — Лучше не бывает, — хмыкнул он и начал собирать свои вещи, и меньше чем через десять минут, Робин осталась в квартире одна. Она и непомерное чувство вины. *** Робин стояла у окна, всматриваясь в пейзаж осеннего города, в квартире звенела тишина, она напряженно вслушивалась, с минуты на минуту должен был приехать Джейк. После того что
