В Башне II

Дима Дубин вышел из метро на окраине Петербурга. Город здесь дышал тяжело — воздух казался гуще от смога, витавшего над заброшенными заводами и ржавеющими гаражами. Он приехал к Калигари, посмотреть на его материалы по делу. Коллеги, особенно Денис с его вечной ухмылкой, крутили пальцем у виска: "Не трать время, Дубин, это пьянь несёт чушь." На остановке автобуса его ждал Калигари. Вернее, Валентин Гашпаров — настоящее имя, которое Дима прочитал из официального заявления. Валентин стоял, прислонившись к покосившемуся фонарному столбу, и выглядел... иначе. В участке он казался сгорбленным бродягой, маленьким и жалким. Теперь Дима отметил: парень высокий, почти под два метра, брюнет с длинными чёрными волосами, собранными в хвост на затылке, виски выбриты, небольшая борода подчёркивала острые черты лица. Стройное тело, было обтянуто чёрной майкой и джинсами. Он был чище, чем в прошлый раз, и от него пахло цветами. Лавандой или чем-то сладким, словно он специально опрыскался. В губе пирсинг, поблескивающий в тусклом свете, в мочках ушей крупные плаги, а на руках полные рукава татуировок: чёрные узоры, сплетающиеся в абстрактные фигуры, как шифр древних рун, змеящиеся от запястий до плеч. Дима поправил очки, вспоминая того грязного бродягу из участка. “Черт, это тот самый?” — А, сержант Дубин, — улыбнулся Валентин, отрываясь от столба. — Рад, что вы приехали. Материалы у меня дома. Пойдёмте, покажу. Они шли по потрескавшемуся тротуару мимо пятиэтажки с облупившейся штукатуркой, где из открытого окна просачивался запах вареной капусты. Из припаркованной у обочины старой машины вышла пара - обоим под пятьдесят, лица покрыты морщинами усталости, как у людей, чья жизнь утонула в безнадеге этого серого района. Женщина, стройная, с длинными чёрными волосами, собранными в неряшливый хвост, была одета в длинное светло-коричневое пальто, в руках она сжимала полиэтиленовый пакет с продуктами, откуда торчал пучок укропа. Рядом ковылял коренастый мужчина, его короткие волосы, тронутые ранней сединой, топорщились на затылке; на нём была помятая белая рубашка, заправленная в спортивные штаны. Они уставились на Валентина со злобой, как на заклятого врага: глаза мужчины сузились в щёлки, а руки мужчины сжались в кулаки. — Доброе утро! — мило улыбнулся Валентин. Пара замерла, а потом ускорила шаг к подъезду. Мужчина придержал дверь, и его спутница вошла первой. Перед тем как зайти самому он обернулся и выкрикнул: — Иди к черту! Они скрылись внутри, хлопнув дверью так громко, что стекла в окнах задрожали. Дима изумился. "Что это было?" Он глянул на Валентина, который двигался дальше, будто ничего не случилось. Его лицо оставалось спокойным, шаг был уверенным, а руки свободно болтались вдоль тела. — Эй, Калигари... Валентин, что это было? – поинтересовался Дима. — Ничего особенного, — равнодушно ответил тот . — Соседи. Они свернули к одноэтажному бетонному зданию, с трещинами в стенах и старым воротами, покрытыми пятнами ржавчины. Валентин достал ключ и начал возиться с амбарным замком, который скрипел и плохо поддавался. Пока он боролся с замком, Дима оглянулся и замер. В окне второго этажа дома напротив стояла та же пара. Мужчина и женщина глядели на них со злобой. У Димы по спине пробежали мурашки, было ощущение, будто на них сморят через прицел. — Эй, почему они на нас пялятся? — спросил он, стараясь не показать нервовозность. Валентин продолжал крутить замок своими длинными пальцами, украшенными серебряными кольцами с гравировкой рун. — Может, рады, что у меня появился новый друг, — тихо ответил Валентин и помахал соседям рукой. В ответ пара одновременно подняла руки и показала средний палец — синхронно, как по команде. Дима сглотнул, рука инстинктивно потянулась к карману. Он представил, как круто было бы показать полицейское удостоверение, блеснуть значком и сказать: "Эй, что за дела?", но пока он думал и искал жетон в кармане, пара уже зашторила окно. Наконец замок щёлкнул, и Валентин распахнул дверь на ржавых петлях. Изнутри вырвалась волна душного воздуха, смешанного с запахом плесени, краски и чего-то металлического. Бетонная обитель Калигари была импровизированной квартирой. Диме было неуютно: пыль витала в воздухе, а свет из единственного тусклого окна едва пробивался сквозь грязные стекла. Но жить можно — потрепанный диван с продавленным сиденьем, деревянный стол, заваленный бумагами, пластиковый шкаф, набитый книгами по психологии, философии и эзотерике. Старый металлический чайник, советский холодильник, который жутко гудел, и даже санузел — крошечная комнатка с унитазом и раковиной, где вода капала с ржавого крана. Дима огляделся, и его взгляд наконец упал на стены. Он изумился проделанной работе - две стены в дальнем и хорошо освещённом углу были увешаны информацией по каждому из пропавших. На каждого - портрет, нарисованный рукой Валентина. Рядом, краткая биография: имя, возраст, профессия, хобби. Информация о последнем местонахождении, свидетелях, а у некоторых даже распечатанные кадры с камер видеонаблюдения. Стены превратились в мозаику человеческих жизней, досье висели в хаотичном порядке, перекрываясь краями, создавая ощущение клубка тайн. Дима не переставал восхищаться этой стеной, а Валентин скромно отмахивался, но глаза засияли гордостью. — На всякий случай, — пробормотал Дима, доставая телефон и фотографируя стены, фиксируя каждую деталь. Валентин присел на край дивана, тот отозвался скрипом, и наблюдал за своим гостем с интересом. — Знаешь, о соседях... Они хорошие люди. Перовы. Просто у них сложный период. Людмилу сократили на работе - она была администратором в ресторане, а теперь вынуждена работать санитаркой. А у Геннадия начались проблемы с эрекцией. И она думает, что больше не привлекает его как женщина. Они вместе ходят к семейному психологу. — Это они тебе сами рассказали?- Дима отвлёкся от фотографирования, повернувшись к нему с изумлением. Валентин моргнул, затем подошёл к столу и достал странный аппарат, напоминающий граммофон, но с присоединёнными наушниками, проводами, тянущимися к маленькому динамику, как щупальца. Корпус был самодельным, из кусков металла и пластика, местами перетянутыми изолентой. — Вот, нашёл на свалке и починил. В пределах пяти метров могу слышать все, даже за стенами. Ну, если окно открыто, а оно у них всегда открыто. — Ты их подслушиваешь?! - Возмутился Дима, голос его сорвался, щёки покраснели. Валентин попытался успокоить его, подняв руки ладонями вверх, голос оставался ровным. — Ну, в самом начале я просто узнавал, когда их не будет дома. Чтобы помыться или сходить в туалет. В основном чтобы сходить в туалет. Дима снова вспыхнул, сделал шаг назад и вытянул руку указывая на маленькую комнатку. — У тебя здесь есть туалет! Валентин ответил, нисколько не смущаясь. — А мне их больше нравится. Он высокотехнологичный, японский. Ободок с подогревом. Там струя воды тебе бьёт прямо в... — А Перовы знают, что ты подкасты об их личной жизни слушаешь? — Резко перебил Дима. — Ну, я не говорил им об аппаратуре. Просто если пересекаемся, то могу спросить: "Как дела с ремонтом холодильника? Что нового посоветовал психолог?" - Спокойно ответил Валентин. Дима покачал головой, чувствуя, как растёт раздражение, руки неосознанно сжимали телефон. — Валентин, это в высшей степени неприемлемо. А ещё это незаконно! Дима хотел было начать читать лекцию об уважении личных границ, которую уже не раз приходилось проговаривать коллегам по работе, но тут резко завибрировал телефон в его руках. Пришлось отложить нравоучения на потом. Но мысленную галочку сержант Дубин себе поставил. — Это Игорь. Он мой друг и частный детектив. Я ему кратко рассказал обо всем. Он только сегодня из Москвы вернулся. Пойдём встретим. Валентин кивнул, и они вышли на улицу, где ветер взъерошил их волосы, неся запах озона от надвигающейся грозы. Там их ждали двое. Игорь Гром предстал перед взором: высокий и крепкий. Его лицо выделялось мощной нижней челюстью, приплюснутым носом. Самой яркой отличительной чертой были брови, изогнутые в виде молний, словно у героя комиксов. Второй был старым знакомым из участка с длинными усами – Денис. Брюнет, высокий, но ниже Грома, с весёлой ухмылкой на лице, в полицейской форме, которая сидела на нём мешком. — А я был здесь неподалёку, — сказал Денис, почёсывая затылок. — Поступил вызов от соседей: какие-то нарики вскрывают склад, чтобы устроить там притон. Игорь посмотрел на Диму и выдохнул, стараясь сделать голос серьёзным, но сам еле сдерживая хохот: — Дубин, ёб твою мать... Меня всего месяц в Питере не было! — Да нет же! — возмутился Дима, явно не разделяя его веселья. — Мы тут расследуем! Игорь не унимался: — А, это теперь так называется? Как же быстро меняется сленг. — Давайте зайдём внутрь, чтобы не привлекать внимания, – предложил Калигари, кивая в сторону окна, из которого за ними наблюдали Перовы, приоткрыв штору. Вся компания зашла внутрь склада и Калигари первым нарушил тишину. — Скоро придёт моя знакомая, Элла. У неё тоже есть информация. Денис, не церемонясь, начал шарить по ящикам на импровизированной кухне, при этом он поглядывал на товарищей с ухмылкой, словно оценивая их реакцию. Наконец , он достал кружку, вытер её рукавом формы и поставил кипятиться чайник. — А кофе есть? - Спросил Денис, облокотившись на стол. Калигари, стоя у стены с руками в карманах, кивнул в сторону шкафчика, его татуировки на руках слегка дрогнули под мышцами. — Кофе нет, только зелёный чай. Извините, не ожидал гостей с такими вкусами. Игорь подошёл к стене с записями и начал внимательно изучать их. Тёплый свет от лампы отражался в его голубых глазах и придавал взгляду проницательности. Грубые пальцы ловко скользили по бумажкам, а он то и дело доставал телефон, фотографируя заинтересовавшие моменты. Его лицо было спокойным, в глазах мелькала сосредоточенность, словно он уже строил гипотезы в голове. Денис, заварив себе зелёный чай в кружке с трещиной, отхлебнул и повернулся к Диме, его ухмылка стала шире, обнажая зубы. — Дубин, слушай, брось ты это дело. Оно ни к чему хорошему не приведёт. Твой Гром ... Вечно лезет куда не надо... Помнишь, как он в прошлом году влез в ту историю с наркотиками? Чуть сам не сел. И дружба с ним... она тебе только проблемы принесёт. Лучше сосредоточься на нормальной работе в участке. А этот... — он кивнул на Калигари, — ...он же явно не в себе. Не трать время. Дима вздохнул и попытался возразить, хотя голос вышел неуверенным: — Денис, ты не понимаешь. Это может быть связано с Юлей. Она пропала, и тут сотни людей тоже... Может, это связанно. Денис фыркнул, отхлебнув ещё чаю, и поглядел на Игоря, который продолжал фотографировать, не вмешиваясь в разговор. Дверь склада открылась с тихим скрипо , впуская внутрь молодую девушку. Её черно-красные волосы были собраны в высокие хвосты, украшенные металлическими заколками, а лицо — сплошь в пирсинге: кольца в бровях, носу, губе и ушах. Она была одета в чёрное платье с металлическим корсетом, который подчёркивал её стройную фигуру, и высокие ботинки на платформе. Девушка улыбнулась Калигари и крепко обняла его, прижавшись щекой к его плечу. — Привет, милый, — прошептала она, но тут её взгляд упал на Игоря. Лицо девушки мгновенно изменилось: улыбка сползла, сменившись смесью страха и отвращения. Глаза расширились, а тело напряглось, как у кошки перед собакой. Она схватила Калигари за руку и потащила на улицу, бормоча что-то сквозь зубы. Дима замер. Он узнал этот взгляд - тот самый, полный ужаса и осуждения, который он видел слишком часто. Он опустил глаза, пытаясь занять себя изучением трещин на бетонном полу, стараясь не встречаться взглядом ни с кем. Рядом стоял Денис и , всё также ухмыляясь, помешивал ложечкой в кружке, его взгляд скользил по Игорю с любопытством. Сам Игорь не шелохнулся. Он стоял у стены с фотографиями, спиной к происходящему, будто полностью погруженный в изучение улик. Только чуть сжатые пальцы выдали внутреннее напряжение. В это же время, на улице, девушка кричала на Калигари, её голос проникал сквозь тонкие стены , так что внутри было слышно каждое слово. — Это же Гром! Ты что, не читаешь блог Пчелкиной?! Он абьюзер, садист и извращенец! Я не хочу... Мне противно и страшно с ним находиться в одном помещении! Как ты мог пригласить его сюда? Это опасно, Валя! Калигари пытался её успокоить, его голос был тихим и ровным: — Элла, подожди, это не то, что ты думаешь. Он помогает искать пропавших. Он друг сержанта Дубина, и я ему доверяю. Мы все здесь по делу. Но девушка не унималась, топая ботинками по асфальту: — Помогает? Этот монстр? Он бил её, унижал, шантажировал! Я видела скриншоты переписок, фото синяков... Он животное! Почему он всё ещё на свободе... Пусть уйдёт отсюда, или я уйду! Закончив с фиксацией улик, Игорь повернулся к Диме и произнёс спокойно: — Ну, Димочка. У меня ещё много дел. Вечером поговорим. Дима попытался как-то исправить ситуацию, шагнув к двери и подняв руки. — Игорь, подожди, давай всё объясним... Это недоразумение... Но Гром уже вышел из помещения, и его шаги затихли на улице. Дима вздохнул, чувствуя, как неловкость перерастает в раздражение. В этот момент, они будто поменялись местами. Обычно Игорь всегда взрывался и пытался всем всё доказать, не словами, так кулаками. Но в последнее время, не смотря на весь это ужас... Гром стал более спокойным и рассудительным. Может он магний какой-то особенный пьёт.... Девушка вернулась с каменным лицом, стараясь не смотреть на Диму и Дениса, и сразу же направилась к стене с записями. Её пальцы, украшенные чёрным лаком и цветными кольцами, коснулись одного из досье - портрета молодой девушки с длинными серебристыми волосами. — Это моя сестра, Алла, — сказала она тихо, дрожащим голосом. — Она пропала две недели назад. Никто её не ищет, полиция говорит, что она сбежала. Элла глубоко вздохнула, пытаясь сдержать слёзы, и продолжила, её пальцы нервно теребили край платья. — Алла часто гуляла по городу и фотографировала людей - это было её хобби, почти одержимостью. Перед своей пропажей она прислала мне голосовое сообщение. Вот... — Девушка включила запись на телефоне. Из динамика донёсся напуганный женский голос, слова были не внятными и обрывочными. — Она там что, пьяная? — возмутился Денис, скрестив руки на груди и нахмурившись. Элла посмотрела на него с презрением, глаза вспыхнули гневом. — Нет! У неё проблемы с речевым аппаратом. В детстве какой-то дядька ударил по голове, и всё! Думает она нормально, но голос её не слушается. И в полиции тоже запись не приняли, сказали, что "неразборчиво" и "это не доказательство". — Извините, но я не могу разобрать, что она говорит, — Дима, как всегда, попытался всех успокоить, мягко улыбаясь и поднимая руки ладонями вверх. — Вы же её сестра, вы наверняка всё поняли. — Да, — Элла улыбнулась в ответ, хотя улыбка вышла грустной. — Она говорит, что за ней гонятся, что она на буях... Что ей страшно... — Самое главное, она сказала, что видела, как какие-то люди запихивают двоих бездомных в микроавтобус. — Калигари обнимал подругу, давая ей выплакаться. — Она назвала марку и номер машины. Мы её нашли на свалке, разобранную и сожжённую. – Хорошо. А фото она скидывала? Может там кто-то засветился. – спросил Дима с надеждой. – Нет. Алла фотографировала только на плёнку. Ей нравился весь процесс проявки снимков. Но камера пропала вместе с ней – ответила девушка вытирая слёзы руками. Калигари подал ей не большое зеркальце и салфетки, чтобы девушка поправила потёкшую тушь. Они беседовали ещё час, после Элла ушла, пообещав держать их в курсе, если появятся новые зацепки. Денис, который явно потерял интерес к «этим бредням», сдался через полчаса после неё, сослался на срочную работу, и тоже ушёл, бормоча под нос что-то о параноиках и кто вообще называет дочерей Элла и Алла? Калигари и Дима остались вдвоём, продолжив перебирать все факты, пытаясь найти связь между исчезновениями. Помимо улик, собранных Калигари, Дима начал вести цифровой архив. С помощью телефона он сканировал статьи, фотографии и записи, и перекидывал на свой ноутбук, организуя их в папки. Когда глаза уже горели от экрана и живот завязывало в узел, они решили сделать перерыв. Вместе сходили в кафе неподалёку, чтобы поужинать и немного отвлечься. Они поели, но когда пил Калигари ромашковый чай с мёдом, а Дима держал в руках чашку с остывшим кофе, последний нарушил тишину. — Всё, что пишут об Игоре - неправда. Он и Юля любили друг друга ещё с университета. Когда она пропала, он места себе не находил. А потом кто-то, видимо, взломал блог Юли и стал писать от её имени всякие гадости. Калигари кивнул, но скептицизм в его глазах не исчез. — Но Элла так искренне мне о нём говорила. И ещё в личку кучу статей и видео-разборов накидала. И продолжает. В этот момент Дима и обратил внимание на стабильную вибрацию раз в 5-10 минут. – Ты уверен, что Игорь правда ни в чём не виноват? – искрене спросил Калигари. — Конечно! Я в это сразу же не поверил! Он бы никогда не поднял руку ни на Юлю, ни на любую другую... Да на любого, кто слабее! - возмутился Дубин. Тут Дима, конечно же, слукавил. Он любил Грома как брата, но его друг был Настоящим «молотком» — любая проблема в его глазах превращалась в «гвоздь». Когда Юля пропала, именно Дима писал заявление в полицию, связывался с волонтёрами, организовывал поиски, расклеивал листовки. Гром же ломал носы подозрительным типам, выкручивал пальцы информаторам, рвал и метал всё что видит, разыскивая Юлю. Дима продолжил рассказывать своему спустнику всё что ему было известно, не упоминая некоторые моменты. Последнее расследование Юли касалось «Кислотной вечеринки» и соцсети «ВМЕСТЕ». Игорь даже пытался проникнуть в башню к её владельцу, Разумовскому. Их бывшему другу. Его, конечно, не пустили – ордера не было, и охрана вышвырнула бывшего полицейского на улицу. А потом в блоге Пчелкиной стали публиковаться статьи: она подробно писала, что сбежала, что находится под защитой благотворительной организации. Её прячут от её же жениха. И ещё Юля подробно писала о побоях, абьюзе, сексуализированном насилие и просила её не искать. Дима тогда направился к другу, чтобы обсудить эту ситуацию и понять, что делать дальше. Но Игорь, в своей привычной манере, ответил агрессией и упрёками. "Ты тоже в это веришь? Предатель! Убирайся! Я сам её найду!". В тот момент, на короткое время, Дима поверил блогу. Он пытался связаться с Юлей, звонил, писал, оставлял комментарии под её постами. Но ответа не было. К тому же её родители и друзья отказывались от общения. "Ты всё знал! Вы там друг друга прикрываете! Мы не хотим никого из вас видеть!". Димины комментарии дизлайкали, писали ему угрозы под ними и в личку, банили. А потом, кто-то слил в общий доступ его место работы и адрес. И угрозы перешли в оффлайн. Через месяц после того как Игорь наорал на него, Дима, как и всегда, первым пошёл на мировую. Он пришёл в его квартиру и испытал шок: во что она превратилась и во что превратился Игорь. Внутри всё было завалено пустыми банками энергетиков, окурками и грязной одеждой; воздух стоял тяжёлый, как в склепе. Игорь сидел на диване и был похож на труп - бледный, с впалыми щеками. Очевидно, он мало спал, толком не ел и много курил. Плотный сигаретный дым висел в воздухе, и заставлял глаза слезится. — Я тебе верю! Я на твоей стороне! — Дима прошёл по квартире, обходя хлам, открывая окна, чтобы впустить свежий воздух. Затем начал собирать мусор в пакеты, вытирать пыль и пепел с подоконников, продолжая разговор. — В её последней статье она написала, что ты... ну, её... Короче, это было в одном из подкастов, которые мы вместе с Юлей слушали ещё в универе. Слово в слово. Я думаю, что это говорит о двух вещах. Первое: посты пишет Юля. Второе: Кто-то её заставляет, но она оставляет подсказки... Дима оглядел весь беспорядок, снова посмотрел на Грома и вздохнул, доставая телефон. - Эй, друг, ты меня слышишь? Давай я закажу что-нибудь, поедим... Потом помоемся, поспим. Запишемся к врачу и пропьём каких-нибудь лекарств... — Ты заказываешь шаурму в МакШу? — подал он хриплый голос из-под одеяла, которое натянул на себя, несмотря на духоту. — Да, — кивнул Дима, набирая номер на телефоне. — Я у них в чёрном списке, — пробормотал Игорь, садясь и потирая лицо руками. - И много где ещё... Дима вздохнул, отложил телефон и присел рядом с другом на край дивана. Но разговор не продолжился и Дубин вновь принялся за уборку. Квартира постепенно оживала под его руками. Он нашёл ведро и швабру, начал мыть пол, чтобы хоть как-то развеять затхлый запах. После всего он вновь обратился к другу. — Ладно, давай я схожу в магазин сам, приготовлю что-нибудь простое. Ты же помнишь, как я умею жарить яичницу с беконом? — Он улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку, но Игорь лишь кивнул, уставившись в пустоту. — Она собиралась пойти на встречу с информатором из "Вместе", — Игорь отпил тёплый чай, приготовленный Димой, и вздохнул. — Но кто это и куда она пошла, я не знаю. Точнее, она не говорила, чтобы сохранить анонимность этого человека ради его безопасности. - он скривился и сделал ещё один глоток. - Но, согласно геоданным с её телефона, последнее место, где она была... — Игорь указал на вторую комнату. Дима поставил перед другом на стол чёрствые рогалики, которые нашёл в шкафу, и направился туда. Сразу же ощутил контраст: там царила абсолютная чистота и порядок. Шок и восхищение охватили его, ведь за четыре месяца Игорь узнал больше, чем полиция. А он был постоянно на связи со следователем, который занимался делом Юли, и тот всё время твердил, что никаких зацепок нет. А тут Игорь, один, разложил всё по полочкам. Дима огляделся. Стены были увешаны картами, фотографиями и распечатками. На столе лежали стопки бумаг, ноутбук с открытыми окнами браузера и даже старый смартфон Юли, подключенный к зарядке. Игорь подошёл к Диме с кружкой чая и продолжил объяснения. — Юля хранила все данные от этого информатора в сейфе. Там были документы и флешки. Когда я его вскрыл, всё внутри оказалось расплавленным. Я отнёс это к своему приятелю и тот вынес вердикт: в одной из флешек было какое-то вещество, которое запустило химическую реакцию и уничтожило всё содержимое. — А можно как-то извлечь данные из облака? — спросил Дима, подходя к ноутбуку, где были десятки папок с файлами и скриншотами. — Там тоже всё стёрто. Абсолютно чисто, как будто и не было. Последнее место, где, согласно геолокации, была Юля, — это село Савино, рядом с Великим Новгородом. Я сразу же отправился туда, но потом пришёл сигнал из Мурманска. — А как она так быстро там оказалась? — выпалил Дима первое, что пришло в голову, и сам же ответил. — Кто-то играет с нами. — Много кто может подделывать геолокацию, — кивнул Игорь, его голос стал тише, с ноткой усталости. — Но вот вопрос: кто из наших знакомых IT-гений, и на кого именно копала Юля? — Разумовский? Нет, это же Серый... Он бы никогда... Дима пытался найти какое-либо разумное объяснение, но не мог. Сергей был их лучшим другом в университете — весёлый, умный парень, всегда готовый помочь. Но потом появился Волков и его как подменили, он стал замкнутым и отказался от старых друзей. Юля долго пыталась с ним поговорить в те времена, уговаривала вернуться, но потом сдалась. И Дима сдался. "Может, Серый и не виноват напрямую, — подумал он. — Но если он знает что-то...". Игорь тем временем он запустил видео. Оно было черно белым, без звука, но хорошего качества и там точно была Юля. - Я занимался своими расследованиями, и заметил как Пчёлыч входит в бар. Я не стал её беспокоить, но запомнил место и время. А после... Потом достал и просмотрел все видеозаписи того дня. Вот видишь? На видел Юля сидела за столом и беседовала с кем-то. Но второго человека не было видно, так как его полностью закрывал высокий мужчина у бара. - Это не случайный прохожий, - Игорь ткнул пальцами по экрану, - он будет стоять там весь разговор, в после встанет вместе с тем «информатором» и пойдёт на выход. - Это видео снято в день её пропажи? - спросил Дима. - Нет, это за неделю до...., - Игорь достал сигарету и закурил, - суки, ещё тогда это планировали...

***

По дороге обратно, Дима и Калигари заглянули в магазин канцтоваров и купили большую карту Петербурга, а также цветные кнопки, чтобы фиксировать места, откуда пропадали люди. Разложив карту на столе, они начали отмечать точки: красные для бездомных, синие для неформалов, зелёные для тех, у кого были проблемы с психикой. Карта постепенно превращалась в мозаику, и в центре её вырисовывался район заброшенных промышленных зон на окраине города. Дима пытался составить среднестатистический портрет жертвы. Это были маргинализированные и незащищённые члены общества — те, на которых общество плюёт. "Все они — как тени, — сказал Дима, наклеивая очередную кнопку. — Никто не заметит их исчезновения, пока не станет слишком поздно". Он снова вспомнил, как месяц назад, в тайне от Игоря, договорился с секретарём Разумовского о встречи. Дима подошёл к башне "ВМЕСТЕ" – гигантскому стеклянному монстру с блестящими панелями, отражающими серое небо Петербурга. Охрана в холле проверила его документы и пропустила к приватному лифту. Сердце билось чаще, когда кабина взмыла вверх, мимо этажей с рядами рабочих мест, где сидели программисты в наушниках. Наконец, двери открылись на самом верху – в роскошный зал с панорамными окнами, из которых город казался игрушкой: Нева извивалась серебряной лентой, шпиль Петропавловки торчал, как игла, а крошечные машины ползли по улицам, как муравьи. Вид будоражил сознание, такая высота вызывала ощущение власти, как будто сам Бог смотрит на мир сверху вниз. Разумовский ждал у окна, спиной к двери. Когда он повернулся, Дима едва узнал старого друга. Сергей был одет с иголочки, дерзко и модно: длинные рыжие волосы сияли, заплетённые в аккуратную косу с вплетёнными чёрными нитями. Ярко-красный костюм облегал его стройную фигуру, чёрная рубашка расстёгнута на две пуговицы, открывая шею с цепочкой из чёрного оникса. Его глаза – ярко-жёлтые, почти янтарные, светились на бледном веснушчатом лице, как у хищника. Весь образ был безумно ярким, подчёркивающим его трансформацию из скромного студента в это... властное существо. И эти глаза... Наверное, цветные линзы, возможно, какой-то модный тренд. – Дима! – Разумовский шагнул навстречу, раскрывая объятия с широкой, искренней улыбкой. Он крепко обнял молодого сержанта. – Сколько лет прошло? С университета, да? Сергей отстранился, но не отпустил плечи Димы, его пальцы слегка сжали мышцы, словно проверяя, всё ли там, как прежде. Янтарные глаза Разумовского блеснули, когда он продолжил, не давая Диме времени на ответ. -Ты почти не изменился, кроме... чего это ты так напряжён? Расслабься, дружище, это же я! Дима высвободился из объятий, на лице поползла смущённая улыбка. – Сергей, я здесь не для старых воспоминаний. Юля пропала. Её последнее расследование касалось "Кислотной вечеринки" и твоей соцсети. Тебе что-нибудь известно? Разумовский быстро сменил тон, улыбка осталась, но стала холоднее. Он подошёл к столику, налил себе воды из серебряного кувшина и сел в кресло, жестом предложив Диме сесть напротив. – "Кислотная вечеринка"... – Сергей вздохнул, потирая подбородок. – Да, там были мои инвесторы. Всё пошло наперекосяк – слухи, скандалы в прессе. Это сильно ударило по репутации. Я до сих пор оправляюсь. А по поводу Юли... Бог мой, её исчезновение – это трагедия. Она была такой яркой, помнишь, как мы в университете вместе проекты делали? Если я могу чем-нибудь помочь, я всё сделаю. У меня есть ресурсы – частные детективы, аналитики, даже доступ к базам данных. Расскажи, что знаешь, и я помогу. Мы же друзья, Дим, – добавил он, подмигнув. – Не забывай, я тебе должен за тот раз, когда ты меня вытащил из бара после неудачного свидания. Дима кивнул, чувствуя, как напряжение немного спадает. Перед глазами ненадолго предстала картина, как они вместе бегут по тёмной алее, за спиной кричит двухметровый амбал, а они только истерически хохочут. Только оказавшись в безопасности, они переводят дыхание и Дубин заставил своего друга поклясться, что больше никаких слепых свиданий через интернет. Теперь Дима смотрел на бывшего одногруппника, но то и дело отвлекался на вид из окна. В голове кружились мысли. Как же он изменился и поднялся. В университете Сергей был тихим парнем с длинными волосами, за которые его часто били сначала в детдоме,потом в школе. А уже в университете появились Игорь, Юля и он сам, и свободы у самовыражения стало больше. Теперь Серый воплощал свои мечты – дерзкая одежда, окрашенная заколками коса, и эти жёлтые глаза, которые казались нечеловеческими. Взгляд Разумовского тоже то и дело отрывался от экранов и блуждал по Диме, оценивая его внешний вид. Дима кратко изложил факты: пропажа Юли, её посты в блоге Пчелкиной (и он настаивал, что это клевета), расследование "ВМЕСТЕ", и та злосчастная кислотная вечеринка. Сергей слушал внимательно, барабаня пальцами по столу. — Дим, а ты уверен, что это всё ложь? — Его голос был мягким, почти сочувствующим. — Я про Игоря... Он всегда был вспыльчивым и агрессивным. Помнишь, как у Юли разрядился телефон, она не сразу заметила, а Гром ей час не мог дозвониться? Помнишь, как он пытался штурмом взять женскую общагу? — Ну да, Игорь очень эмоционален и... всё такое... — Дима вздохнул, сжимая в руке свой телефон.. — Но то, что про него пишут, это же не правда! Он мог испугаться за её жизнь и на эмоциях начать вести себя агрессивно. Но унижать и бить Юлю... Он её даже никогда не ревновал. Это всё грязные сплетни, чтобы опорочить его. Дима напомнил Разумовскому, что, помимо истории с «женской общагой» от которой они потом все смеялись и скидывались бдительному охраннику на коньяк, были и другие моменты. Например, когда они втроём гуляли по центру города. Дима оторвался вперёд, спеша к следующему повороту, но что-то заставило его оглянуться. В окне ресторана, за витриной с золотой надписью "Элит", он увидел Юлю. Она сидела в обтягивающем платье с глубоким декольте, её волосы были собраны в высокую причёску, а на лице светилась кокетливая улыбка. Рядом сидел какой-то мажорик в дорогом костюме и шепча её что-то на ухо. Его рука касалась её плеча, и Юля хохотала, откидывая голову назад.. Дима замер, сердце заколотилось. "Чёрт, только не это!" Он бросился назад, пытаясь увести Игоря, чтобы тот не увидел эту сцену. Но Гром только ускорил шаг и увидел через большое окно, как этот "дрыщ" — парень с ухмылкой и золотыми часами, продолжает нашёптывать, а Юля смеётся. — Да это же Гречкин! — выдохнул Игорь, останавливаясь на пол шаге. Его голос был спокойным, почти восторженным. — Юля говорила, что расследует какие-то махинации его отца. Видимо, разводит пацана на информацию. Вон у неё в волосах ободок с камелией - а в ней камера. Мой подарок! Она всегда была умницей, моей маленькой воительницей.

– Гречкин!– вырвалось у Разумовского. – Что ? – спросил Дима. А потом сам же добавил. - Кирилл Гречкин... Он же организовал ту “Кислотную вечеринку”? – Согласно официальной версии: ДА. Ты думаешь, он стоит за пропажей Юли? – Разумовский откинулся на кресло с скрестил руки. – Это логично! Юля написала разгромную статью об делишках его отца ещё в институте. А потом через несколько лет стала копать и под сыночка. Вот он и сбесился. Дима поёжился, Юля часто рассказывала об бизнесе на крови этой семейки. – Позволь предложить тебе помощь. – Разумовский начал что-то печать на своём ноутбуке, и одновременно на телефоне. И продолжил – Я организую специальный отдел из моих программистов. Они займутся поисками активности Юли в сети. Но, Дима, это будет конфиденциально. Никаких утечек в прессу, у нас и так хватает врагов. И конечно же, ничего не говори Грому. – Сергей поднял свои жёлтые глаза от мониторов и посмотрел на Диму. - Он уже приходил, без записи, похожий на сумасшедшего бездомного... Подрался с охранником. Дима кивнул, но внутри всё сжалось. Им бы не помешала помощь, особенно таких маштабов. Но Игорь ещё с института недолюбливал Сергея, всё из-за глупых сплетен и ... Волкова. После “Кислотной вечеринки” Олег Волков исчез из публичного пространства. Официальная версия - “попал в аварию”. Так многие пережившие ту ночь, стали оправдываться. Эта фраза даже стала мемной, как и последующее извинение Гречкина в свитере с высоким горлом. В любом случаи, его отсутствие , как видно, сыграла на пользу Серёжи. – Ладно, – Птица встал, поправляя пиджак. – Пока мы ждём отчёта, давай устрою тебе экскурсию. Покажу фирму. Будет интересно – увидишь, как работает моё детище. Помнишь, как я в универе обещал что создам свою соцсеть? Теперь она у меня в кармане! Они прошли к лифту, двери закрылись с мягким гулом. Дима смотрел на отражение в блестящих стеклянных стенах – на себя, усталого, с тёмными кругами под глазами, и Сергея рядом, идеального. Внезапно Разумовский чуть наклонился к нему, его нос дрогнул, а жёлтые глаза блеснули в отражении. – Ты что, только что меня понюхал? – выдавил Дима, поворачиваясь к Сергею, голос дрогнул от удивления и нарастающего беспокойства. Сергей улыбнулся, не смущаясь ни капли, его жёлтые глаза встретили взгляд Димы с такой прямотой, что казалось, будто он видит сквозь него. – Да. Тот же самый одеколон. "Old Spice" или что-то вроде? Как в университете. Ты вообще не изменился. А я... я изменился. – Он тихо рассмеялся. – Помнишь ту вечеринку в квартире у Макса, когда ты поцеловал меня по пьяни? А утром всё отрицал! Дима замер, щёки вспыхнули, как будто его ударили. Он терялся в словах, сердце колотилось. – С-Серёж, это... это было давно, и случайно... Не надо вспоминать. Пожалуйста... Птица шагнул ближе, его рука мягко легла на плечо Димы, касание было лёгким, но совсем не дружеским. Пальцы сжались, затем скользнули по шее, едва касаясь кожи, вызывая мурашки. – Ой, да не смущайся, Дим. Мы же друзья. Это было забавно. – Он взял Диму под руку, с настойчиво прижимал его локоть к своему боку. – Пойдём, я покажу тебе свою компанию. Лифт звякнул, двери разъехались, и Сергей вывел Диму в открытое пространство офиса. Воздух здесь был пропитан запахом кофе, озона от серверов и амбре дезодоранта от десятков людей, склонившихся над мониторами. Ряды столов с гудящими компьютерами, команды разработчиков, бурно обсуждающие код на фоне мерцающих экранов, всё это напоминало муравейник. Сергей вёл Диму под руку, его касания становились всё более непринуждёнными: рука скользнула по спине, когда они проходили мимо первого отдела, пальцы слегка задержались на плече, как бы поправляя складку на рубашке Димы. – Это наша команда по аналитике, – сказал Сергей, кивая на группу людей, окруживших огромный монитор с диаграммами. Один из них поднял голову, и Дима заметил, как он странно посмотрел на Сергея — с уважением, смешанным с лёгким страхом. – Они создают чат-ботов умнее нас с тобой. Дима кивнул машинально, но его мысли путались от смущения и неожиданных воспоминаний. Сергей был так близко, его рука на плече казалась тяжёлой и тёплой. Когда они прошли дальше, Сергей наклонился ближе, его дыхание коснулось уха Димы. – А здесь маркетинг. Мы тут экспериментируем с... персонализированными компаниями. – Он улыбнулся, и его пальцы вновь скользнули по шее Димы, на этот раз задержавшись чуть дольше, вызывая новый прилив жара. Дима вздрогнул, но не отстранился. "Это же Сергей, – думал он. – Мы столько всего вместе пережили в университете. Даже если они с Игорем не ладят... Старые обиды можно простить, ради Юли!" Они прошли мимо стеклянной стены, за которой виднелись ряды серверов, мигающие огоньками. Сергей остановился, повернулся к Диме лицом, его рука теперь лежала на его спине. – Видишь? Всё это — будущее. Наконец, они спустились ещё на этаж и вошли в небольшой зал с высоким потолком и панорамными окнами, открывающими вид на искрящуюся Неву, окутанной дымкой полуденного солнца. На столе, купавшемся в мягком свете, раскинулось настоящее пиршество: на хрустальном льде искрились серебряные тарелки с дарами моря. На каждом блюде изысканно разместились тонкие ломтики сочного тунца, нежные маслянистые полоски лосося, аккуратные упругие кусочки осьминога, раскрытые створки гребешков и устриц мерцали таинственным перламутровым блеском. Завершала композицию бутылка охлаждённого белого вина, утопленная в серебряном ведёрке со льдом. Сергей отпустил руку Димы и жестом пригласил сесть, и его глаза сверкнули в предвкушении. – Присаживайся, Дим. Ты всегда любил морепродукты, помнишь? А денег у нас тогда было только на замороженный морской коктейль “Каждый день”. Да сейчас зарплата у защитников правопорядка не очень. Вот и решил тебя угостить. Пока программисты работают, давай перекусим. Ты всегда любил поесть, помнишь наши ночные рейды на кухню в общаге? Дима покачал головой, чувствуя себя не в своей тарелке. – Нет, спасибо, Сергей. Я не голоден. И вообще, мне пора... – Тут он захлопал себя по карманам. – Чёрт, я телефон оставил наверху. – Ничего, я скажу, чтобы вернули. Пока поедим. Давай, не стесняйся, – кивнул Разумовский Дима отказался от вина, чувствуя, как неловкость нарастает. – Нет-нет, спасибо. Я, просто, я заберу телефон, и уйду. "Он же был нашим другом, – твердил себе Дима, пытаясь успокоиться. – А сейчас всё так... странно". Через пару минут дверь открылась, и вошёл помощник Сергея, молодой парень, в строгом костюме, с телефоном в руке. – Вот, господин Разумовский. Мы нашли его на вашем столе. Дима быстро схватил телефон, пробормотал спасибо и вышел, не оглядываясь. Уже в лифте, он смотрел на своё отражение в стеклянной стене. Кабина плавно скользила вниз, мимо этажей, где мелькали силуэты сотрудников. Его сердце стучало – эта встреча была слишком странной, слишком личной. "Не думай об этом, — твердил он себе. — Это было один раз, по пьяни, и давно..." Но воспоминание ударило внезапно — яркое, живое, почти осязаемое, и он не смог его отогнать. Кухня в старой квартире, всё в красных тонах: алые стены, освещённые тусклой лампой, которая отбрасывала багровые блики на линолеум и шкафы. В воздухе всё ещё витал сигаретный дым, а из зала доносились приглушённые звуки вечеринки, но здесь, в этой маленькой кухне, мир сузился до них двоих. Он сидел на шатком стуле у стола, его руки дрожали от алкоголя и желания. Сергей, с растрёпанными рыжими волосами, в старой майке, оседлал его, прижавшись всем телом, горячим, пульсирующим сквозь тонкую ткань. Их поцелуи были страстными, голодными, губы жадно впивались в губы, языки скользили и переплетаясь в влажном танце. Бледные руки запутались в светлых и жёстких волосах, пальцы сжимали пряди, притягивая ближе, пока дыхание смешивалось в хриплых стонах. В ответ Дима не сдержался, его ладони скользнули под майку Серёжи, прошлись по гладкой коже живота, ощущая мурашки под пальцами, затем вверх по спине, где мышцы напрягались под его касаниями. Тело под ним было горячим, и он чувствовал, как его собственное сердце колотится в груди, дыхание сбивается, а мир вокруг тает. Запах пота и возбуждения витал в воздухе, смешиваясь с ароматом дешёвого вина и жаренной картошки. Дима ощущал, как его собственные бёдра инстинктивно приподнимаются навстречу, тела прижимаются теснее, и в этот момент ничего не существовало, кроме этого жгучего, пульсирующего голода. Сергей отстранился на миг, его голубые глаза посмотрели прямо на Диму, и в них мелькнуло что-то дикое. - Ты... только не останавливайся, — прошептал он хрипло. И это было разрешение на большее. Дима потянулся снова, его губы нашли шею Серёжи, зубы слегка прикусили кожу, вызвав тихий стон, который утонул в шуме вечеринки. Лифт дёрнулся, останавливаясь на первом этаже, и воспоминание оборвалось резко, лопнуло как воздушный шарик, оставив после себя звон в ушах. Дима поправил очки, выходя в просторный холл, где гудел кондиционер и сновали люди. Его щёки горели, а руки невольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Он помотал головой, пытаясь стряхнуть наваждение, и направился к выходу, где ждала обычная питерская сырость. "Это было не по-настоящему, — подумал он, тряхнув головой. — Просто глупая пьяная выходка. Забудь."

***

Разумовский сидел в своём кабинете на вершине башни, окна за его спиной выходили на ночной Питер, но он не смотрел на город — его янтарные глаза, как у хищной птицы, были прикованы к экрану ноутбука. Пальцы, украшенные кольцами с гравировкой рун, быстро забегали по клавиатуре, запуская шпионскую программу на телефоне Дубина. На экране замелькали строки кода, затем зелёный индикатор подключения. Птица улыбнулся, откидываясь в кресле, он любил этот момент, когда чужая приватность раздвигала перед ним свои ноги. — Давай, Димочка, покажи что у тебя изменилось, — пробормотал Птица. В его глазах отразился экран: множество разных иконок. Он открыл папку с названием «Тени Невского проспекта». Сергей с интересом листал фото, читая примечания под каждым снимком: "Алла. Последний раз видели на буях." "Алексей, строитель, исчез после смены." Вдруг он остановился. Одна фотография — черно-белый портрет, лицо знакомое до боли. Тётя Соня, повариха из приюта, где рос Серёжа. Её морщинистое лицо, смотрело на него с экрана: глаза, полные осуждения, даже после смерти. Птица почувствовал, как его лицо кривится от отвращения. Воспоминание нахлынуло: тёмная комната за кухней, крики Серёжи, когда Тётя Соня колотила маленькое тело руками и ногами. Женщину быстро уволили, то что много воспитанников ходило с синяками - на это смотрели сквозь пальцы; а вот то, что со склада пропали продукты - это уже причина для увольнения. Спустя годы, Птица ее нашел. Женщина давно спилась и жила на улице, но убивать её было все равно приятно, это было сладостное освобождение от боли прошлого. К тому же, ему нужны первые испытуемые для «Сада Грешников». Но что её портрет делает в телефоне Димы Дубина? Птица откинулся назад, его пальцы сжали край стола, ногти впились в дерево. - Интересно... Очень интересно, Димочка.