Ее сердце больше не бьётся

Очередное тяжёлое утро. Вставать совсем не хочется, поэтому девушка с чёрными, как смоль, волосами просто открывает глаза, смотря в потолок. Очередное. Ненужное. Утро. За окном уже начинает расцветать, солнце медленно поднимается, оживляя холодную комнату своими мягкими утренними лучами. В любой другой день Уэнсдей в своей обычной манере недовольно поморщилась бы и отвернулась, дабы не прожечь себе глаза, но в этот раз она, не задумываясь о своих принципах, повернулась на правый бок, лениво уставившись в окно. Окно разделено пополам: тёмная и светлая сторона. Как в каком-нибудь фильме или книге. Энид пару раз шутила на этот счёт: мол, Уэнсдей — самый страшный и опасный злодей, а Энид — добрая принцесса, которая хочет спасти своё вымышленное королевство. Уэнсдей каждый раз недовольно скрещивала руки и закатывала глаза, но какая-то её часть находила в этом что-то забавное, из-за чего "очень редко", по мнению провидицы, уголок её рта поднимался, совсем чуть-чуть, на один миллиметр. (Но со стороны себя не видишь, и поэтому Энид, делая вид, что не замечает этого, каждый раз тепло улыбалась девушке, видя её эмоции, скрытые под очень-очень толстым слоем льда). Тяжело вздыхая, Уэнсдей нехотя поднимается с кровати, направляясь в ванную комнату, мельком взглянув на светлую сторону комнаты. В связи с последними событиями учебного года, который шёл к концу, Уэнсдей стала неуспевать по учёбе. Множество прогулов, невнимательность на уроках. Все занятия проходили мимо неё, она просто присутствовала для галочки. Казалось, с каждым днём девушка становилась всё мрачнее, поэтому учителя меньше стали спрашивать её на уроках, одноклассники всё чаще обходили стороной. И лишь единицы, а именно Бьянка, Йоко и Юджин, по-прежнему оставались рядом. Уэнсдей не была им благодарна. Они ей только мешали, как бельмо на глазу. Она не хотела их видеть. Они напоминали ей... её. Как бы девушка ни старалась, она по-прежнему вспоминала моменты на уроках, в столовой, везде. Она везде вспоминала моменты, связанные с Энид — её улыбку до ушей, сверкающие глаза, звонкий смех, тёплые прикосновения к такому холодному телу. Неподвижно сидя на лавочке в столовой, Уэнсдей, держа вилку в руке, немигающим взглядом смотрела вперёд. Она смотрела в пустоту. Снова. Снова и снова она отвлекалась. Она впадала в воспоминания. Мозг твердил ей, что она этого не хочет, ей это не нужно. Сердце вопило, что ей это нужно. Ей нужно помнить. Нельзя забывать. — Уэнсдей... — осторожно позвал её чей-то голос, а после последовало лёгкое прикосновение к предплечью. Это, казалось бы лёгкое прикосновение, до жгучей боли заставило очнуться и немедленно отодвинуться, прижав руку к себе. Ошарашенно смотря на присутствующих за столом. Юджин неловко поджал губы, сцепив руки в замок. — Извини, мы пытались дозваться до тебя, но ты не слышала, — ответила Бьянка, с теплотой в глазах смотря на Уэнсдей. С той же теплотой, с какой смотрела Энид... «Энид так же смотрела, постоянно.» — Что-то случилось? — отстранённо спросила Уэнсдей, лениво начав ковыряться в тарелке, уставившись на небольшой кусок мяса. Все трое переглянулись, не зная, как лучше начать разговор. Инициативу решила взять Йоко, и прочистив горло, она, наклонившись вперёд, внимательно смотрела на девушку, чьё лицо становилось бледнее с каждым днём. — Уэнсдей, может, тебе стоит сменить обстановку? — С чего бы? — резко ответила девушка, подняв голову. — Мы видим, как тебе тяжело, Уэнсдей. Хватит спорить с самой собой. — Со мной всё нормально. Сколько можно переживать о моём состоянии? — с раздражением ответила Уэнсдей, нахмурив брови и обводя всех своим недовольным взглядом. — Она не вернётся, — на тон тише ответила Бьянка с толикой сочувствия в глазах, наконец сказав то, что боялись сказать остальные. И тут-то Уэнсдей почувствовала деревянный кол в сердце. Прозрачная стена самообладания рухнула. Сглотнув ком в горле, который казался всё больше, девушка резко встала со своего места, хватая поднос с едой и, не проронив ни слова, как можно быстрее ретировалась к выходу из столовой, кинув поднос в ближайшую урну. Эмоции. Противное слово, от которого скручивало живот. Они постоянно брали верх над людьми. Заставляли выглядеть их как идиотов, лишённых ума. Но они не смели брать верх над Уэнсдей. Она контролировала их. Контролировала всё. Но не сейчас. Сейчас она бежала так быстро, будто от этого зависела её собственная жизнь. Глаза начинали неприятно щипать. Руки дрожали. Воздуха не хватало. Девушка не могла вздохнуть. Ей казалось, что лёгкие обмотали железной проволокой с шипами, и каждый вдох мог быть последним. С разбегу открыв дверь и тут же захлопнув её, Уэнсдей, задыхаясь, в полном безумии оглядела комнату. Что-то сломалось. С тихим треском. Схватив себя за грудь, сжав до боли в руке рубашку, девушка повернула голову в светлую сторону. Она замерла. Затаила дыхание. По-прежнему крепко цеплялась за собственную рубашку. — Энид... — выдавила из себя Уэнсдей. Неровными шагами она направилась к светлой стороне комнаты. Глаза снова начали щипать с новой силой. Сторона Энид была пуста. Ничего не осталось. Кровать была пустой, серой, лишь с матрасом. Шкаф, тумбочки, стены — ничего: ни вещей, ни игрушек, ни остального барахла, которым девушка обычно пользовалась. Они забрали последнее, что осталось от светлого оборотня. На ногах, которые казались деревянными, подходя ближе к пустой кровати, Уэнсдей медленно опустилась на край. Слёзы потекли ручьём. Она беззвучно плакала — второй раз в жизни. Слёзы обжигали щёки, жгли глаза. Она сломалась. Это изначально ломалась девушка. Медленно. Грудь неприятно сдавило. Сжавшись, Уэнсдей наконец дала волю эмоциям. Ей было больно. Она потеряла то, чем дорожила больше жизни. Она потеряла Энид. Не смогла сдержать обещание. Упустила возможность спасти её. Она пыталась, правда пыталась. Но судьба была против неё. Видения никогда не врут. Их нельзя обмануть. Энид умирала на её руках. Она лишь беспомощно смотрела, крепко держа девушку, прижимая к себе.