Часть 1
24 ноября 2025 г., 10:39
Малфой на протяжении целого года встречался с Гермионой. Казалось, счастливее его быть не могло. Но в один день все мечты о совместном будущем разбились вдребезги.
Ещё до его рождения между двумя чистокровными семьями был заключён обет — древний, данный ещё в годы войны,когда лорд Волдеморт был на пике силы. Тогда положение Малфоев было шатким, и этот союз должен был спасти их от гибели. Теперь у Драко не было выбора: кроме женитьбы нет выхода.Ведь на кону стояла жизнь его родителей.Не могло быть и речи о другом.
Расставание было мучительным для обоих. Он не осмелился сказать Гермионе правду — знал, что она начнёт искать выход, которого не существовало. Слёзы, обидные слова, дрожащие объятия, тяжёлое прощание — всё это было неизбежно. Казалось, мир потерял краски.
Всё произошло быстро, но общество помнило. Долгое время о них шептались — о той помолвке,о его прошлом, о свадьбе.
Когда Гермиона узнала о предстоящей свадьбе Драко, её и без того хрупкий внутренний мир рухнул окончательно. Всё вокруг напоминало о нём — о его взгляде, о словах, о несбывшемся будущем. Она уехала. На этот шаг решалась долго, почти до последнего надеясь, что он вернётся.Но фото со свадьбы стала окончательным.
А Малфой,Малфой помнил каждый день, каждую минуту и каждую секунду, проведённую с Грейнджер. С той, которая больше не вернётся. С той, чьё имя отныне лишь больно отзывалось в сердце. От самой мысли, что больше никогда не увидит её улыбку, сердце сжималось до боли.
Нарцисса Малфой знала, что происходит с её сыном. Она знала и о том, что в самой глубине поместья есть одна запертая комната. Там — их совместные фотографии,его несбывшая мечта,боль и счастье которое её сын хранит. На фотографиях Драко улыбается той улыбкой, которую никто больше не видел. В центре комнаты — портрет той самой девушки, Гермионы. Нарцисса знала всё,но не могла ничего изменить.
Если бы только она могла повернуть время назад… Прошли годы. У него теперь была жена и подрастающий сын, но в памяти всё так же жило то лето, каждая минута, проведённая с ней. Он помнил её смех, взгляд, прикосновения — всё. Она исчезла, растворилась в прошлом. Может, это и к лучшему. Ведь будь она рядом — он не смог бы сдержаться. Рано или поздно тайна, которую он хранил все эти годы, обязательно бы раскрылась.
С её ухода прошло шесть лет. Шесть долгих, непростых лет. Беременность, роды, бессонные ночи, первые шаги ребёнка — и бесконечная забота. Хорошо, что родители всегда были рядом.
Каждый раз, глядя на дочь, она вспоминала его. Как тут не вспомнить — у девочки были его глаза, тот же оттенок волос, та же улыбка. Аврора осталась в Австралии, с бабушкой и дедушкой, а она вернулась — туда, где всё когда-то началось.
День выдался тихим и тёплым. Вечером она встретилась с друзьями в доме на площади Гримо. Смех, лёгкие разговоры, бокалы шампанского — всё казалось спокойным. Но счастье длилось недолго.
На следующее утро босс, погружённый в дела, поручил ей сходить на ежегодный благотворительный бал. Лучше бы она отказалась. Ведь именно там судьба снова столкнула её с Малфоем.
При виде его сердце забилось так сильно, будто хотело вырваться наружу. Он был элегантен, красив, под руку с Нарциссой Малфой. Между ними завязалась вежливая, почти бездушная светская беседа. Малфой обмолвился о долгом отъезде Грейнджер — на что она, сдерживая дрожь в голосе, поздравила его с приближающейся годовщиной свадьбы. Воздух между ними стал натянут, будто струна.
В разгар вечера она вышла на балкон — телефон звонил без остановки. Это была Аврора. Девочка скучала, и бабушка с дедушкой позволили ей позвонить.
— Я люблю тебя, мам, — прозвучал тихий голос в трубке.
— И я тебя, солнышко. Скучаю, — прошептала она, чувствуя, как ком подступает к горлу.
Эти слова услышал Малфой. Что-то мелькнуло в его взгляде — удивление, интерес, боль? Он не спросил прямо, но напряжение между ними стало ощутимым. Несколько фраз — и разговор перерос в ссору, в которой они оба с трудом сдерживались.
Прошла неделя. Она с головой ушла в работу — нужно было закончить проект до конца месяца и исчезнуть из его жизни снова. Но судьба не собиралась отпускать: предстояла деловая встреча с Малфоем. Теперь именно он управлял финансами семьи, и без него не обойтись.
Их разговор был холоден и формален. Но в какой-то момент она едва не сорвалась, почти призналась,призналась в том, что шесть лет назад ушла не одна. После встречи с Малфоем она вышла на улицу. Холодный вечерний воздух как будто обжигал лицо, но сердце стучало ещё быстрее. Кажется, каждый шаг отдавался эхом в груди — шаги по мостовой казались громче, чем обычно.
В памяти всплыли моменты, которых она боялась: его улыбка, его взгляд, когда они впервые встретились после стольких лет.И вот теперь — снова он, так близко, и всё то прошлое, которое она пыталась забыть, будто пробудилось.
Она шла по улицам, стараясь собрать мысли, но телефон снова зазвонил. На экране — Аврора. Девочка смеялась, рассказывала о том, как её день прошёл в школе, о новой подруге.
— Мама, ты придёшь завтра? — спросила Аврора тихо, с надеждой в голосе.
— Постараюсь, солнышко.— ответила она, сжимая телефон так, что пальцы побелели.
После разговора она остановилась у витрины маленького кафе. В отражении стекла мелькнул силуэт Малфоя. Он стоял на другой стороне улицы, будто случайно заметив её. Его глаза встретились с её глазами, и в них промелькнула смесь удивления, раздражения и чего-то ещё, того чего она не могла назвать.
В этот момент она поняла, что прошлое никогда не отпустит их так легко. Оно было частью их, как дыхание, как кровь. И чем больше она пыталась держать его на расстоянии, тем сильнее тянуло к нему.
— Почему я всё ещё думаю о нём? — прошептала она самой себе.
Но ответа не было. Только шепот ветра и тихий смех дочери в телефоне напоминали, что жизнь идёт дальше.
Внутри неё росло новое чувство: страх и желание одновременно. Страх признаться, что прошлое ещё живо, желание увидеть, поговорить, попытаться понять. И это противоречие обещало, что их встреча ещё далеко не завершена. Конец месяца наступил быстро. В честь пятнадцатилетия окончания войны был организован бал — пышный, торжественный, полный света, музыки и смеха. Гарри, заметив колебания Гермионы, настоял, чтобы она пошла:
— Ты тоже героиня, Гермиона, — сказал он, с улыбкой и лёгкой иронией. — Ты заслуживаешь быть там.
Она согласилась через силу, словно согнула себя под тяжестью воспоминаний. Но шагнув в зал, ощутила, как прошлое будто подглядывает за каждым движением.
Малфой был там, в сопровождении Астории.Они выглядели идеальной парой: грациозные, уверенные, веселые. Все смеялись, пили шампанское,слушали трогательные речи, посвящённые миру, надежде и памяти тех, кто пал в войне. Гермиона старалась раствориться в толпе, но Малфой мельком уловил шепот, который привлёк его внимание — кто-то говорил о нём и Грейнджер.
После бала напряжение достигло предела. Они встретились в тихом уголке зала. Диалог, начавшийся с холодного вежливого обмена словами, быстро перерос в крики и спор. В пылу ссоры Гермиона, не удержавшись, раскрыла тайну, которую хранила все эти годы — о дочери, о том, как она боролась со своими чувствами и с прошлым.
— Ты не понимаешь… — пыталась объясниться она, — как тяжело было всё это держать в себе!
— Ты… ты просто… — слова Малфоя застряли в горле. Внутри него всё сжималось, сердце болело, а разум кричал: «Почему я узнаю это так поздно?»Не выдержав, Гермиона выбежала из зала. Она исчезла в ночной тишине, оставив Малфоя одного среди веселья, музыки и смеха.
На протяжении всей следующей недели Гермиона работала, словно пытаясь заполнить пустоту в груди проектом. Каждое мгновение она была на иголках, мысленно возвращаясь к той встрече.
Перед тем как уехать, она написала письмо Малфою. В нём были слова, полные честности и боли,слова о том, как тяжело ей было после расставания, о том, что она пережила, узнав о беременности, о том, как дочь напоминала ему. В конце письма она написала:
«Несмотря на все мои чувства, я прошу тебя не искать нас. Прощай.»
К письму она приложила фотографию Авроры — маленькой, с глазами, точно такими же, как у него.
Когда Малфой открыл письмо, мир вокруг будто исчез. Боль, отчаяние, сожаление — всё смешалось в невыносимой массе.Его сердце кричало о том, что он хочет увидеть её, обнять, вернуть хоть часть утраченного времени. Но слова Гермионы были окончательны.
В тот вечер Драко стоял один в той самой комнате,с письмом в руках, с фотографией дочери на столе, и впервые за много лет ощущал настоящую боль — боль потери, сожаление о промахах прошлого и отчаянное желание найти, увидеть и обнять то, что, возможно, навсегда будет вне досягаемости.
