Похабная прихоть

... Вечер дня после концерта... –Чаю, Господин? –Пожалуй не отказался бы. Достоевский сидел на диванчике закинув ногу на ногу. Гончаров разливал по чашкам чай. Он поставил их на столик возле дивана. –Господин, вот ваш чай. –Благодарю, Вань. Фёдор сделал один глоток. –Всё-таки ты прекрасно завариваешь чай, Ваня. – сказал он довольно. –Да нет же, Господин, вы мне лстите... – слуга немного засмущался. –Интересно, почему люди не принимают похвалы в свою сторону... – говорит Фёдор. – С одной точки зрения, принимать похвалу это очень приятно, но с другой, хвалящий человек и в правду может лгать... Он ненадолго замолчал и продолжил пить. Иван тоже отпил немного. "Нет, похоже Господин не врёт про чай. " – убедился он. –Этот чай стоит своих денег. – сказал Иван. –Да, Вань... – Фёдор сделал ещё пару глотков. – Такой приятный аромат...И наслаждение... Обычно я испытываю такое только тогда, когда рядом ты. Гончаров завис на пару секунд с чашкой в руках, а потом ответил: –А... Господин... – он слегка свёл брови. Слуга не смог придумать ответа. –Ха, мне так нравиться как ты смущаешся моих комплиментов! – весело сказал Достоевский. – Мне всегда это в тебе нравилось. Фёдор постарался быстро допить чай и продолжить разговор. Слуга молча допивал. –Ваня, помассируй мне плечи. – попросил Фёдор слугу. – После игры на виолончели, в последнее время, начали уставать руки вместе с плечами. Не понимаю почему... –Хо-хорошо, Господин. – он поставил чашку с ещё не до конца допитым чаем и подошёл к Фёдору со стороны низкой спинки дивана. Достоевский расстегнул рубашку и частично стянул её с плеч, оголив их. Гончаров положил свои руки ему на плечи. Сначала он просто гладил плечи Фёдора, потом, постепенно ускоряясь, начал слегка сжимать ладони. Помимо этого, пальцами он иногда проводил возле шеи, что вызывало мурашки. –Да, вот так... Не останавливайся, Ваня... – вздохнул Фёдор, посностью расслабив плечи и немного запрокинув голову на спинку дивана. Он направил такой же блаженный и лёгкий взгляд на лицо Ивана. Они встретились взглядами, но ненадолго - Иван в смущении резко отвёл глаза. "Вот бы твои руки, Ваня, погладили мне ещё одно место... " – подумал Фёдор, уже немного задремав от наслаждения. Внезапно дверь в зал открылась, и вошёл ещё один человек. –Барин, вы просили принести вам десерт ровно в девять, – произнёс голос Маяковского. – вот ваш... Достоевский и Гончаров повернулись в его сторону. Смутившись, Иван отдёрнул руки от плеч Господина. Он отошёл на шаг назад. Маяковский, откашлявшись, продолжил: –J'ai apporté votre dessert, Monsieur. –Отлично, благоларю. – сказал Фёдор, застёгивая рубашку. Маяковский поставил тарелочку с десертом на стол. –Voulez-vous autre chose? – спросил Владимир. –Нет, ты свободен. Маяковский поклонился и покинул комнату. Когда дверь закрылась, Фёдор сказал: –Не опасайся его так. И не стоит бояться, что он узнает, что ты трогал меня за плечи. Гончаров сглотнул. –К-как скажете, Господин. – сказал он. – Я сяду рядом с вами? –Тебе не нужно спрашивать. – ответил Фёдор. Иван сел на диван, рядом с Достоевским и они продолжили пить чай. Фёдор принялся за десерт. –Ты не хочешь, Ваня? – спросил он предлагая слуге десерт. –Нет, я обойдусь... –Ну... – Фёдор ложечкой зачерпнул угощение. – Открой-ка ротик. –Чт... Хо... Хорошо, Господин... – сказал Иван и заставил себя немного приоткрыть рот. Фёдор молча дотронулся рукой до подбородка слуги и открыл ему рот пошире, положив туда ложечку. Иван ощутил сладкий, приятный вкус, отдающий чем-то шоколадным. Удовольствие от десерта длилось недолго - Фёдор высунул ложку из рта и слуга проглотил. –Сладко... – прошептал Иван. –Хочешь ещё? – спросил Достоевский, уже зачерпнувши вкусность из предмета посуды. Гончаров в лёгком смущении отвернулся. –Я же знаю, тебе понравилось... – Достоевский повернул рукой лицо Ивана обратно к себе. – Я хочу что бы ты тоже поел. Слуга непроизвольно открыл рот, потому что ему и в правду понравилось. Фёдор повторил тоже действие, что и минуту назад. –Знаешь, я кое-что вспомнил. – сказал он. – Вспомнил, что так же кормил тебя, когда ты был сильно болен, помнишь? Это было 6 лет назад... Наступило минутное молчание, в котором оба человека вспоминали общее прошлое. –Да, я помню... – начал Иван. – Вы... Вы так заботились обо мне. Вы, кажется, спали почти каждую ночь сидя на стуле и наблюдая за мной... Я искренне благодарен вам за это, и отплачиваю за вашу милость своими стараниями и заботами о вас! Фёдор вздохнул. –Кстати, я хотел кое что сказать. Помнишь моего сводного брата Тургенева, Иван? –Э... Да, кажется помню... Вы как то враждебно к нему относились, не так ли, Господин? Он вроде бы тоже вас недолюбливал.... –Да, ты прав. Он внезапно пригласил меня на свою вторую свадьбу. Мол, развёлся, и нашёл девушку получше. Ещё там будут другие гости: друзья его, такие как Толстой, Булгаков, Ольга Ильина... –Господин, – Иван встал с дивана. – Ольга Ильина? Я не ослышался? Он при этих словах так резко спрыгнул с дивана, что Фёдор чуть не пролил чашку с чаем. –Да, не ошибся... А что случилось, Иван? Почему ты так встрепенулся при упомниании той особы? Всё ещё стоящий слуга немного завис, но через мнгновение снова спокойно сел на диван. –Нет, ничего. – сказал он. Сразу было видно что он чего-то застыдился. Лицом он отвернулся от Достоевского, чтобы тот не заметил его неспокойного взгляда. –Иван... – произнёс Фёдор кладя руку слуге на плечо. – Я вижу что ты что-то скрываешь, не прячся от меня со своими секретами. Гончаров никак не хотел рассказывать, что его обеспокоило в той девушке. Он пытался не встречаться со взглядом Достоевского, а как только встречался – смущался, краснел, и снова отворачивался. –Ну Иван... – Фёдор уже отпустил его плечо. – Скажи, что не так. Я волнуюсь. Несколько секунд слуга молча ворочал взгляд по полу. И наконец, собравшись с мыслями, Иван заговорил: –Эта девушка была мне знакома... И мила. Я... Я... Я был влюблён в неё. Он в глубоком смущении закрыл лицо руками и его колени, хоть и сидя, подкосились. Фёдор слегка изумлённо посмотрел на него. –Влюблён? – сказал он. Иван промолчал. –Я тебя понимаю. – Фёдор придвинулся поближе к нему. – В моих многочисленный жизнях тоже было много невзаимной любви. Но я надеюсь, что твоя будет обратна... –Господин, но она взаимна! Я уверен, вы любите меня! – Почти выкрикивая это он схватил Достоевского за руки и прижал их к своей груди. – Вы мой идол, которому я готов поклонятся всю свою жизнь! Вы для меня идеал, которого я никогда не добьюсь но буду оберегать ценой своего существования! И... Я люблю вас! – Закончив, он испуганно замолк, и больше не знал что делать. Произнеся честнейшее признание в любви, он больше не мог смотреть своему хозяину в глаза. –Иван... Ты правда любишь меня? – произнёс Фёдор, краснея, и застеснявшись. Ему не говорили подобных слов уже очень давно. –Господин... – слуга опустил голову с печальным взглядом, будто жалея о сказанном. – это правда. Я люблю вас, и готов оберегать ваш покой ценой жизни. Вы дороги мне больше всего. – из его глаз медленно покатились слёзы счасться. Счасться того, что он сказал правду и больше не скрывал в себе ничего. В мгновение Фёдор обнял его. –И я тебя люблю. – прошептал он. –Го... Господин... - Иван поднял руки, чтоб преобнять его. Достоевский, закончив объятия, приблизился к лицу слуги. Его руки всё ещё лежали на талии Ивана. –На счёт той девушки не беспокойся. У тебя ещё есть шанс заполучить её. – сказал он. – А как давно она тебе нравиться? –Ну... – Иван подбирал слова для ответа. – Мы учились в одном месте, я ещё тогда на неё поглядывал. А дальше мы разлучились... Фёдоп положил свою правую руку ему на щёку. — Ясно... Понимаю тебя. А теперь можешь отдаться мне, если ты не против? — Д-да... — его фраза оборвалась от того что Фёдор заткнул его глубоким поцелуем. Иван прикрыл глаза от наслаждения и медленно положил свои руки на плечи Фёдору. Конец 16 главы.