Mamihlapinatapai

— Это был странный день, — устало выдыхает Сакура, стягивая перчатки и бросая врачебный халат на диван. На ткани остался запах антисептика — он въедается в кожу так же упрямо, как и воспоминания за последние месяцы. Наруто сидит прямо на столе, как всегда, будто в детстве — спина согнута, локти на коленях, взгляд цепляется за свет, льющийся из окна. Он вырос, стал серьёзнее, но в такие моменты кажется всё тем же мальчишкой, который приходил за ней после занятий. Они теперь почти не видятся. Его дни расписаны до минуты — встречи, тренировки, бесконечные совещания. У Сакуры — пациенты, пересменки, ночные операции. И всё же он пришёл. Просто посидеть, просто поговорить. Как будто раньше — когда мир не стоял на руинах. — Как там Какаши-сенсей? — спрашивает она, снимая заколку и встряхивая волосы. — Совсем его не вижу. Наруто фыркает. — Работы — море. Скоро собрание Пяти Каге. Какаши-сенсей хочет предложить открыть торговые пути между деревнями. Это поднимет экономику и уменьшит напряжение… ну, ты знаешь. Сакура открывает окно — тёплый ветер приносит запах мяса с уличных лавок, шум вечерней Канохи. Деревня дышит, восстанавливается, строится заново. И всё это — благодаря людям, которых она любит. — Это замечательно, Наруто, — она оборачивается, глаза действительно сияют. — Такое решение может изменить всё. — Было бы круто… — он улыбается, но взгляд падает вниз, пальцы беспокойно теребят край плаща. Сакура знает этот жест. И то, о ком он сейчас думает. — Если бы не Райкаге, — тихо произносит она. — Чертов Райкаге, даттебайо… — Наруто сжимает кулаки. — Ему самому это выгодно, но он до сих пор не простил Саске. Если бы не Киллер Би… я бы ему на том же месте отрезал и вторую руку! Сакура закрывает окно, чтобы прохладный воздух не усиливал напряжение в комнате. — Я слышала о вашей встрече. Думаю, вся деревня слышала. — Она подходит ближе. — Ты должен быть умнее, Наруто. Ты будущий Хокаге. Хокаге не может позволить себе такие вспышки. Наруто смущённо чешет затылок, как будто пытается стереть воспоминание о том, как кричал на Райкаге прямо посреди зала совета. — Да знаю я… — бурчит он, но без злости. — Просто иногда… бесит. Я же Хокаге почти. Должен быть спокойным и мудрым… — он поднимает глаза и делает комичное лицо. — Представляешь меня мудрым? Сакура хмыкает, но взгляд у неё мягкий. — Иногда ты бываешь мудрым, Наруто, — она садится рядом, подтягивая ноги. После долгой смены ей приятно просто посидеть. — Но ты прав. Райкаге ведёт себя нелепо. Но если посмотреть на это с его стороны… да, Саске сделал многое во время войны. И хорошее, но и плохое. А мы просто его отпустили. Наруто резко поворачивает к ней голову, глаза округляются. — Сакура-чан, если бы не он, мы бы не победили Кагую! — как всегда, Наруто мгновенно «взрывается» эмоциями. — Если бы не он, у тебя всё ещё была бы рука, — мягко, но твёрдо отвечает она. — А я бы не просыпалась по ночам от кошмаров. Не подумай, Наруто, — она опускает взгляд, пальцы скользят по колену, — я простила его. И ты тоже. Но мы знали Саске до всего этого. А Райкаге — нет. Для него Саске просто опасный нукенин с очень влиятельными друзьями. Наруто замолкает. В комнате становится тише, слышно, как на улице кто-то закрывает ставни, как ветер шуршит по крышам. Тишина совсем не давящая — скорее честная. Он выдыхает, медленно, как будто проглатывает весь остаток злости. — …Да. Наверное, ты права. Она хотела что-то ответить, но из коридора раздаётся громкий стук — кто-то уронил ящик с инструментами. Вечерняя больница пустая, и эхо разносится так громко, будто по стенам пробегает дрожь. Сакура вздрагивает — слишком резко, почти болезненно. Организм всё ещё ждёт опасности, как будто война не закончилась. Наруто вскакивает мгновенно, будто продолжает жить на поле боя: — Эй, всё нормально! — он всматривается в коридор. — Наверное, новый интерн. Они боятся тебя, знаешь? Сакура устало закатывает глаза: — Они боятся работы, а не меня. — Нет-нет, тебя тоже, — Наруто смеётся. — Ты стала такая серьёзная, Сакура-чан. Прям как бабуля Цунаде… только ниже. Она запускает в него подушку, и он едва успевает увернуться. — Иди уже, будущий Хокаге. Дай людям работать спокойно. Он делает шаг к двери, но внезапно возвращается и обнимает её. Так по-домашнему. Сакура замирает на короткий миг, прежде чем руки сами поднимаются и обвивают его в ответ. Прошло уже три года после войны, но рефлекс — этот странный, горький рефлекс — никуда не делся. Каждый раз, когда она с кем-то прощается, объятие выходит чуть крепче, чем нужно. На случай… если они не увидятся больше. Никогда. Она знает, что это глупо. Наруто жив, деревня в порядке, всё давно иначе. Но тело помнит. Наруто отстраняется первым, слегка хмурит брови, будто что-то хочет сказать… и передумывает. — Увидимся завтра, Сакура-чан. — Конечно. Он уходит по коридору — шумно, с привычной спешкой. Она смотрит ему вслед, чувствуя, как воздух постепенно возвращается в грудь. Когда шаги Наруто растворяются в коридоре, Сакура остаётся одна — и впервые за весь день это ощущается не облегчением, а чем-то странным и пустым. Она открывает нижний ящик стола. Там, под стопкой документов, стоит небольшая бутылочка сакэ — подарок от Шизуне «на крайний случай». Сакура долго убеждала себя, что крайний случай — это что угодно, только не простое чувство одиночества. Но сегодня было тяжело. Она достаёт бутылку, наливает немного в маленькую керамическую чашку. Запах мягкий, сладковатый. Тепло медленно растекается по ладоням. От Цунаде-сама она научилась не только лечебным техникам. Сакура усмехается уголком губ — не весело, а скорее с горькой нежностью. Цунаде всегда говорила, что хорошему медику нужно уметь иногда выключаться. И что иногда глоток сакэ спасает ничуть не хуже регенеративной печати. Сакура поднимает чашку к губам, делает маленький глоток. Горло жжёт совсем чуть-чуть. Но внутри становится тише. Она не любит признавать это даже себе — но её чувства к Саске стали другими. Она всё ещё любит его. Наверное, будет любить всегда — у некоторых людей в сердце есть место, которое не зарастает. Но Сакура устала ждать. Устала жить между письмами, которые не приходят. Между редкими весточками, пересказанными Наруто. Между тем, что было — и тем, чего, возможно, никогда не будет. Она пьёт ещё глоток. На этот раз чуть больший. Может, это и есть взросление — учиться отпускать тех, кого любишь? Или… хотя бы признаваться себе, что ждать бесконечно невозможно. Сакура наклоняет голову к спинке кресла, закрывает глаза. Комната пахнет лекарствами, бумагой и сакэ, а где-то вдалеке слышно, как кто-то всё ещё убирается после смены.