Разве омега и альфа могут дружить?

      Наступал тот самый период времени, когда любое место совместного существования опустошалось. Не исключением стало и общежитие парней, поскольку приближалось Рождество. Наконец, все планы были выполнены, необходимые материалы сняты, все мероприятия посещены, и настало долгожданное время отдыха. Поэтому Тэн сейчас провожает Тэена, последнего оставшегося в общежитии из всех планировавших уехать на праздники к родным. Тэн закрывает дверь и с тяжестью выдыхает: выходные, которые наступают так редко, ему придётся провести в одиночестве. Как оказалось, дома все простудились, и он не может рисковать здоровьем, ведь его свободное время так коротко, что при заболевании он просто не сможет влиться обратно в рабочий график, поэтому было принято решение остаться. Ну, а что? Проводить время с собой тоже нужно уметь.       Только блондин отошёл от двери с размышлениями о вариантах проведения времени, как раздаётся звук замочной скважины: кто-то снаружи открывает дверь. Непонимание, страх и тревога охватил парня. Кто поздним вечером будет возвращаться сюда? В следующую секунду дверь отворилась, и в коридор проходит припорошенная снегом белая макушка.       — Что, не ждал? — раздаётся она смехом, расплываясь в широкой милой улыбке и ставя что-то наподобие маленькой елки на тумбу. — С наступающим!       — Что ты здесь делаешь? — Тэн в ответ тоже улыбается, подходит ближе к нежданному гостю, тянется на цыпочках к этой белоснежной макушке. — Снова ты без шапки, — с заботой выдыхает блондин, стряхивая снег с головы нежданного гостя, и снова волосы приобретают знакомый чёрный цвет. Теперь он признает в этой снежной фигуре Джонни, его очень хорошего друга.       — Я решил, что тебе будет скучно одному. Да и что за праздник в одиночестве, поэтому вернулся.       Это тронуло Тэна. Никто ещё не жертвовал своими выходными и временем с близкими ради него. Хоть Джонни и альфа, Тэн считает его одним самых лучших своих друзей, закрывая глаза на предрассудки, что дружбы между альфой и омегой быть не может. Брюнет настолько дорог Тэну, что даже заключил однажды с ним договор, что они поженятся, если к сорока годам никого не найдут. А Тэн никого и не ищет, ему нравится мысль, что они могут быть друг с другом до конца своих дней. Может быть люди правы о невозможности такой дружбы?       Альфа снимает верхнюю одежду, ставит заснеженную обувь в угол, под которой мгновенно расплывается лужа от растаявшего снега. Тэн и Джонни перебрались в общую гостиную. Они быстро создали уют: брюнет установил крошечную искусственную елку, которую привез с собой, и включил гирлянду, а блондин, свернувшись калачиком на диване, выбрал какой-то старый, но любимый рождественский фильм.       — Ты уверен, что нам можно пить вино в общежитии? — спросил Тэн, когда Джонни вернулся с двумя бокалами и каким-то термосом, а сам улыбается, еле сдерживаясь. Уж очень он любит эту грань друга, когда тот выпьет. Ведет себя, словно большой кот, и без устали сыплет комплиментами.       — Нас здесь двое, Тэн, и это Рождество. Кто нас остановит? — Джонни подмигнул и разлил напиток. — К тому же, это не просто вино, это глинтвейн. Я купил его по пути сюда. Аджосси сказал, что он очень крепкий. — Он облизывается в предвкушении опробовать напиток.       Теплое, пряное вино быстро расслабило, а тихий шепот телевизора и мерцание гирлянды создавали идеальную интимную атмосферу. Они говорили о пустяках, смеялись, и впервые за долгое время Тэн почувствовал, что ему не нужно притворяться или быть «рабочей версией» себя. Когда фильм перешел в самую сентиментальную часть, Джонни перестал смотреть на экран. Он повернул голову и стал наблюдать за Тэном. Блондин, увлеченный сюжетом, прикусил нижнюю губу, а затем отпил из бокала.       Джонни всегда знал, что у Тэна красивые губы. Тонкие, но фигурные, с четким изгибом купидона, они были сейчас влажными от глинтвейна и блестели в мягком свете гирлянды. Они выглядели такими мягкими, такими доступными. Внутри альфы началась настоящая борьба. Он вернулся не только потому, что Тэну было бы скучно. Он вернулся, потому что мысль о том, что Тэн проведет праздник один, была невыносима. Он вернулся, потому что не мог больше притворяться, что его чувства к этому омеге укладываются в рамки договора «жениться в сорок». «Нельзя. Он твой друг. Ты разрушишь все!» — кричал внутренний голос. Но Джонни устал от этой дружбы. Устал от того, что Тэн так легко отмахивается от предрассудков, не замечая, что сам Джонни уже давно не видит в нем просто друга. Усталость и вино сделали свое дело.       Брюнет медленно протянул руку и большим пальцем стер каплю глинтвейна с уголка губ Тэна. Тэн вздрогнул от неожиданности, его глаза, до этого прикованные к экрану, поднялись и встретились с горящим взглядом Джонни. Только Тэн не придал этому значение, улыбнулся в ответ, ожидая, что старший сейчас всем телом опустится на него и заключит в крепкие теплые отъятия, как это случалось и раньше. Только паузы длятся долго, а в глазах напротив читается непривычная решимость. В этот момент мир сузился до пространства между ними.       Альфа не дал себе времени на размышления. Он подался вперед, преодолевая последние сантиметры, и накрыл губы Тэна своими.       Это не было неуклюжим или нерешительным поцелуем. Это был поцелуй, который Джонни репетировал в своей голове годами. Блондин не сопротивлялся. Ни единой секунды. Вместо того, чтобы оттолкнуть его, он отбросил бокал и обхватил лицо Джонни ладонями, отвечая с той же отчаянной, долго сдерживаемой силой. Это был не дружеский поцелуй, а признание, которое они оба не осмеливались произнести вслух. Тэн поддался ласкам, позволяя углубить поцелуй, наслаждаясь вкусом вина и его запахом — запахом альфы, который всегда был для него домом. Когда они наконец отстранились, оба тяжело дышали, а их лбы соприкасались.       — Я… я всегда хотел это сделать, — прошептал старший, его голос был хриплым и глубоким. — Тэн, ты для меня не просто друг. Никогда не был.       Омега закрыл глаза, чувствуя, как его сердце бешено колотится. Вся его жизнь, вся его философия о возможности чистой дружбы между альфой и омегой рухнула в один миг. Он так старательно убеждал себя, что их связь — это исключение, что они выше этого, что их дружба непоколебима. Но это было глупо. Это была ложь, которую он сам себе рассказывал, чтобы не признавать очевидного: его чувства к Джонни были отнюдь не дружеские. Это была любовь, которая ждала своего часа, скрываясь за удобной маской платонических отношений. Тэн открыл глаза и посмотрел на Джонни.       — Я знаю, — тихо ответил он, и в этой фразе было больше, чем просто согласие. В ней было признание поражения и одновременно величайшей победы. — Я тоже. Слишком давно.       Их было не удержать. Губы снова столкнулись в поцелуе, который был теперь не вопросом, а утверждением. Тэн, ведомый внезапной смелостью, стал водить руками по спине Джонни, проникая под края его кофты, наслаждаясь теплом и упругостью мышц.       Альфа ответил с той же страстью. Его руки легли на грудь блондина, и он нащупал горошины сосков, вызывая у младшего прерывистый вздох. Когда Тэн поддался навстречу, Джонни перевел одну руку ниже, ласково обхватывая его возбуждение через ткань, а второй рукой скользнул под футболку, продолжая дразнить. Младший, задыхаясь от чувств, стянул с него кофту. Перед ним предстало тело альфы, покрытое татуировками. Тэн целовал каждую из них, словно крича безмолвно: «Я люблю тебя, всего, целиком».       В мгновение ока брюнет оказался на спине. Тэн оседлал его, и электрическое трение промежностей, разделенных тканью, заставило воздух сгуститься. Комнату наполнил плотный, пьянящий аромат, смесь альфы и омеги, который безошибочно говорил о принадлежности.       — Джонни, ты должен помочь мне, — прошептал Тэн, его голос был едва слышен. Он взял руку Джонни и приложил ее к своему паху, не в силах больше сдерживать нарастающее напряжение, и толкнулся прямо в большую ладонь.       Старший подхватил Тэна, не давая ему упасть. Блондин еле успел схватиться за широкие плечи альфы, но Джонни держал его крепко, как самое драгоценное сокровище. Он мягко уложил его на пол и медленно избавил от футболки. У младшего также были татуировки, которые привлекали взгляд старшего и раньше, но сейчас он может к ним даже прикоснуться. Он провел по ним пальцами, но больше внимания уделил рисунку на груди. Он склонился, а его губы и язык стали исследовать эту область, задевая при этом чувствительный ореол. Тэн продолжал хвататься за Джонни, как за спасательный круг, не осознавая, что тонет в этом океане чувств как раз-таки из-за старшего.       Брюнет мокрыми поцелуями спустился ниже, к паху младшего, и одним резким движением снял с него шорты и боксеры. Его взору открылся небольшой, но аккуратный член Тэна, блестящий от обильной смазки, которая сочилась, предвещая скорую разрядку. Джонни раскрыл рот, чтобы принять его, но почувствовал, как слабая, дрожащая хватка цепляется за его челку, пытаясь остановить.       — Н… Не нужно, это не по-альфьи, — простонал Тэн, еле держа руку. Его лоб покрыла испарина, а челка упала на глаза, делая взгляд еще более туманным.       — Не по-альфьи игнорировать желания своего омеги. Все в порядке, я хочу это сделать, — ответил Джонни.       Он начал ласкать Тэна ртом, сосредоточившись на том, чтобы доставить младшему максимум наслаждения. Омега издавал прерывистые, сдавленные стоны, его ногти скребли по ковру от удовольствия, а тело выгибалось в такт движениям Джонни.       — Быть желанным тобой — это так приятно, — простонал блондин, глядя в глаза альфы сквозь мокрую челку.       Джонни подставил пальцы ко входу и, дождавшись слабого кивка от омеги в знак разрешения спросил, продолжил ласкать Тэна ртом, одновременно стимулируя ствол члена одной рукой, а второй проникая внутрь, нащупывая простату. Когда он нашел ее, Тэн залился стонами, прикрывая сгибом локтя глаза от невыносимого удовольствия. Затем он убрал руку на голову Джонни, и их взгляды встретились, полностью затуманивая разум чувствами.       Старший заметил, как прилипла челка ко лбу Тэна, как тот весь взмок, а губы искривились, оголяя оскал, в наслаждении и стонах. Это потрясающая картина, которая навсегда останется в его воспоминаниях. В этот момент блондин откинулся, приподнимаясь на одном локте, углубляя действия Джонни. Мгновенно омежье тело содрогнулось, и Тэн запрокинул голову назад, изливаясь прямо в рот альфы. — П… Прости, хен. Я не хотел, мне стоило предупредить… — Ничего страшного, — сказал Джонни, взяв со стола упаковку бумажных салфеток. Он аккуратно утер рот. — А как же ты? — Тэн потянулся к Джонни, чтобы сделать ему приятно. — На сегодня нам хватит и этого, тебе ничего не нужно делать, — брюнет остановил его и притянул к себе, утягивая в глубокий, нежный поцелуй, который обещал, что это только начало их отношений.       Однако одной большой занозе, которую звали Тэн Ли, этого было недостаточно. Он прерывает поцелуй, оставив ладони на шее старшего.       — Знаешь, это не в моём стиле, — блондин расплывается в хитрой улыбке, проскальзывает искрой в глазах по лицу Джонни, а куда скользнул взгляд младшего дальше, он не знает, ведь Тэн большим пальцем потянул подборок брюнета вверх, предоставляя больше места для фантазии.       — О чем это ты? — с лёгким непониманием произносит альфа, сглатывая слюну от напряжения. Хотя кого он обманывает, все прекрасно понимает и знает, что Тэн хочет. Только вот не может он ему отказать. И кого только пытается вновь обмануть? Он и не хочет его останавливать.       — Оставлять альф без удовольствия, — произносит Тэн прямо на ухо, после прикусывая мочку и спускаясь ниже, к шее, оставляя на ней поцелуи.       Пусть у Тэна и не было много альф, как может показаться на первый взгляд, но в этой теме он хорошо разбирается, а самое главное, сам любит заботиться об альфе в такие моменты. Рука блондина невесомо скользит от шеи вниз по торсу, еле задевая затвердевший сосок Джонни.       С одной стороны, такой простой жест и такой взрослый альфа, кто от этого получит мурашки по коже? Кто будет чувствовать тесноту одежды от возбуждения? Кто будет хотеть схватить омегу и прижать грудью к полу? А все из-за чего? Из-за такого почти невинного жеста?       А с другой стороны, перед ним не просто омега. Это Тэн Ли, а поэтому любое его действие отдаётся десятикратным эхом по телу Джонни, пуская лёгкую дрожь, словно пускающий рябь по воде листок, который приземлился на гладь воды. Он натягивается гитарной струной, порывающейся вот-вот лопнуть и поддаться этому искушению, пока совершенно без стыда и совести, но с такой грациозностью руки омеги пересекают резинку нижнего белья и касаются самого горячего, что сейчас есть у альфы.       — Ммм… — улыбается омега, оголяя ровный ряд зубов. — Ты все-таки так возбужден, — второй рукой он берётся за пояс джинс и тянет их вниз. Старший все понимает, привстает и помогает избавиться от одежды.       — А разве не должен? — непонимающе оглядывает Джонни лицо младшего, которое освящали лишь телевизор и гирлянды. Мало света. Для того, чтобы разглядывать этого омегу, изучать, да и просто любоваться нужно больше света. Почти в полумраке брюнет не может заметить всех эмоций, а потому не совсем осознает, что именно блондин имеет в виду.       — Но ты сначала отказался, — Тэн поднимает бровки, строит такой невинный, чистый взгляд, округляя глазки, дует губки, делая вид, будто не он пару мгновений назад сказал про стиль не оставлять альфу без удовольствия с такой улыбкой, что после этого ни во что святое не поверишь. — Ты меня не хочешь? — произнёс он совсем грустным голосом. Однако Джонни совершенно точно понимал, что младший его просто дразнит и сам знает ответ, ведь рука скользит по альфьему члену, проходится по головке и слегка давит на отверстие, массирует по его краям, распределяя предэякулят.       Не то, чтобы альфа не хотел. Совсем даже наоборот, остановить себя в такой момент любому из его представителей тяжело, тем более, когда перед ним возлюбленный. Однако он не хотел задеть чувства омеги. Вдруг он предложил так, из вежливости, из чувства, что теперь тоже должен оплатить. В конце концов они никогда не обсуждали тему секса, что они любят в этом плане, учитывая, что сегодня было их первое признание, первый поцелуй и первые оральные ласки, Джонни решил, что на сегодня всего этого первого достаточно.       Старший совсем не может сохранять самообладание, когда видит, как Тэн, смотря ему в глаза, приближается чуть ближе, высовывает язык до самого подбородка, а по нему скатывается накопленная густая слюна, которая тянется с его языка и капает прям на головку альфьего члена. Младший опускает взгляд и берётся растирать слюну по всему стволу, давая больше скольжения, влаги, ощущения, что сейчас Джонни сойдёт с ума. Это был последний поворот колкового механизма на головке грифа, струна лопнула.       Джонни хватается за блондинистые волосы, оттягивает их назад, видит как под натянутой кожей движется кадык от сглатывания слюны. Все остальное проходит как в тумане. Альфа притягивается к шее, кусает, слышит омежий стон, зализывает укус и снова цепляется зубами, оставляя отметины на тонкой изящной шее, отстраняется, тянет за волосы прямо к своему члену так, что перед лицом Тэна остаётся только возбуждение старшего.       — Возьми его в рот, — совсем незнакомым для блондина тоном сказал Джонни. Этот грудной рык, резкость и грубость движений, приказной тон были новыми гранями личности старшего для омеги. Сейчас то он и понял, какова сущность альфы, как под такой властной аурой даже не может прийти мысль о сопротивлении. Хочется только подчиняться. Тэн понял, что все, что он проворачивал с Джонни раньше, вертел им, как хотел, что выполнение любых прихотей младшего — это всего лишь временная акция только ради него и то, только из-за больших чувств. Он никак не мог представить, что Джонни может стать таким необузданным, властным, заполняющим собой все пространство, мысли и чувства блондина. Что ж, эта сторона брюнета нравится ему даже больше.       Омега раскрывает рот, вбирает головку, и этого, кажется, уже достаточно, чтобы приблизиться к воротам рая. С головки он соскальзывает к стволу, обхватывая его губами насколько может. От этих манипуляций губы Тэна казались пухлее обычного, а в свете гирлянды губы блестели так, что ни один бальзам для губ не сравнится со смазкой альфы. Блондин соскальзывает до самого основания, трется щекой о член, рукой охватывает верх ствола и головку, начиная массировать круговыми движениями, скользя свободной рукой к своему вновь вставшему члену.       «Всё играешься», — подумал Джонни. Этого было уже недостаточно, хочется большего, хочется почувствовать мягкость, тепло, влажность омежьего рта. Он тянется к аккуратному личику, перепачканному в своей смазке, подхватывает пальцами подбородок, и перед ним открывается самая пошла картина в мире. Такое нельзя придумать, а потому нужно запомнить все в мельчайших деталях, жаль у старшего не фотографическая память. Тэн стоит на разъезженных коленках, в такт двигает руками на обоих членах, слюна и смазка смешались на его лице, рваное дыхание вырывается из приоткрытого рта, а в глазах видна лишь похоть и затуманенность рассудка.       Джонни тянет к себе, целует совершенно развязно и мокро, а после притягивает ближе к чужому уху и шепчет, произнося каждое слово по отдельности, выговаривая каждую букву: «Возьми. Его. В. Рот. Полностью».       Но блондин не был бы собой, если бы беспрекословно выполнял то, что ему скажут. Если Джонни хочет чего-то большего — пусть заставит. Омега вновь опускается и, придерживая альфье возбуждение рукой у основания, направляет его ко рту, и смотрит с явным вызовом прямо в глаза. Слегка касается губами красной головки, высовывает язык и совсем играючи проходится по ней кончиком языка. Брюнет наблюдает, выжидает, сколько хватит младшему терпения, ведь знает его слишком хорошо, знает, что Тэн любит делать все наперекор, даже если и сам хочет выполнить чью-то просьбу. Поэтому Джонни берет все свои руки: нужен лишь толчок, нужно показать, насколько блондин сам желает подчиниться процессу, подчиниться альфе.       Старший цепляет подбородок младшего, заставляет сфокусировать взгляд на себе. Невероятная картина. Невероятный Тэн Ли. Всего несколько часов назад брюнет и мечтать не смел даже о поцелуе, а сейчас перед ним на коленях объект его любви, сексуальных фантазий, бессонных ночей, дрожи в руках и быстро бьющегося сердца. Слишком красиво: Тэн прекрасен во всем своём омежьем естестве.       Джонни большим пальцем проводит по фигурным губам, надавливает на нижнюю, заставляя приоткрыть рот, а после проникает им внутрь. Блондин тут же углубляет проникновение, обхватив палец плотнее, доходят до самой костяшки. Почти моментально большой палец заменяет на указательный и средний, проталкивая их ещё глубже. Тэн и не сопротивляется, держит зрительный контакт, хватает альфу за запястье, чтобы зафиксировать, и принимается активнее вбирать пальцы, бесстыдно причмокивая. Это игра на выдержку: кто кого доведёт быстрее, кто сдастся и пойдёт на поводу второго. Только младший не учёл, что выдержка у Джонни отменная, ведь он столько лет держал себя в руках в присутствии омеги, столько сдерживал себя, что может подождать ещё чуть-чуть, подождать, когда блондин наиграется и сдастся.       Младший входит во вкус, отдаётся процессу полностью и заигрывается настолько, что сам теряется в сути этого перфоманса. Возбуждение доходит до пика, телу становится жарко, разум вновь мутнеет, а единственная мысль, что крутится в голове, твердит о разрядке. Тэн отпускает запястье, принимается активнее сосать пальцы, а слюна стекает вниз по ладони. Освободившаяся рука нащупывает собственную грудь и кончиками пальцев проходится по затвердевшему соску. Дыхание учащается, грудь вздымается все больше, а омежий член дёргается от невыносимого желания прикосновений. Джонни понимает, что это идеальный момент: омега готов на все. Он медленно клонит руку с блондином ниже, к своему члену, а после охватывает его и проходится мокрой рукой по всей длине, приказывая только лишь одним взглядом.       Тэн не может не послушаться, хоть он и тот ещё проказник, ведь сейчас аура альфы слишком довлеет над ним, а член выглядит слишком вызывающе, чтобы не желать его. Блондин располагается между ног Джонни, приближается к изнывающему возбуждению и охватывает его губами, скользя глубже. С непривычки было тяжело, но интерес и желание были выше. Перед глазами брюнета виднеется только отдаляющаяся и приближающаяся вверх-вниз светлая макушка, но чувств, вызванных, казалось бы, незамысловатыми движением, гораздо больше, ведь это делает Тэн, а значит плохо быть не может. Омега помогает себе рукой, проходясь по стволу и размазывая альфью смазку вместе с собственными слюнями. Старший чувствует, как вибрирует горло бесстыдника от стонов, а их глухой звук доходит до ушей. Проказник получает максимум удовольствия: сосёт с такой отдачей, будто ест самый вкусный леденец. Брюнета поражает то, с каким удовольствием он это делает, так ещё и успевает свободной рукой трогать себя, и, кажется, скоро кончит. Ещё немного, ещё чуть-чуть, и сам альфа дойдёт до конца.       Тут младший отстраняется перевести дыхание. Нить, что связывала весь спектр чувств, раздающихся мурашками по телу, и готовность разлиться тёплой агонией, внезапно рвётся. Это злит брюнета, он хватает Тэна за волосы, заставляет снова раскрыть рот, давит на макушку и проталкивается глубже, чем раньше. Он поддаётся вперёд ещё пару раз, задевая головкой стенки гортани, но младший не хочет завершить все так. Он отпихивает от себя Джонни, чуть закашливаясь, поворачивается на коленях к нему спиной и сначала ложится на локти, а после на ключицы, выгибая шею в сторону, чтобы было видно его лицо. Удивительно, какое гибкое тело Тэна. В голове проносится ещё пара поз, в каких можно было бы его свернуть. Сейчас перед альфой раскрыто все, видно и правда абсолютно все. Правая рука блондина лежит ладонью вниз на полу над его головой, а левая ползёт по всему телу прямо дырочке, что сочится смазкой. Никакой попытки ни скрыть, свои важные места, ни даже просто прикрыться. Тэн проходится пальцами по своему входу, собирая выделяющуюся смазку, а после толкает в себя пару тонких пальцев, срывая себя на стоны. Лицо перекашивается от удовольствия, верхняя губа подпрыгивает в оскале, но стон быстро сменяется скулежом.       — Этого мало, — блондин двигает тазом вверх-вниз, насаживаясь на свои пальцы. — Джонни, ты нужен мне здесь, — срывается на фальцет, толкаясь до костяшек и раздвигая стенки пальцами.       Дальше все происходит, как в тумане, от такого приглашения невозможно отказаться, а потому тратить даже одну секунду на раздумия непростительно. Если твой омега взвывает о члене внутри себя, ты должен его дать. Джонни прижимается членом к пульсирующей дырочке, и проводит столом по ней, собирая все выделившиеся соки, простонав: «какой же ты мокрый».       К удивлению альфы, Тэн довольно хорошо растянут, хоть сам брюнет этого не делал. Однако все ещё было довольно узко, потому старший продвигался не так быстро, как хотелось.       — Малыш, ты игрался с собой до меня? — это единственное объяснение, которое может предположить брюнет. — Ты так хорошо меня принимаешь, — Джонни вошёл во всю длину, заставляя блондина погнуться в спине. Он полностью ложится грудью на пол, утыкаясь лицом в пол, а руки протягивает вверх над головой: настоящая кошка.       — У меня есть… вибратор, — совсем глухо проговорил блондин в ковёр, из-за чего альфа, схватил его за ягодицы, крепко сжал пальцы и направляя Тэна на себя, входя ещё глубже и заставляя младшего говорить громче. — Я… — не может собрать мысли в одно предложение. — Я… использовал его… вчера.       Ноги Тэна разъезжаются шире, из-за чего он сползает ещё ниже, растягиваясь торсом ещё дальше, но ковёр заканчивается, а потому блондин проходится сосками о прохладный пол. Теплота пушистого ковра резко контрастирует с холодом напольного покрытия, мурашки мгновенно покрывают все его тело. Старший не забывает об омеге: берет его член в свою большую ладонь, заставляя младшего заходиться в скулеже, которое сменяется откровенный хныканьем и просьбами быть помедленнее, иначе все быстро закончится. Но альфа ждал слишком долго, больше терпеть он не может. В другой раз он обязательно растянет удовольствие, поиграется с омегой, как до этого делал с ним Тэн, и обязательно возьмёт на заметку наличие вибратора, и придумает как его использовать.       Удовольствие накрывает волной, дыхание замедляется, и, понимая, что кончить в омегу он не может, Джонни выходит из него и изливается прямо на ковёр. Альфа делает ещё пару движений рукой по члену омеги, и ковёр опорочен во второй раз. Тэн рушится на пол без поддержи брюнета, хватает ртом воздух в надежде отдышаться. Старший ложится рядом, целует возлюбленного в мокрый висок и растворяется в этом моменте.       — Мы испортили его, — шёпотом произносит Тэн. — Мы испортили ковёр, — а в голове проносится ответ на вопрос всей его жизни: не могут.       — Я отвезу его химчистку, не переживай, — улыбается альфа, не веря во все происходящее.