Бумаги и феромоны

      Первые дни на новой должности оказались для Йеджи настоящим испытанием и не потому, что работа секретарши была сложной. Наоборот, задания были элементарными: распечатать договор, позвонить партнёрам, подать кофе, составить расписание. Но рядом с Рюджин даже обычные дела превращались в напряжённый квест с эмоциональными подводными камнями.              Утро начиналось с того, что Хван робко заглядывала в кабинет мисс Шин, будто входила в клетку ко льву. Думала, что может, сегодня повезёт, и Рюджин не заметит, что она опять пришла на пять минут раньше? Но та, не отрываясь от монитора, всегда бросала ледяное:              — Вы рано. Я не люблю, когда сотрудники приходят рано. Они начинают лишний раз нервировать.              Йеджи закатывала глаза и, едва скрывая раздражение, отвечала:              — А я думала, начальники любят, когда сотрудники приходят вовремя.              — Я люблю, когда сотрудники приходят точно вовремя. Вы же с этим пока не справляетесь.              И так каждый день. Словесные уколы, поддёвки, маленькие победы в битве характеров. Но стоило кому-нибудь из сотрудников заглянуть в кабинет как маски надевались мгновенно.              — Йеджи, — тёплым голосом говорила Рюджин, будто мурлыкая, — будь добра, подготовь отчёт для партнёров и распечатай материалы к встрече.              — Конечно, мисс Шин, — с самой приветливой улыбкой отвечала Йеджи, которая секунду назад готова была взорваться.              Они обменивались такими нежными взглядами, что любой бы решил — эти двое как минимум проводят вечера вместе, а может, и делят квартиру. Сотрудники шушукались, заглядывались на них, пытались рассмотреть «влюблённость», которую предполагали видеть. А в коридоре даже стали распространять слух, что новая секретарша — это та самая загадочная девушка, что «размягчила сердце мисс Шин».              А на самом деле, едва закрывалась дверь, Йеджи вскидывала руки и зашипела:              — Ты можешь хоть раз не говорить со мной как с ребёнком?!              — А ты можешь хотя бы раз выполнить задание без трёх вопросов подряд? — мгновенно парировала Рюджин.              — Это называется уточнить!              — Это называется раздражать.              Их пикировки стали нормой. Йеджи бесила каждое второе слово, которое говорила Рюджин. А Рюджин раздражало буквально всё, что делала Йеджи. Как та ставила чашку с кофе, как печатала, как хмурила брови, как дёргала прядь волос, когда волновалась.              И всё же… были моменты, которые сбивали их с ритма этой маленькой войны.              Иногда Рюджин замечала, что Йеджи, устав разбираться с кипой документов, тихо зевала, прикрывая рот кулачком. И почему-то это вызывало у неё странное тепло под рёбрами. Иногда девушка ловила, как Шин, казалось бы полностью погружённая в работу, всё же замечает, что омега плохо сидит или устала, и чуть тише, чем обычно, произносит:              — Можешь сделать перерыв.              И в эти секунды Хван сомневалась действительно ли она совсем ей неприятна. Но стоило кому-то из отдела продаж сказать:              — Какая же вы идеальная пара, мисс Шин!              Рюджин едва заметно кривила губы. А Йеджи так резко дергала плечом, будто ей под кожу загнали булавку. Однако игра была игрой. Они вынуждены были изображать что-то среднее между офисной идиллией и лёгким флиртом. И делали это чертовски убедительно. В обедах начальница невзначай касалась её локтя. Хван приносила ей кофе с идеально сбалансированной крепостью. Они вместе проходили по коридорам, держа дистанцию ровно настолько, чтобы сотрудники верили, а сами не сошли с ума.              И самое ужасное, что иногда Йеджи ловила себя на том, что ждёт, когда Рюджин снова что-то скажет. Пусть хмыкнет, пусть бросит колкость, пусть посмотрит своими странными, карими с зелёным глазами, которые она мысленно отказывалась называть красивыми. А Шин всё чаще задерживала взгляд слишком долго.       Но пока что…              Они были просто «дружелюбными коллегами». По документам сотрудница и её начальница. По слухам тайная пара. По факту две упрямые, раздражённые, притягивающиеся противоположности, которые уже начинали сами себе бояться признаться, что эта игра давным-давно перестала быть просто игрой.              Почему так? Потому что Сближение началось не резко. Оно вползло в их жизнь почти незаметно, как тёплый луч солнца, который сначала едва касается кожи, а потом вдруг оказывается, что ты уже стоишь в его свете целиком и не помнишь, как вышло, что стало так тепло.              Поначалу всё оставалось таким же. Они спорили, ругались, обижались, закатывали глаза. Но между этими мелкими войнами стали появляться странные, неловкие паузы. Йеджи сначала думала, что это ей кажется, просто привычка выискивать раздражающие вещи сместилась в другую сторону. Но со временем она перестала притворяться. Она видела, как Рюджин меняется рядом с ней.              Когда у них случилась первая серьёзная путаница в расписании, девушка готовилась к худшему. Она стояла с планшетом, тонущим в правках, ожидая ледяного тона и жёсткой критики. Но вместо этого Рюджин подошла ближе, чем обычно, и спокойно, почти мягко сказала:              — Ничего страшного. Такое бывает. Давай разберёмся вместе.              «Вместе». Слово, от которого у Йеджи внутри что-то дрогнуло.              И вдруг оказалось, что работать с ней не только сложно, но и… интересно. Шин объясняла терпеливо, иногда даже с лёгкой иронией, которая совсем не ранила, а наоборот, заставляла расслабиться. Йеджи впервые увидела в ней того человека, о котором, наверное, знали только те с которыми она была близка.              А позже были и другие мелочи.              Когда Хван невольно уколола палец, перебирая стопку документов, она лишь поморщилась, но Рюджин подхватила её руку так быстро, будто это было чем-то важным. Обычный маленький порез, но в глазах мисс Шин промелькнула тень беспокойства, которая, растаяв мгновенно, как будто её застали врасплох.              — Не будь такой неаккуратной, — пробормотала она, приклеивая маленький пластырь на подушечку пальца.              И Йеджи, совершенно неожиданно для себя, почувствовала жар где-то в груди. Она говорила себе, что это просто стресс, глупость. Но чем больше времени они проводили вместе, тем сложнее становилось отрицать очевидное: она действительно начинает нравиться ей.              И это бесило. По-настоящему. Потому что Рюджин была раздражающей. Надменной. Слишком уверенной в себе. Иногда холодной. А ещё угадывала её мысли, замечала её эмоции, подмечала мелкие детали, которые никто другой бы не заметил. Даже Джису. И это злило ещё сильнее.              Йеджи ловила себя на том, что ждёт, когда Шин придёт утром раньше всех, как она иногда делала. Что ей нравится слышать её голос. Что она мысленно отмечает каждый раз, когда Рюджин улыбается не так, как для сотрудников, а по-настоящему, с этими мягкими ямочками, которые женщина тщательно скрывает за маской холодности.              Она злилась на себя за каждый лишний стук сердца. За то, что её взгляд так легко падает на тонкую цепочку, что всегда спрятана под воротником Рюджин. За то, что ей хотелось разглядеть её родинку под бровью чуть ближе. А особенно за то, как сильно она ждёт, когда их руки «случайно» соприкоснутся.              Девушка пыталась быть холоднее, строже, держаться на расстоянии, но каждый раз Шин поступала так, что всё рушилось. То пододвинет ей стул, когда она устала, то принесёт чай с тем вкусом, который Йеджи любила «и откуда она вообще знала?», то устало вздохнёт и впервые за день позволит себе быть просто человеком, а не идеальной начальницей.              И это ломало оборону Хван так быстро, что она едва успевала восстанавливать её заново. В те моменты она думала: «Зачем она такая? Зачем делает то, что заставляет меня чувствовать?»              Но ответ был прост и пугающе очевиден: Она начинала видеть Рюджин такой, какая она есть. И что хуже всего невероятно притягательной. И сколько бы Йеджи ни ругала себя, ни клялась, что не допустит ничего подобного, сердце било предательские ритмы, стоило услышать её шаги в коридоре. Сближение было неумолимым. И видимо минус с ее кошелька суммой в 10 тысяч.