Поцелуи против зимней стужи

Энид не любила зиму. Слишком холодно, слишком скользко и слишком мало красок среди бесконечных сугробов и улиц, засыпанных блестящим снегом. Комната промёрзла. От холодного воздуха кожа покрывалась неприятной дорожкой мурашек, а тело пробила мелкая дрожь. Батареи, едва ли тёплые, никаким образом не облегчали ситуацию для замерзшего оборотня. Снаружи слышались завывания ледяного ветра. Но, по всей видимости, её соседка не замечала никакого дискомфорта. Спокойно сидела в лёгкой кофте, и сосредоточенно печатала новые листы романа. Энид поёрзала, укутав себя в ещё один слой одеяла в поисках хоть какого-то тепла. — Что такое? За последние пять минут ты ворочалась около десяти раз, — монотонно спросила Уэнсдей, не отрывая взгляда от печатной машинки. — Здесь же холодрыга! Почему в Неверморе до сих пор не сделали нормальное отопление? За окном почти тридцать градусов! Уэнсдей повернулась, взглянув на завёрнутую блондинку, продолжавшую жаловаться. После нескольких секунд задумчивого молчания, она, наконец, ответила: — Я могу помочь тебе согреться. — А? Как? — Энид заинтересованно приподняла бровь. Уэнсдей медленно встала из-за стола, задвинула стул, и прошагала на разноцветную сторону комнаты, после чего присела на край чужой кровати, обхватив холодную руку. — Физический контакт активирует процессы терморегуляции, — прошептала она, поглаживая большим пальцем дрожащую конечность. Бледные губы осторожно прижались к запястью, прямо к тому месту, где ритмично постукивал пульс, вытянув удивленный вдох из оборотня. Лёгкий поцелуй спустился ниже, касаясь ладони, и задержался там на миг, прежде чем отстраниться. Энид разочарованно хмыкнула от потери, но продолжала пристально наблюдать за действиями девушки. Уэнсдей зацепила большим и указательным пальцем подбородок и примкнула к линии нижней челюсти, а затем нежно коснулась устами виска, зарывшись носом в светлые локоны. Рядом раздался тихий стон. Горячее дыхание, слегка щекотавшее чувствительную кожу, заставило спину выпрямиться от наплыва ощущений, а бешеное сердцебиение отдаваться гулким эхом в ушах. Энид положила ладони на щёки Аддамс, заставив их встретиться взглядами. От бдительного взора экстрасенса не ускользнули покрасневшие мочки уха. Ей с трудом удалось подавить самодовольную ухмылку, но беснующие черти в этих глубоких, карих глазах говорили сами за себя. — Не дразни меня. — С чего ты взяла, что я дразнюсь? — ответила Уэнсдей, не скрывая удовольствие, скользившее между строк. И снова поцелуй, но уже в кончик носа. Мимолётный, почти незаметный. Всё ещё никакого внимания к самому желанному для Энид месту. "Вот же садистка", — промелькнула мысль в голове нетерпеливой волчицы. Впрочем, разве Уэнсдей не всегда была такой? Все мысли, до этого засевшие в голове, улетучились, когда белоснежные зубы сомкнулись в области гортани. На месте укуса расцвел небольшой красноватый засос. Не выдержав, Синклер наклонилась ближе, обвив руками тонкую шею. Их губы соприкоснулись с тихим стуком зубов друг об друга. Запах крепкого кофе и цветущей лаванды смешались воедино. Уэнсдей ответила, запуская худые пальцы в волнистые волосы, ласково проведя между прядями. — Знаешь, мне начинает нравится зима. По крайней мере, пока меня согревают таким образом, — прошептала Энид, когда они отстранились, успокаивая дыхание. Уэнсдей тихо усмехнулась, — Тогда нам просто придётся делать это чаще. Звук бьющихся об окно веток и метель снаружи отошли на второй план, растворившись в их совместном моменте, а Энид открыла для себя новый и самый приятный способ забыть о зимней стуже.