Груша и бергамот

Новый спазм скрутил Минхо, тихий всхлип раздался в пустой квартире. Он чувствовал, как смазка уже начала стекать по его ногам, угрожая испачкать диван. Но ему было всё равно, только здесь ещё ощущалось присутствие его альфы, которое с каждой минутой становилось слабее, а боль омеги, наоборот, брала разгон. Имел ли он вообще право думать о нём как о своём альфе? Будь у него альфа, он бы не проводил свою течку в одиночестве накануне двадцать пятого декабря, когда все влюблённые парочки выкладывали совместные фотографии, сверкая своими улыбками. Разноцветные гирлянды бы не вторили его страданию, насмешливо мигая в ответ каждый раз, когда его тело сильнее содрогалось, а он отказывался идти строить гнездо в спальню. Эту комнату они успели украсить вместе. Снежинки на окнах, маленькая ёлка в углу, на которой висели старые игрушки — их принёс Чан. — Они в нашей семье давно хранятся, отец ещё когда ездил по работе в командировки, то всегда нам привозил по одной. Рождество — его любимый праздник, — меланхолия отразилась на его лице, у Минхо сжалось сердце. Если бы он мог, то купил бы незамедлительно билет в Австралию для Чана, чтобы тот провёл праздники с семьёй. Но он себя успокаивал тем, что постарается изо всех сил, чтобы Чан и в Корее был счастлив эти дни. «Постарался», — хмыкнул Минхо, сдержав слёзы. Несмотря на обиду, он ужасно скучал и уже несколько раз набирал его номер и сбрасывал. Отчасти он сам виноват, они были полгода вместе, наверное, было рано. Но и Чан… Минхо понимал опасения альфы, но принять их не мог. Он наивно верил, что их чувства сильнее любых внутренних демонов — ошибался. «Может, это меня недостаточно? Любой другой омега…» — холод жидкости на бёдрах заставил его поёжиться, скоро придёт жар, и он не сможет ничего соображать. Надо принять душ, поесть и всё-таки построить гнездо. Ему необходима была сейчас любая поддержка. Телефон мигнул, и на секунду надежда проснулась, но также быстро улетучилась. Это был Джисон, который интересовался его состоянием и, насколько это возможно, тактично предлагал воспользоваться услугами какого-нибудь альфы. Минхо послал стикер с пальцем вверх и заблокировал телефон. Его омега не примет никого другого, да и сам он не хотел. В душе он простоял слишком долго, разум начал затуманиваться, поэтому поесть нормально он не успел. Нехотя погрыз яблоко и взял с собой в спальню бутылку воды и пару батончиков. Выдержит, куда он денется. Но зайдя в спальню, он остановился как вкопанный. Воспоминания всплыли слишком ярко, как он здесь проведёт течку, если именно тут всё пошло прахом? Тогда они в утренней дрёме нежились в кровати, пытаясь проснуться. Чан оставлял невесомые поцелуи на лице и плечах Минхо, пока тот морщился от приятной щекотки. Он чувствовал себя в безопасности, впервые в жизни ему было с кем-то настолько хорошо, и он подумал, что это взаимно. — Проведи со мной течку, — поцелуи прекратились. Матрас на кровати сильно прогнулся, Чан сел на краю кровати. Внутри омеги всё заметалось. Он это не вовремя? Не то спросил? Чан никогда не предлагал провести гон вместе, но когда он был в последний раз, они встречались слишком недолго, но теперь это казалось закономерным… — Чан? — голос дрожал, и Минхо разозлился на себя. Сейчас не хотелось быть хрупким, где его привычная броня? Через которую Чану пришлось пробиваться год, прежде чем омега согласился пойти с ним на свидание. Его слишком разбаловали, и он упустил знаки? Доверился и потерялся? — Мы… Я не могу провести с тобой течку, — голос Чана был холоден, он смотрел на стену перед собой, его спина была напряжена. Минхо хотелось бы поймать его взгляд, чтобы понять хоть что-то скрытое, если оно всё-таки было. — Но почему? — Чан горько усмехнулся и провёл рукой по лицу. Вздохнул, будто объяснять самые простые вещи ему приходилось уже множество раз, и он не горел желанием этого делать. — Минхо, у меня нет запаха. Как ты думаешь, будет чувствовать себя омега рядом со мной? — Ты же знаешь, что меня это не беспокоит, — упрямо продолжал Минхо. — В обычной жизни это действительно терпимо, но в течку? Твой омега начнёт метаться, изводить себя, но не сможет почувствовать успокаивающие феромоны. Это будет сводить с ума и сделает только хуже. Твоему омеге будет очень тяжело. — Чан, — Минхо пододвинулся к альфе и уткнулся в его спину, всегда такая тёплая, напоминающая о том, что за ней омеге нечего бояться. — Всё будет хорошо. Мне главное, чтобы ты был рядом. Твоего присутствия и прикосновений будет достаточно. Чан резко встал с кровати и начал одеваться. Разговор был окончен, но Минхо не хотел так это оставлять. Его омега чувствовала, что его отвергли, его внутренняя сущность хотела разбиться в кровь, но до конца пытаться добиться расположения этого альфы. И если его волк скулил, то Минхо обнажил зубы. Почему нельзя всё обсудить спокойно? Он же понимающий, он не заслужил, чтобы от него сбегали. — Скажи честно, это я тебе не нравлюсь? Поэтому ты выбираешь тешить свои страдания вместо того, чтобы помочь мне? — Чан замер, бляшка его ремня противно звякнула. Минхо осознал, что ляпнул лишнего, но скалиться хотелось сильнее, потому что у него и у самого болело. Он знал, как Чану было тяжело принять потерю запаха, как до сих пор всё, что касалось той аварии, из-за которой он получил травму, было табуировано. А он решил на неё надавить. Уже после, когда Чан уйдёт, хлопнув дверью, и уже не напишет, что добрался до дома, он начнёт винить себя, что не смог принять вполне закономерное «нет», но гордость не позволит извиниться, хоть он и будет ждать малейшего знака от альфы, что не всё было потеряно. — Я пойду, — альфа больше ничего не добавил, накинул футболку и вышел из спальни, ярость забурлила новым витком, и Минхо выкрикнул напоследок. — Не возвращайся, если наши чувства столь мало значат для тебя, и тебе важнее оставаться суровым альфой, который беспокоится только о себе! Входная дверь закрылась, и Минхо остался один. С тех пор они с ним не общались, Джисон как-то пытался помочь, чтобы они снова хотя бы встретились, и уж если расстались, то не на эмоциях, но Минхо отказывался и запрещал рассказывать, как дела у Чана. Хоть его омегу постоянно тянуло в студию, пару раз он и сам не помнил, как оказывался перед её дверьми и, испугавшись, спешил уйти оттуда. И он жалел, что предложил. Пускай бы течку он провёл в одиночестве — плевать! Зато после его бы ждали крепкие объятия Чана, в которых он смог бы спрятаться от всего мира. Ощутить себя любимым… Любимым ли? Испытывал ли Чан к нему те же чувства, что и он? Минхо почувствовал укол стыда. Он сомневался, хотя Чан ходил на все его выступления, отменяя важные встречи и перенося записи. Он приезжал по первому его зову, когда становилось невыносимо одиноко, и он думал, что с ним что-то не так. Выдерживал все его подколки, сарказм и порой обидные слова, и с улыбкой, которая озарялась его ямочками, не отпускал от себя омегу, который сопротивлялся, и шептал нежности. Чан не пытался его изменить, сломать под себя. Выносил его несносный характер, ухаживал и был рядом. И вот чем отплатил ему Минхо. Молодец, заслужил свои страдания. Минхо вздохнул. Пускай будет так. Он начал строить гнездо из своих вещей, пару худи Джисона, для беты он имел очень слабый запах, но это всё равно послужит поддержкой для него — привычность. Он даже нашёл забытую футболку Чана, от которой пахло его шампунем. Уголки глаз закололи, и Минхо прижал футболку к груди. — Мне же, правда, только тебя было бы достаточно, — он положил ближе к середине футболку и взял телефон. Пока он может мыслить, он должен сделать одну вещь. Так будет правильно. «Чан, пожалуйста, прости меня. Я был эгоистичен и причинил тебе боль. Мне не хотелось бы, чтобы всё так заканчивалось, и мне действительно жаль, что я тогда наговорил много лишнего. Через пару дней, как пройдёт моя течка, давай встретимся и поговорим. Я просто хочу извиниться вживую, и если все закончить, то как взрослые люди. Ты мне стал очень дорог, и я не хочу, чтобы ты думал иначе». Не задумываясь, он нажал «отправить». Ответ он узнает после того, как течка отпустит бразды правления, телефон он убрал подальше, чтобы не дотянуться до него в момент особого отчаяния и не написать лишнего или позвонить. Через несколько часов тело начнёт главенствовать над разумом, и его задача — пережить это. Маленькими шажками, он справится. Он не знал, сколько пролежал в гнезде, чувствуя приливы жара. Собственных прикосновений уже было недостаточно, и он, пытаясь забыться, проваливался в сон и выныривал из него. И всегда первыми были мысли о Чане. Кажется, его омега не хотел принимать ситуацию. Раздался стук в дверь. Испуг пробрался до самых костей. Омега в течке, и он никого не ждал. Стоило проверить, но тревожность заставляла его ноги не слушаться. Он кое-как вылез из гнезда и дошёл до двери, с той стороны стоял Чан. Минхо потёр глаза. Моргнул несколько раз. Галлюцинаций в течку у него не случалось, но, может, он сейчас спит? — Минхо-я, я чувствую твой запах. Я уйду, если ты хочешь, но хотя бы скажи, что всё с тобой в порядке. Один страх сменился на другой. Чан? Уйти? Нет-нет. Его волк чуть не сошёл с ума, пока Минхо открывал все замки, а потом одним рывком затащил Чана внутрь и закрыл дверь. Альфа выглядел немного растерянным, но устоял на ногах. — Почему ты здесь? — язык заплетался, было тяжело соображать. Он почувствовал прилив дофамина, его омега радостно кружился и тянулся к другому волку, которого так долго ждал. — Если ты ещё хочешь, то я буду с тобой в течку. — Что? — нет, с ним явно что-то не так. Ему теперь и слышится всякое, надо вернуться в гнездо, пока он не стал угрозой для себя и других. — Могу ли… — Чан протянул руки, и Минхо тут же бросился в его объятия и прижался к нему. Стоило только вдохнуть знакомый запах шампуня и услышать его голос, как омега внутри словно завыл от облегчения, подталкивая его ближе. Его омега наконец получил то, что хотел. Чан обнимал его и гладил по спине, Минхо бы и остался так стоять всю течку, если бы не боль, что волнами проходилась по его телу. — Ты был прав. Я поставил свои комплексы выше этих отношений. Я начал встречаться с тобой, зная о своей особенности и проблемах, связанных с ней, но всё равно выбрал быть с тобой, вместо того чтобы оставить тебя в покое. Другой альфа лучше бы справился. Послышалось рычание, Минхо совершенно не нравилось, что говорил его альфа. — Тише-тише, дай мне договорить. Но время без тебя сломало меня. Я уже не представляю, как проводить дни без твоих звонков, заботы. Чанбин заставлял меня есть и сетовал, что ты перестал давать мне ланч боксы, на которых я раньше выживал. Он сказал, что я стал раздражительным, и не раз угрожал, что позвонит тебе, чтобы ты привёл меня в порядок. Я так и не смог ему сказать, что ты не приедешь, — Минхо перебил его. — Я бы приехал, — Чан напрягся, Минхо потёрся носом о его ключицы, и Чан прижал его сильнее к себе. — Прости меня. Я не хочу расставаться, и я хочу помочь. Но боюсь, что сделаю только хуже, — Минхо поднял на него свой взгляд, и, кажется, собственная нежность к этому глупому альфе затмила всё вокруг. Он был самым смелым альфой, которого он знал. Потеря запаха для альф — большой удар по эго и здоровью, это никак не исправить и не изменить. Принять это тоже сложно, потому что не каждый омега согласится быть с таким. И Чан рассказал ему об этом в первый месяц знакомства, не побоялся, был искренним. Это Минхо и подкупило, что его допустили к скрытому и болезненному, что разрешили дотронуться и готовы были принять удар в спину. И вот сейчас альфа переборол себя и говорит с ним. Не скрывается, не хорохорится, не притворяется. Его альфа. Его чудесный альфа. — Не сделаешь, Чан-а. Всё будет хорошо, ты мне доверяешь? — Чан кивнул. — И я тебе доверяю. Мы попробуем вместе, и со всеми проблемами тоже справимся вместе. Минхо потянулся и оставил поцелуй на губах альфы, морщинки на лбу того разгладились, и мягкость черт вернулась на его лицо. Кажется, он действительно послушался своего омегу. Чан подхватил Минхо на руки, Минхо лишь успел ойкнуть и обхватить чужую шею, чтобы не упасть. Альфа принёс его в спальню и со всей аккуратностью положил его в гнездо, взгляд задержался на знакомой футболке, он слегка улыбнулся и погладил Минхо по голове. — Можно? — Минхо протянул к нему руки, этого альфу он хотел бы видеть и чувствовать поскорее в своём гнезде. Альфа последовал за просьбой Минхо и аккуратно, чтобы не нарушить границы, прилёг рядом. Он начал водить широкой ладонью по животу омеги, стараясь успокоить чужие боли. И в этот самый момент щёки омеги залились красным, он оставался в шортах, которые уже были насквозь мокрыми, в то время как Чан был полностью одет. Омегу такая несправедливость не устраивала. — Чан-а, сними лишние слои, — проныл он, стараясь поскорее стянуть с того чёрную худи и добавить к гнезду, смешок вырвался у Чана, и он принялся помогать омеге. Они уже спали вместе, и Минхо видел Чана голым, но каждый раз не мог оторвать глаз от рельефного тела альфы, по которому хотелось водить пальцами и чувствовать, как напрягаются мышцы. Альфа не мешал омеге изучать его, это действовало на Минхо, словно медитация, выводить узоры и знать, что это тело укроет его ото всего. — Нам необязательно спать в этот раз, Хо-я. Я могу помочь тебе иначе. — Всё ещё сомневаешься? — Чан поймал его руку, которая уже поднималась к его груди, и слегка сжал. — Минхо, ты мне очень важен. И я хочу помочь, но ты должен понимать, чем это может всё обернуться. — Я всё понимаю, и знаешь, что? С тех пор как ты пришёл, мой омега успокоился и льнёт к тебе. Он обрёл умиротворение и готов к течке и твоей компании. Спазмы стали слабее, а мне просто хорошо. Веришь? Мне с тобой очень хорошо. — Ты мне очень нравишься, котёнок. — И ты мне, глупый альфа. Поэтому покажи своему омеге, как ты можешь о нём позаботиться. Чан поддался вперёд и захватил губы Минхо в поцелуе. Жар от течки был несравним с жаром от желания оказаться глубже, под самой кожей альфы. Альфа ласкал его соски пальцами, пощипывая и проводя по ним подушечками, при этом сам глубже проникал в его рот, будто стараясь погрузить того в сладкую негу. Настырно, но не с грубостью. Чан никогда не причинял ему настоящую боль, даже в сексе. Губы наливались цветом всё сильнее, их мяли. Чан, облизывая их языком, улыбался в поцелуй, пуская искры по задворкам сознания Минхо. Омега поддавался и позволял вести другому. Минхо выгнул спину, чтобы ближе быть к голой коже. Он оторвался от поцелуя и лизнул грудь альфы. Солёная от пота и будто бы с привкусом солнца, огонь горел и плавил Минхо. Омеге хотелось ещё. Чан снял с него шорты, которые откинул на пол. Смысла в них больше не было. Возбуждение отдавалось в пульсирующий член, а смазка испачкала ноги омеги и альфы. Минхо дёрнулся вперёд и провёл членом по ноге альфы, почувствовав, как яркий всплеск удовольствия отозвался внутри. Он повторил движение, набирая амплитуду, пока Чан выцеловывал его губы, лицо, прикусывал мочку уха и руками прижимал за ягодицы омегу сильнее к себе. Он поддавался вперёд, чтобы Минхо всё больше получал соприкосновений, тихие всхлипы наполнили спальню. — Ты хорошо справляешься, омега, продолжай. От похвалы разум совсем потерялся в хаотичных движениях, что преследовали чужое тепло и сладость происходящего, и Минхо ускорился. Приятные ощущения нарастали, делая невозможным остановиться, Чан прикусил посильнее его за плечо, и Минхо вскрикнул. Волна удовольствия разлилась по всему его телу, он стал мягок и податлив, Чан не выпустил его из рук, уткнулся в шею омеги, набирая его сладкий запах в лёгкие. Груша с карамелью приятно щипала язык. — Альфа, пожалуйста, — напряжение покинуло тело, но желание нет. Хотелось большего. — Что хочет мой омега? — голос Чана урчал, посылая мурашки и заставляя ластиться в ответ. — Тебя. — Слушаюсь и повинуюсь. Чан, оставляя дорожку из мокрых поцелуев, спустился вниз. — Альфа, я готов, ты можешь… — Тише, Хо-я. Это я сам решу. Минхо замолчал, привычное желание поспорить в любой ситуации улетучилось. Он лишь наблюдал за тем, как Чан пробовал на вкус его смазку, прикасаясь немного шершавыми губами к самому его естеству. Вылизывая и заставляя изгибаться в желании поддаться вперёд. Чан не торопился, ни один кусочек кожи не должен был остаться без внимания. Его язык сводил с ума, хотелось кричать и умолять оставить мучения и наконец уже войти в него. Но Минхо держался, он хотел быть хорошим омегой для своего альфы. Он почувствовал слабое натяжение и напрягся. Первый палец вошёл внутрь, пока Чан ласкал его бедра и следил за реакцией. — Всё хорошо? — Да. Продолжай. Второй палец вошёл внутрь, и Минхо почувствовал, как наконец что-то сродни наполненности стало отзываться в нём. Больше, больше, больше. Альфа. Он не понял, что говорил это вслух, и как Чан начал шептать слова утешения в ответ. Вот-вот, и он просто опрокинет альфу на спину и сам оседлает его. Возьмёт всё в свои руки. Но Чан крепко удерживал его за бедро, показывая, что любое неповиновение обречено на провал. Когда Чан убедился, что омега был достаточно растянут, он поцеловал того в губы и провёл носом по чужому лицу. Вновь вдохнул завораживающий аромат омеги и так тихо спросил, что Минхо не сразу понял, что это было взаправду. — Хо-я, этого достаточно? Чан замер, стиснув пальцы у него на бедре. Если Минхо скажет «нет», то он сразу остановится. Сила воли альфы была будто бы безгранична. Вдох вырвался у Минхо. Запаха действительно не хватало. Омеге хотелось слиться с альфой, стать целым, но он не мог, потому что не с чем. В спальне обитал только его аромат и больше ничей. Омега внутри него всё пытался найти хоть слабую надежду и выискивал, пока чужие руки поддерживали тело Минхо и ждали его ответа. Возможно, насыщения не возникнет и после узла, и омега не будет полностью удовлетворён. Но Минхо сейчас так на это было плевать… Пускай каждая течка будет сводить с ума, но пока Чан рядом — это всё было не важно. То, как он любил его тело, как заботился, как дарил самого себя в ответ. Он же видел, как дрожат того пальцы, как он думает перед каждым своим действием, а ещё его взгляд — наполненный чем-то необъятным, в которое хочется окунуться и стать его частью. Он его омега. А он его альфа. Его аромат расцвёл сильнее, приторность смешалась с солью на их телах. Зрачки альфы расширились, он облизнул губы. — Более чем, — и Минхо не соврал. Чан хотел повернуть его на живот, но Минхо слегка оттолкнул его. — Хочу видеть тебя. Не хочу разлучаться. — Котёнок, я тут и никуда не уйду, — он обхватил бёдра омеги и, подняв его ноги, положил их себе на плечи. Он вошёл медленно, будто пробуя на вкус каждый стон, вылетающий с губ Минхо, пытаясь продлить этот момент. Если бы Минхо мог, то вцепился зубами в руку альфы, чтобы показать, что с омегой играть не стоило. Но первый же толчок выбил из него весь воздух. — Пожалуйста. Чан двигался в нём, растягивая его стенки и прижимаясь всё сильнее. Минхо понимал, что долго не продержится, и думал лишь об одном. — Узел, пожалуйста, альфа. — Какой у меня воспитанный омега. Как я могу ему отказать? Чан наклонился вперёд, и следующий толчок уже случился под другим углом, Минхо вцепился в спину Чана, стараясь заглушить постыдные звуки. Ему было мало, лишь бы Чан не останавливался. Минхо дышал тяжело, срываясь, и каждый вдох отдавался лёгким сладким щемлением в груди. Чужие пальцы осторожно зарылись в волосы, чуть потянули за корни — от этого внутри всё сладко провалилось. Глухое урчание где-то у него над ухом отозвалось дрожью в животе. Альфа с каждым разом всё сильнее входил в Минхо, заставляя почувствовать всю его длину. Он начал набирать скорость, резко выдыхая и упираясь в плечо Минхо. Омега держался из последних сил, хватаясь за альфу и ощущение удовольствия, которое приближалось слишком быстро. Он почувствовал, как начал набухать узел. Стон Чана стал последней каплей, Минхо содрогнулся, оргазм окутал его, заставляя каждую клеточку тела взрываться и растворяться в этом моменте. Он не заметил, как Чан кончил вслед за ним с гортанным звуком, с сильной амплитудой войдя в него в последний раз. Оба громко дышали, пытаясь прийти в себя. Омега оставался слишком чувствительным, тело было будто наэлектризовано. Минхо даже не пытался обмануть себя, что хоть что-то соображает, и просто «плыл» в собственных феромонах и приятной тяжести альфы, который нависал над ним. Даже на расстоянии был слышен стук сердца Чана, он успокаивал, словно колыбельная. Чан аккуратно их перевернул на бок, чтобы было удобнее лежать, пока сцепка не пройдёт. — Как ты себя чувствуешь? — Минхо муркнул что-то невразумительное, стараясь открыть глаза, но у него не получилось. — Отдыхай, котёнок. И Минхо провалился в сон.

⊱⋅ ────── ❴ • ❤ • ❵ ────── ⋅⊰

Прошло три дня, и течка закончилась. Чан больше не спрашивал Минхо о его решении и делал всё, чтобы позаботиться о Минхо. Менял простыни, обтирал уставшее тело Минхо и порой даже нося на руках в душ и там помогая ему помыться. Иногда насильно приходилось и кормить, потому что омега морщил нос и тянулся к ягодицам Чана, мотивируя тем, что их вида ему будет достаточно, чтобы почувствовать себя хорошо. Чан что-то причитал в ответ, ломая батончик на несколько кусков и скармливая с рук, пока его уши алели. Это была самая лёгкая его течка, хоть и не безболезненная. И ощущение от своей правоты дарило ему ухмылку, которая преследовала Чана на протяжении всех этих дней. Сегодня он проснулся один в кровати, услышав, что Чан хозяйничал на кухне. Пройдя босиком по холодному полу, немного шатаясь, потому что такие дни не проходят бесследно, подошёл к альфе и сзади обнял его. — Спасибо. — Садись, скоро будет готово. Тебе надо поесть, а то за эти дни ты похудел, — Минхо рассмеялся и не отпустил Чана. — Сомневаюсь. — Не вредничай, Хо. — Что поделать, мистер Бан. Вы выбрали себе очень своенравного омегу. — Мой выбор меня устраивает. — Да? — Чан повернулся и чмокнул Минхо в щёку. — Очень даже. Позавтракав, они приведут себя и квартиру в порядок. Потом будет сложный и неприятный разговор про альф и омег, про течки, про следующий гон у Чана. Чан вновь уйдёт в свои мысли, но не сбежит, Минхо даст ему время всё осмыслить. Его омега подождёт своего альфу, который через пару месяцев предложит провести уже гон вместе. А через несколько лет Минхо впервые уловит аромат Чана, когда их сын-альфа перестанет пахнуть молоком и к привычной груше омеги добавится бергамот. Минхо в тот день расплачется и сильно будет бурчать, пока Чан будет стараться его успокоить. Это будет один из самых счастливых дней в его жизни.