Быт

Замок входной двери щелкнул с привычным, чуть заедающим звуком — пора бы уже смазать, но они оба постоянно забывали. Чу Ваньнин переступил порог, стряхивая с зонта капли шанхайского дождя. Квартира встретила его запахом тушеного мяса, чего-то сладкого и тихим бубнежом телевизора из гостиной. — Ты поздно, — голос Мо Жаня донесся из кухни — Мясо почти пересохло. Ваньнин не ответил. Он снял туфли, аккуратно поставил их на полку. Спина ныла. Тридцать девять — это не двадцать девять. Бессонные ночи над проектами теперь отзывались не просто кругами под глазами, а вполне конкретной тяжестью в пояснице. Он прошел в кухню. Мо Жань стоял у плиты, помешивая что-то в воке. На нем была старая домашняя футболка, которая натягивалась на широкой спине, и дурацкий фартук с надписью «Шеф всегда прав», который подарил Сюэ Мэн на прошлое Рождество. Ему было двадцать семь, и годы, казалось, только добавили ему массы и уверенности. — Совещание затянулось, — коротко бросил Ваньнин, подходя к столу и ослабляя узел галстука. — Чжан Цзе снова пытался протащить своих поставщиков. Пришлось... объяснять, почему он идиот. Мо Жань хмыкнул, не оборачиваясь. — Он не идиот, он жадный. Это разные вещи. Садись, я сейчас положу. Ваньнин сел. Он смотрел на спину мужа, на то, как ловко тот управляется с тяжелой сковородой. В этом было что-то гипнотическое. Успокаивающее. — Кстати, — начал Мо Жань, выкладывая на тарелку дымящуюся говядину с овощами. — Ты знал, что госпожа Ван с пятого этажа завела собаку? — Мгм. — Корги. Назвала «Принц». Я встретил их в лифте. Собака нормальная, а вот госпожа Ван утверждает, что он ест только "детоксный веганский корм". Представляешь? Детоксный веганский корм. Для собаки! Мо Жань поставил тарелку перед Ваньнином, затем плошку с рисом. Сел напротив, подперев подбородок рукой. — Ешь. Ваньнин взял палочки. Еда была горячей, слегка пресной — ровно так, как он любил. — И что ты ей сказал? — спросил Ваньнин, отправляя в рот кусок мяса. Не потому что ему было интересно про собаку госпожи Ван, а потому что ему нравился этот фон. Голос Мо Жаня заполнял пустоту в голове, вытесняя цифры, графики и лицо Чжан Цзе. — Сказал, что мой муж — директор фармакологической компании, и он бы не одобрил такую диету, — Мо Жань ухмыльнулся, крадя с тарелки Ваньнина кусочек перца. — Она сразу заткнулась. Ты у нас авторитет даже для собачников. Ваньнин закатил глаза, но не стал комментировать. Они ели в тишине несколько минут. Мо Жань наблюдал, как Ваньнин ест. — Ты устал, — сказал Мо Жань вдруг. — Конец квартала. — У тебя седых волос прибавилось. Ваньнин замер с палочками у рта. — Если ты собираешься снова шутить про «папика», я вылью этот соус тебе на голову. — Не собираюсь, — Мо Жань протянул руку через стол и большим пальцем коснулся виска Ваньнина, там, где серебрилась прядь. — Мне нравится. Выглядишь солидно. И сексуально. Кто же знал, что у меня появится фетиш на это. Ваньнин фыркнул, отбивая его руку палочками. — Ешь свой рис, Мо Вэйюй. — Я уже поел. Пока готовил. Кстати, насчет поесть... Мо Жань встал, подошел к холодильнику и с торжественным видом извлек оттуда плоскую коробку. Не магазинную. Обычный пластиковый контейнер. — Я пытался сделать те пирожные с матчей, которые ты брал в прошлый раз. Ваньнин скептически поднял бровь. — Ты пытался работать с заварным тестом? — Ага. Мо Жань открыл контейнер. Внутри лежали... изделия. Они были кривоваты, разного размера, а зеленый крем лежал не аккуратными шапочками, а скорее как мох на старом пне. — Выглядит как биологическое оружие, — честно оценил Ваньнин. — Зато крем я взбивал сам. И сахара там много. Мо Жань подвинул контейнер ближе, глядя на мужа с вызовом. — Ну? Рискнешь здоровьем ради любви? Чу Ваньнин посмотрел на зеленые комочки. Потом на Мо Жаня. На его сбитые костяшки, на его широкую улыбку, на ожидание в глазах. Он вздохнул, откладывая палочки для риса. Взял одно «пирожное». Укусил. Тесто было немного резиновым. Крем — слишком жирным. Но вкус матчи был насыщенным, а сахара действительно было достаточно. — Ну как? — нетерпеливо спросил Мо Жань. — Ужасно, — сказал Ваньнин, пережевывая. — Тесто клеклое. — Но? — ... но с чаем пойдет. Мо Жань просиял так, словно получил звезду Мишлен. — Я знал! Я запишу рецепт. В следующий раз добавлю меньше масла. Ваньнин доел пирожное. Потянулся за вторым. Мо Жань молча пододвинул к нему свою чашку с чаем, зная, что Ваньнин забыл налить себе. — После ужина ванна, — буднично сообщил Мо Жань, собирая пустые тарелки. — Я купил ту соль, с можжевельником. У тебя плечи каменные, я видел, как ты шеей крутил, когда вошел. — Мне нужно просмотреть почту... — Почта не убежит. А радикулит ждать не будет. Ваньнин хотел возразить из принципа, но промолчал. Ванна звучала соблазнительно. И массаж, который Мо Жань делал после, — тоже. Мо Жань загружал посудомойку, что-то напевая под нос. Ваньнин сидел за столом, доедая второе кривое пирожное, и смотрел на мужа. Пять лет. Когда-то он думал, что этот придурок разрушит его упорядоченную жизнь. Разнесет ее в щепки. Так и случилось. Но на руинах Мо Жань построил что-то другое. Что-то теплое, пахнущее едой, где можно ходить в растянутой футболке, быть уставшим, стареющим, ворчливым — и при этом абсолютно любимым. Мо Жань вытер руки полотенцем, обернулся и перехватил его взгляд. — Чего смотришь? — усмехнулся он. — Крем на носу? — Нет, — Ваньнин встал. Подошел к нему. Мо Жань был выше и шире. Рядом с ним Ваньнин всегда чувствовал себя... защищенным. — Спасибо, — тихо сказал Ваньнин. — За пирожные? — фыркнул Мо Жань, обнимая его за талию, привычно, по-хозяйски. — ... Ты невыносим, — Ваньнин уткнулся лбом ему в плечо и промычал полуразборчиво. Ткань футболки пахла порошком и специями. Мо Жань положил подбородок ему на макушку. Его руки сцепились на пояснице Ваньнина, большие пальцы начали медленно разминать напряженные мышцы спины. — Кто-то же должен тебя бесить, — пробормотал он. — Иначе ты со скуки помрешь. — Идиот. — Ага. Они стояли так на кухне, под гудение посудомойки. За окном шумел ночной Шанхай, где тысячи людей спешили, искали, теряли. А здесь, в пятне теплого света, время замедлилось. — Пойдем, — Мо Жань поцеловал его в макушку и мягко подтолкнул к выходу. — Вода стынет. И я еще не рассказал тебе, что учудил охранник на парковке. — Мо Вэйюй... — Нет, ты послушай! Ваньнин вздохнул, позволяя увести себя в ванную. — Ты никогда не заткнешься, да? — Никогда, золотце. Привыкнуть бы пора уже. И Чу Ваньнин привык. Давно привык. И, если честно, он бы не променял эту болтовню ни на какую тишину в мире.