Свети, моя самая яркая звёздочка

Вальбурга откинула голову на подушку, тяжело выдыхая. Тоненькие струйки пота стекали по бледному лицу. Она повернулась к распахнутому окну. Холодный ноябрьский ветер помогал расслабиться. Она с трудом приподняла голову. Сколько прошло часов? Семь? Десять? Рябиновый отвар, которым её поили, начинал действовать, и режущая боль внизу живота постепенно стихала. Глаза вцепились в небосвод на потолке. Звездочки мельтешили перед глазами в бурном потоке, складываясь в созвездие. Большой Пёс ожил и запрыгал по зачарованному потолку, искрясь и переливаясь. — Посмотрите, миссис Блэк, — целительница легонько наклонила сверток из пеленок к ней, — У него такие красивые глаза. Малыш поморщился и вытянул свои ручки к ней. Она обомлела на пару секунд, переводя взгляд на целительницу, которая лишь нежно улыбалась, передавая ей в руки крохотную жизнь. Невероятно. Она медленно моргала, касаясь пальцем его щеки, практически перестав дышать. Всё будто бы ушло на второй план. Мир сузился до размеров этой комнаты, оставляя их одних. Её сын. Её маленькая вселенная. Он распахнул свои серые глаза и улыбнулся, будто он уже знал её. Как будто знал всегда. Все женщины чувствуют это? Неведомый поток энергии мягко рассыпался по её телу. Он был прекрасен. Вальбурга никогда в жизни не чувствовала ничего подобного. Это было что-то новое. Неизведанное. Дикое. Не такая любовь, о которой ей твердили. Живая. Безусловная. Пугающе сильная.

* * *

Она гладила рукой макушку его головы, которая практически стала черной. Малыш лениво повернул голову, ловя её движение, и легонько коснулся пальцем её носа, хихикнув. Потом высунул крошечный розовый язык, будто дразня её, и Вальбурга не смогла удержаться от улыбки Сириус был невероятно спокойным ребёнком. Подарком. Благословением, которого она не ждала. Её младший брат Альфард орал без устали с того момента, как только смог издать свой первый звук. Возможно, Мерлин смилостивился над ней и даровал ей самого чудесного ребёнка на свете. Она вставала раньше всех, чтобы встретить его пробуждение. Он сопел, прижавшись щекой к её плечу, пока она медленно покачивала его в кресле у окна. В огромном доме стояла редкая тишина. Вселенная боялась потревожить их двоих. Иногда ей казалось, что в этом мире существуют только они. Редкие визиты родственников выматывали её. Они смотрели на него. Восхищённо. Слишком восхищённо. — Какая красота, — говорила Друэлла, склоняясь к нему и заставляя его чувствовать ужасный запах дорогого парфюма. — Эти глаза… настоящий наследник. — Какая у тебя удача, Вальбурга, — вторил ей кто-то из дальних кузин. — Он будет гордостью рода. Она кивала, улыбалась. Но ей так хотелось спрятать его. Укрыть от их внимательных глаз. Он был слишком хорош. Сириус любил разглядывать зачарованный потолок его комнаты, тыча пальчиком в созвездия и весело хихикая, когда она рассказывала ему значения, будто что-то понимает. Она подняла палочку. Звёзды рассыпались короткой феерией искр и вновь собрались в чёткую линию. На тёмном потолке вспыхнуло огромное, сияющее созвездие. Лучи словно струились вниз, переливаясь серебром, голубым и лёгким, почти неземным золотом. В центре показалась яркая, крупная, ослепительно белая звезда. Та, что затмевала остальные. Вальбурга наклонилась к нему. Провела пальцами по мягкой щеке малыша. — А вот и ты, Сириус, — она едва коснулась палочкой воздуха, и звезда вспыхнула еще ярче, — Самая яркая звезда на всём небосклоне.

* * *

Вальбурге иногда казалось, что Сириус понимает больше, чем должен в свои три года. Он сидел с надутыми губами, скрестив руки на груди, изредка поглядывая на неё исподлобья. — Сириус, это твой брат, — она мягко склонилась над кроваткой Регулуса, — И я нужна ему не меньше, чем тебе. — Почему? — Потому что он еще маленький, — она опустилась на корточки, мягко касаясь его плеч руками. — Ты старший, ты должен оберегать его. — Почему? — Потому что ты уже большой, — тихо сказала она, поглаживая его. — Ты смелый, сильный и необыкновенный. — Сириус фыркнул, но уголки губ всё-таки поползли вверх, — а он… — Вальбурга кивнула на крошечного Регулуса, который спал, поджав кулачки. — Он совсем маленький. Он даже не умеет говорить. — Мама, — он поднял глаза. — Ты любишь его сильнее, чем меня? Её забавляло, насколько серьёзным был его маленький сердитый взгляд. Сириус нахмурился ещё сильнее. Как она может объяснить ему? Как рассказать трёхлетнему ребёнку, что нет во всём мире силы, способной вытеснить его из её сердца? — Мама! — возмутился он, шмыгнув носом. — Я серьёзно! Вальбурга замерла. Её сердце чуть сжалось. Она взяла его ладошки в свои. — Глупый мой звёздный мальчик, — прошептала она, наклоняясь ближе. — Ты был моей первой гордостью. Моим первым светом. Он был её первым чудом. Первым страхом, первой победой, первым доказательством того, что она вообще способна на такую любовь. Всепоглощающую. Хрупкую. Беспощадную. Искреннюю. Сириус появился в её жизни, как вспышка света. Вальбурга с ужасом вспоминала времена, когда расстроилась, что забеременела. Ей так не хотелось иметь ребёнка от Ориона. Быть хоть как-то связанной с ним, помимо брачных уз. Какая же она была глупая. — Но Рэгби… Он спросил может ли она любить Регулуса сильнее. Нет. Могла иначе. Но сильнее... Никогда — А Регулус — моя вторая радость, — спокойно сказала она, ласково коснувшись его лба. — Но первая… остаётся первой. Всегда. — Но ты его носишь, — наконец пробормотал он. — А меня… уже нет. Вальбурга чуть улыбнулась. Она подняла его на руки так легко и усадила на бедро. — Вот так? — спросила она, прижимая к себе. — Угу, — промычал он, обвивая шею мамы руками и прячась лицом в её мантии. Если бы он только знал, как невозможно сильна её любовь. — Видишь? — она покачала его, чуть раскачиваясь. — Никто, никто на свете не сможет сделать так, чтобы я любила тебя меньше. И ты полюбишь Регулуса, просто чуть позже. Твой маленький брат. Он будет на тебя смотреть. Он будет повторять за тобой. Он будет тобой восхищаться.

* * *

— Мама, — лицо Сириуса растянулось в ужасе, — Беллатриса говорит, что я должен буду жениться на ней! Мама, я не хочу! Вальбурга отвлеклась от беседы с Друэллой, которая посетила их сегодня со своими дочками. Сириус очень смущался, когда девочки приезжали к ним в гости и старался, как можно быстрее убежать в библиотеку и спрятаться среди стеллажей, но и там его находили, вытягивая за руки для совместной игры. — Мама, скажи ей, что я не буду на ней жениться! — заверещал Сириус, вытирая слёзы с щечек. — Не будешь, — улыбнулась Вальбурга, — Ты найдешь себе жену, которую будешь любить больше жизни. — Главное, чтобы отцу понравилась, — пробурчала Друэлла, отхлебывая чай. — Мы подберем тебе достойную спутницу, Сириус, не переживай. — Это точно будет не Беллатриса? — Ох, хватит на нашем веку кровосмешения, — Друэлла заметила его настороженный взгляд от незнакомого слова и добавила, — В школе тебе обязательно расскажут, что это такое. В воздухе замерцало и через секунду Кикимер стоял с трясущимися руками возле хозяйки дома. Губы домовика скривились от ужаса. Он нервно поглядывал на Друэллу, хватаясь ручками за края наволочки, которая являлась очень важным и любимым предметом его гардероба. — Миссис Блэк, — он вскинул глаза на Вальбургу, — Мистер Блэк убил Блинки, — Кикимер разразился рыданиями, ударяясь головой об пол.

* * *

— Стая птиц, — сухо заключил Орион, поджимая губы, — Первое проявление магии у моего сына. Впечатляюще. — Они были такие красивые, жаль, что ты не видел, — Вальбурга попыталась улыбнуться и захлопала длинными ресницами, — Он так радовался… — Ты знаешь, что я выпустил дьявольские силки из своих рук в восемь лет? — перебил он, — Это результат моего воспитания. Маленькие голубые птички — результат твоего воспитания. Ты балуешь его, Вальбурга. — Орион, дьявольские силки — это признак жестокости. Я не хочу, чтобы мой сын воспитывался в тех условиях, в которых рос ты. — Ты имеешь что-то против методов воспитания моей матери? — он сверкнул глазами в знак предупреждения. — Я не сказала так, — она опустила глаза. В желудке неприятно потянуло. Она уже знала, чем это закончится. Орион никогда не был к ней добр. Ни в первые дни их знакомства, ни позже, когда их обручение превратилось в неизбежность. Он не хотел этот брак. Не хотел её. И не упускал случая напомнить об этом. Он унижал её прилюдно и вскользь, равнодушно и намеренно. Они практически не виделись. Орион находился в разъездах месяцами, изредка отправляя ей весточку. Он даже не приехал навестить её на рождение Сириуса, не считая своё присутствие важным в таком естественном процессе. — Я сказала, — прошептала она, собирая в кулак последние крупицы смелости, — что хочу, чтобы мои дети воспитывались в любви. Хлопок был настолько сильным, что она на пару секунд выпала из жестокой реальности. Щека запылала от боли. Он смотрел на неё исподлобья, давая понять, что она перешла черту. Кикимер ждал её в коридоре с баночкой умиротворяющего зелья. Его огромные глаза блестели от слез. Словно вина лежала на нём, а не на человеке, который только что ударил свою жену. — Миссис… — сипло начал он, прижимая баночку к груди. — Кикимер виноват… Кикимер должен был оповестить господина Поллукуса. — Ты ни при чём, — выдохнула она, с трудом улыбаясь. — Иди, Кикимер. Всё хорошо.

* * *

— Он опять тебя ударил? — задумчиво протянул Сириус. Он медленно провёл пальцем по её предплечью, — Ты пыталась замаскировать это чарами, мам. — Сириус, — она улыбнулась, — Всё хорошо, правда. — Это не хорошо, — он резко сел на колени. — Он отыгрывается на тебе из-за нас. Потому что ты защищаешь нас. Он должен разговаривать с равными, мама. С такими же чудовищами, как он, — он схватил её за пальцы рук, — Хочешь… я отправлю сову дедушке Арктурусу? Он поговорит с ним. Поставит его на место. Мама, дай я… Как объяснить этому красивому мальчику с серыми глазами, что она не может уйти, не разрушив его представления об этом мире? Его хрупкое сердце не должно болеть из-за того, что он родился в этой ужасной семье, где было постыдным пойти против мужчины. — Не нужно, — она присела на край кровати. — Всё будет хорошо. У твоего отца трудный период. Сириус прищурил глаза, давая понять, что он уже достаточно взрослый, чтобы понимать, что происходит в их доме. Он видел её дрожащие пальцы. След от пальцев Ориона, проступивший под чарами. И то, как она выпрямляется, даже когда ей больно, лишь бы дети не поняли, что происходит в этом доме. В нём что-то сломалось. — Он всегда в трудном периоде, — процедил Сириус. — Всегда, когда дело касается нас. И прежде чем она успела ответить, он вскочил, одним движением соскользнув с кровати. — Сириус, стой! Он сжал кулаки. Ярость, которой не должно быть в сердце девятилетнего ребёнка, оглушила его. Он уже не слышал. Пелена опустилась перед глазами. Он не мог позволить кому-то обижать его маму. — Отец, — он без стука распахнул дубовую дверь, — Ты не имеешь права причинять ей боль. — Вот как, — Орион снял очки. — А ты имеешь право влезать во взрослые дела? Ты считаешь, что уже вырос, Сириус? — Это моя мама, — он шагнул вперёд, стараясь скрыть дрожь в ногах. — И я не позволю… — Я знаю кто она, Сириус. Женщина, решившая, что способна сама достойно воспитывать наследников рода Блэк. У вас в семье было так же, Вальбурга? — протянул он ядовито. — Альфард приходил к твоему отцу и рассказывал, как ему обращаться со своей женой? — Не трогай его, Орион, — она ворвалась в кабинет, заслоняя собой мальчика. — Он еще ребенок, и не понимает, что говорит. — Я не ребенок, мама! — повысил голос Сириус, отталкивая её в сторону, — Он не должен так обращаться с тобой! Это я разбил вазу, она ни в чем не виновата, — он нахмурился и перевел взгляд на отца, — Я сам буду отвечать за свои поступки. — Прекрасно, — уголки губ Ориона дрогнули. Она бросилась к нему, вцепившись в его плечи, стараясь заслонить собой. Но было поздно. Проклятие уже вырвалось с кончика волшебной палочки Ориона и коснулось его груди. Сириус выгнулся дугой, падая с грохотом на колени. Адские молнии боли заполонили его маленькое тело. Последнее что он слышал был крик матери, не похожий на человеческий. — Круцио.

* * *

— Я не хочу уезжать, — Сириус смотрел по сторонам вокзала и хмурился от слишком громкого шума, — Я боюсь тебя оставлять с ним. — Он пробудет в Албании до весны, — она поправила ему ворот мантии, — Мы с Регулусом будем вдвоем. — Я переживаю за тебя, — еле слышно произнес он, прислоняясь щекой к её руке. Как она допустила, что его голову заполняют такие мысли? Её любимый Сириус был слишком добр для этого мерзкого, грязного мира. Когда это произошло, если они почти всегда были вдали от всех, если не считать этих редких приездов Ориона? Неужели этого было достаточно, чтобы добавить тёмных красок на его светлую картину? — Перестань, мой дорогой, — Вальбурга обхватила его лицо обеими руками и заставила его посмотреть на неё. — Ты едешь в Хогвартс, тебя ждёт столько всего интересного! — Отец сказал, что я должен поступить на Слизерин, должен, — пробурчал Сириус. — Шляпа распределит тебя туда, где ты должен быть. И не важно, что сказал твой отец. Факультет не определяет людей. Только ты определяешь, кто ты. — Но вся наша семья… — Сириус понизил голос. — Все Блэки были на Слизерине. И ты. — Ну и прекрасно, — она рассмеялась, — Значит, всё было правильно и так должно было быть. В Большом зале Хогвартса такой же зачарованный потолок, как и в твоей комнате. Ты поднимешь голову и там будут те же звёзды. Наши звёзды — Вы с Регулусом будете приезжать ко мне? — Нам нельзя туда, — грустно покачала головой Вальбурга. — Но ты приедешь домой на Рождество, и я приготовлю твой любимый шоколадный торт. С двойным кремом, — она легонько коснулась губами его лба. — Я буду писать тебе письма каждый день, мам! — крикнул он, поверх громкого гудка поезда.

* * *

— Гриффиндор? — Орион откинулся в кресле, сжимая в пальцах пергамент. — Ты превзошла себя, Вальбурга. — Ты знаешь, как работает распределение на факультеты в Хогвартсе, — сухо произнесла она. — О, я знаю, — Орион поднял взгляд. В глазах блеснула злая насмешка. — Твоё бесконечное умиление детьми дало о себе знать. Поздравляю. Он откинул письмо на стол к остальным конвертам с черной витиеватой буквой «Б». Все родственники сочли нужным высказать свои сопереживания сегодняшней новости. Гнусные, лживые. Они злорадствовали над её ошибкой. — Он первый-же день умудрился опозорить мою фамилию, — холодно произнёс он. — Ты довольна собой? — Факультет ничего не определяет, — сказала она тихо, впиваясь ноготками в ладонь, — Не определяет достоинство. Ни честь. Ни… — Молчи, — Орион встал, медленно обходя стол. Его шаги были неторопливыми, от чего становились только страшнее. — Ты сама не веришь в то, что говоришь. — Он ребёнок, Орион. Несколько секунд он молчал. — Он — Блэк. И он должен соответствовать. Хочет он того или нет. Мне придётся исправлять твои ошибки и заняться воспитанием Регулуса. Лично.

* * *

— Как учеба, родной? — Вальбурга опустилась напротив сына, пододвигая к нему тарелку. Она склонила голову и подметила, что он вытянулся за эти пару месяцев. Черты лица стали острее. Взгляд более… взрослый. — Джеймса взяли в команду по квиддичу! — радостно воскликнул Сириус, — И мы вынесли слизней в первом матче! — Профессор Макгонагалл написала мне отдельное письмо сообщить, что вы «в очередной раз устроили на уроке демонстрацию непредусмотренной боевой магии», — она укоризненно посмотрела на сына, еле сдерживая улыбку. — Это всё Поттер, мам! — засмеялся Сириус. В груди всё болезненно сжалось от его смеха. Она пропустила тот момент, когда её маленький мальчик начал жить отдельно, сам вставать по утрам, рассказывать ей с горящими глазами о девочке с красивыми глазами и больше не нуждался в том, чтобы брать его на руки. — Регулус вечно трётся с Мальсибером, мам, мне неприятна эта компания, — Сириус откинулся назад, закинув руки за голову. — Ты знаешь, что они зачаровали мою однокурсницу летучемышиным сглазом? У Мэри остались шрамы на лице от укусов. — Сириус, ему очень важна твоя поддержка, — Вальбурга прижала руки к губам, — Ты же знаешь, что он просто не хочет расстраивать отца. — Он что-то делал с ним пока меня не было? — его глаза — темные, такие же, как и её — сузились. С каждым разом он понимал всё больше, чем требовалось его детской голове. — Отец… строг. Ты это знаешь. Сириус продолжал смотреть на неё, не моргая. Он стал слишком взрослым. Слишком внимательным. Её маленький мальчик в сердце которого таится такая большая боль. Боль за неё. За брата. Он не должен был взваливать на себя такую тяжелую ношу. — Ты дома, родной, отдыхай, — она накрыла его ладонь своею.

* * *

— Сириус, мне не нравится, что ты начал курить. Вальбурга стояла у дверного проёма его комнаты, опираясь плечом о косяк и скрещивая руки. Комната теперь была не узнаваема. Алые обои с золотыми полосками, яркие плакаты с неизвестными для неё людьми. Обнаженные девушки весело махали ей со стены, зазывая к себе пальчиком. — Это отвратительно пахнет, — сказала она, подходя к окну и распахивая его. — И ты вредишь своему здоровью. — Я, между прочему, проветривал перед твоим приходом. Она закатила глаза и легонько толкнула его в плечо. — Ладно, ладно. Я меньше буду курить, — Сириус поцеловал её в макушку. Её маленький мальчик с бездонными серыми глазами, самого красивого оттенка из всех возможных, теперь разглядывал щетину в зеркале, смешно кривя лицом. Он был такой живой, шумный, яркий. И она вдруг поняла, что должна поднять голову, чтобы посмотреть на него. Он вырос и уже был выше неё. Её Сириус. Тот самый, что когда-то помещался у неё в ладонях. Вальбурга почувствовала, как поднимается к горлу горькое, почти стыдное: она не успела. Не успела заметить, когда его ладонь стала крупнее её собственной. Когда голос сорвался вниз, став грубее. — Мам, ну что ты так смотришь? — спросил он, подмигнув. — Просто… — её голос чуть дрогнул, — Ты растёшь слишком быстро. Он рассмеялся и снова стал тем мальчишкой, который когда-то тянул к ней ручки. — Джеймс совсем сошел с ума. Влюбился в одну девчонку и теперь мне каждую ночь приходится слушать его страдания, — он состроил серьезное выражение лица, чтобы она точно поняла масштаб проблемы. — Каждую ночь, мам. Я, кажется, уже оглох на левое ухо. Ухо. Он оживленно жестикулировал, рассказывая о том, что после школы купит мотоцикл (честно признаться, Вальбурга так и не поняла, о чем идет речь) и зачарует его чтобы он мог летать. Он замолчал на секунду, поворачиваясь к ней: — Ты не злишься? За… всё это? — он обвёл рукой комнату. — За плакаты… Как она могла злиться на него за то, что приносит ему радость? Её маленький глупый красивый мальчик еще слишком мал, чтобы понять, что она счастлива видеть, как у него появляются увлечения, мысли и секреты. Хоть и ей так хотелось, чтобы он рассказывал ей всё и делился самым сокровенным, она понимала, что он и так доверяет ей больше, чем любой ребёнок своей матери. — Я злюсь только, когда ты несчастлив. Всё остальное постараюсь пережить, — улыбнулась она, обнимая его, — Но цвет отвратительный. Впервые Орион не повышал голоса при его возвращении из школы. Он будто исчез. Дверь в его кабинет оставалась запертой все эти дни. Словно присутствие пятнадцатилетнего подростка стало угрозой, и взрослый мужчина предпочитал укрыться в тени собственной комнаты, лишь бы не столкнуться взглядом с ним. Сириус понимал, что он боялся. Сириус ощущал это почти кожей. И не скрывал удовлетворения. Непростительные проклятия давно жили на кончике его ярости, и Орион это понимал. Понимал настолько ясно, что предпочитал вычеркнуть себя из дома на время его присутствия в этом доме. — Мам… у нас же Рождественский бал. Я хотел спросить… — Что надеть? — подсказала она, поглаживая его волосы. — Пойдём. Посмотрим твои мантии. И подумаем, как привести тебя в порядок.

* * *

— Ты не можешь этого сделать, Орион! Он наш сын! — закричала она, вцепляясь пальчиками в спинку стула, — Ты слышал, что говорил Реддл? Ты знаешь какой он человек! — Вальбурга, мы должны выказать свою поддержку Тёмному Лорду. Это наш долг. — Нет! Не должны! — голос сорвался до хрипа, — Он хочет устроить войну. Ты хочешь, чтобы наши дети погибли? — Я хочу, чтобы мои сыновья внесли вклад в становление лучшего волшебного мира, — покачал головой мужчина, — Это необходимая жертва от каждого. От всех. Наши правнуки будут жить среди себе подобных, не переживая, что их сила будет украдена грязью. Жертва. Господи, как больно. Как он мог говорить такое? Неужели в его душе не осталось ничего светлого, что могло бы остановить его? Почему всю жизнь она росла в семье, которой никто не мог перечить и указывать. Блэки всегда были выше всех. Они не умели подчиняться, только подчинять. Почему этот мужчина, который называется её мужем, говорит, что хочет отправить её сына в руки этого страшного волшебника? Как он смеет посягать на её светлого и улыбчивого мальчика, которого она оберегала всю свою жизнь. С которым она начала жить. — Орион, это глупость! Безумие! Я не позволю отправить моих детей на убой, — зашипела Вальбурга, — Через мой, — она ткнула пальцем себе в грудь, — труп. — Твоё мягкотелое воспитание уже пошатнуло моё авторитет, — холодно напомнил он, медленно проходя мимо неё. — Сириус шляется с предателями крови и грязнокровками, размахивает Гриффиндорским флагом, кричит на каждом углу, что «его семейка выжила из ума». Браво, Вальбурга! — он похлопал в ладони. Медленно. — Что дальше? Он приведёт в дом ублюдка от какой-нибудь маггловской шлюхи? Нам уже хватило выродка Андромеды. Мы должно смыть этот позор.

* * *

Орион стоял у камина. Сириус чувствовал на себе его взгляд ещё до того, как он заговорил. — Тебе придётся принять Метку, Сириус, — сухо бросил он. — Давай. Ты же всегда хотел защитить свою мать. Он бросил ленивый, небрежный взгляд на Вальбургу. Сириус медленно повернул голову к отцу, сжав зубы. — Я уже говорил, что мне не близка вся эта… чистота крови. И всё, что с этим связано. Уголки губ Ориона чуть дрогнули. — Вот как? — он повернулся. — Тебе теперь не близко и думать о своей семье? Орион двинулся вперёд. Вальбурга отступила на шаг. — Ты убьёшь её? — хрипло спросил Сириус. Орион остановился рядом с женой, положив руку на её плечо. Такое простое, легкое действие. Но такое собственническое. Так явно указывающее на то, кому она принадлежит. — У меня не остаётся выбора, — произнёс он почти ласково, с мягкостью палача. — Я просто хочу, чтобы ты понял, что случится, если ты не будешь подчиняться. Сириус резко развернулся и пошёл к лестнице. Он даже не знал, как дошёл до своей комнаты. Он закрыл дверь, но прежде чем успел вдохнуть, она распахнулась. — Не смей, Сириус! — сорвалась Вальбурга, влетая внутрь и хватая его за руки, — Не смей! Ты не должен был сюда приезжать! Она дрожала, но крепко держала его. Её ногти впились в его кожу. Сириус обнял её, притягивая к себе так сильно, как не делал много лет. Она уткнулась лицом ему в грудь. — Я не позволю, чтобы это коснулось тебя, — прошептал он, закрывая глаза. Его голос дрожал. — Ни при каких условиях. — Нет… нет… — она мотала головой, — Ты не должен этого делать… Она схватила его за лицо обеими руками, заставляя посмотреть ей в глаза. Они были красными, блестели от слёз. Её мальчик. Она каждой клеточкой тела чувствовала его страх за неё. Он не должен так о ней заботиться. Он еще совсем мал для этого. — Сириус, он не посмеет… — Он посмеет, — тихо ответил он. — Ты знаешь, что посмеет.

* * *

— Вальбурга? — Альфард почти бесшумно открыл дверь, — Что стряслось? Она сильнее прижала колени к груди, обхватывая их руками. В комнате было невообразимо холодно, не смотря на приближавшуюся весну и пылающий камин. — Мне нужна твоя помощь, — хрипло сказала она, поворачивая голову к окну. Небо над Блэк-мэнором всегда было чистым. Она не знала связанно ли это с магией, окружавшей это место или сама природа позволяла любоваться этими видами. Резкий запах табака ударил в ноздри. Альфард нахмурившись опустился в кресло. — Ты должен дать мне Непреложный обет, — она нарушила тишину, поднимаясь в кровати, — Ты должен поклясться, что позаботишься о нём. — Что ты собираешься делать, Вальбурга? Внутри всё ныло. Ей так не хотелось вдаваться в разъяснения своих действий, поступков. Она так надеялась, что он поймет её без слов. — Он… — она дернулась, прижимая руку ко рту. — Он хочет, чтобы Сириус примкнул к ним. Альфард поджал губы и тихо выругался, подходя к ней. Одна рука опустилась на её плечо, а вторая отпустила еле заметное движение в сторону двери. Силенцио. Она чувствовала, как он хочет забрать всё то, что так отравляет её изнутри. Он хочет унять эту боль. Он позволяет ей быть слабой с ним. Она склонила голову, утыкаясь в его грудь и позволила себе закричать. Отчаянно. Истошно. Она упала на колени, касаясь лбом холодного пола. Всё внутри горело. Буквально выжигало органы изнутри. Это мерзкое ощущение, было в сотни, нет, в тысячи раз хуже всех круциатусов вместе взятых. Её потрошили изнутри. — Я не могу этого допустить, Альфард, — она всхлипнула, вытирая щеки тыльной стороны руки, — Ты мой брат. Мне не к кому больше обратиться. Она снова посмотрела в окно. Яркая звездочка сияла на ночном небосклоне. — Он будет возвращаться сюда снова и снова, чтобы защитить меня, — прошептала она, — Орион сломает его. Он убьет в нем всё живое, что осталось. Альфард схватил её запястье, так что её рука коснулась его. Она подняла на него опухшие от слёз глаза. Невесомая ниточка окутала их руки, тут же растворяясь. Она не могла произнести ни слова. Он и не ждал благодарностей. Она хлопнула ладонями. Через секунду появился эльф с сонными глазами. — Кикимер, я могу тебе доверять? — Миссис Блэк, вы можете быть уверены в моей верности вам, — Вальбурга видела, как слегка надулась его нижняя губа. Он явно был оскорблен подобным вопросом. — Кикимер сделает всё, что прикажет миссис Блэк. — Ты должен… — она глубоко вдохнула, — изменить этот дом. Кикимер моргнул. — Миссис Блэк хочет перестановки мебели? — Нет, — она покачала головой. — Я хочу, чтобы здесь не осталось… ничего, что могло бы напомнить Сириусу… что его здесь любили.

* * *

Дверь тихо приоткрылась, и в щель просунулась темноволосая голова. — Мам? — он нахмурился. — Ты не спала? Вальбурга отложила плед и выпрямилась. Плечи ломило, пальцы дрожали. — Бессонница, — выдохнула она. Он зашёл в комнату, закрыв за собой дверь. Лампа над её кроватью отбрасывала тусклый свет на его лицо. Он был напряжен. — Во сколько состоится это… мероприятие? Вальбурга долго смотрела на него. Он принял решение. Он пришёл сюда, чтобы умереть за неё первой же ночью, если понадобится. Он не боялся боли. Он боялся одного — оставить её одну. — Сириус… — начала она осторожно. — Мам, — перебил он, — Я готов убить его. Вальбурга замерла. Воздух исчез из комнаты. Как она могла позволить, чтобы в сердце её самого красивого мальчика с серыми глазами поселилась эта боль? — Если он ещё раз к тебе прикоснётся, — продолжил Сириус, сжав зубы, — Я его убью. Не важно, что будет потом. Он говорил тихо, с ледяной ясностью, несвойственной юношам его возраста. Он говорил, как мужчина, у которого давно забрали детство. Как тот, кто уже прошёл ту грань, после которой нет дороги назад. — Ты не должен убивать никого, — прошептала она, хватая его за предплечья. — Ты слышишь? Не должен. Если ты пойдёшь за ними… Они заберут тебя всего. До последнего кусочка. И я потеряю тебя, Сириус. Она так надеялась, что он передумает. Что появится хоть что-то, что остановит его. Светлый лучик в его маленьком крохотном сердечке. Но в серых глазах пылало Адское пламя. Он выбрал её вместо себя. Она медленно, бережно взяла его лицо в ладони. Она провела большим пальцем по его скуле, запоминая линию лица. — Прости меня, — прошептала она. — Мам?.. — он успел только удивлённо моргнуть. Она посмотрела ему в глаза. Последний раз. — Обливиэйт.

* * *

Сириус остановился у подножия лестницы. — Сириус, куда ты собрался? Он даже не обернулся. — Подальше отсюда, — его голос дрожал от злости, от боли, от того главного чувства, которым она сама его отравила, — Хватит. С меня достаточно! Ты всегда меня ненавидела! — заорал Сириус. Её сердце рухнуло вниз. Это была переформатированная ею реальность. Её собственноручно созданная ненависть. Он помнил то, чего никогда не было. То, что она сама вложила ему в голову. Он дышал тяжело. Вены на висках пульсировали. — Извините, что не оправдал ваши ожидания, миссис Блэк! Регулус станет достойным примером отпрыска королевской крови! — каждое слово он выплёвывал с отвращением. — Желаю, чтобы вы скорее все передохли! Хлопок двери. Тишина. Вальбурга закрыла глаза. — Свети, моя самая яркая звёздочка.