Искусство быть искушением

Закат над отелем окрашивал небо в кроваво-алые тона, что Аластор счёл бы дурным предзнаменованием, если бы верил в приметы. Но сегодняшний дурной знак исходил не от небес, а от неугомонной принцессы ада. — Аластор, я серьёзно! — Чарли сложила руки в молитвенном жесте, глядя на него умоляюще. — Мы не сможем никому помочь, если будем пугать гостей до полусмерти. Особенно ты. Аластор стоял, опираясь на свой микрофонный посох, и его неизменная улыбка казалась чуть более напряжённой, чем обычно. «Пугать» было его вторым именем, и он им гордился. — Моя дорогая, мой шарм специфичен, — протянул он, статичный треск в голосе звучал, как шипение змеи. — Именно он и привлекает столь... интересную клиентуру. — Это не шарм, это предвестие сердечного приступа! Пожалуйста, просто попробуй. Всего пару советов. Улыбайся... ну, по-настоящему. Не оскаливайся. Используй вежливые слова: «пожалуйста», «добро пожаловать», «чем я могу помочь?». И... не упоминай о разрывании душ на части в первые пять минут знакомства. Аластор закатил глаза так выразительно, что это было видно даже сквозь полумрак его орбит. Но затем его взгляд скользнул по холлу и остановился на маленькой фигурке в белом, которая возилась с какой-то игрушечной уточкой у лестницы. Идея, стремительная и коварная, озарила его разум. — Что ж, — неожиданно согласился он, и его голос потерял часть статичности. — Ради успеха нашего предприятия я исполню роль гостеприимного хозяина. Куда мне встать? Чарли, не веря своему счастью, чуть не подпрыгнула от радости и указала ему на входную дверь. — Встречай гостей! Скажи им что-нибудь приятное! Последующие полчаса стали испытанием для нервной системы всех обитателей отеля. Аластор, стоя у двери, напоминал волка в овечьей шкуре, причём шкура ему была мала и нещадно зудела. Его «добро пожаловать» звучало как угроза, а «улыбка» заставляла грешников пятятся назад, натыкаясь на косяки. Общение не ладилось катастрофически. Всё изменилось, когда в дверях появился он. Люцифер, одетый в свой безупречный белый костюм, выглядел как затерявшаяся конфетка в угольной шахте. Он нервно поправлял перчатки, когда Аластор сделал шаг вперёд, и его осанка мгновенно изменилась. Спина выпрямилась, плечи расправились, а улыбка... улыбка стала хитрой, заинтересованной. — Ваше Величество, — голос Аластора стал низким, бархатным, без единой помехи. — Какая неожиданная честь. Добро пожаловать в наш скромный приют. Люцифер вздрогнул и оторопело посмотрел на него. — А-Аластор. Я... просто проходил мимо. — Разумеется, — Аластор мягко кивнул, его взгляд скользнул по королю с ног до головы, медленно и оценивающе. — Но раз уж вы здесь, позвольте выразить своё восхищение. Ваше присутствие освещает это унылое место подобно солнцу. Люцифер фыркнул, пытаясь сохранить маску безразличия, но предательский румянец уже заливал его щёки, окрашивая их в нежный розовый цвет. Кончики его ушей пылали багрянцем, выдавая смущение с головой. — Не неси чепухи, — буркнул он, отводя взгляд. — О, это не чепуха, — Аластор приблизился так, что между ними оставалось лишь несколько дюймов. Его голос стал тише, интимнее, полным тёплого металла и мёда. — Это простая констатация факта. Вы — самая очаровательная жемчужина в этой куче греховного праха. И, должен признаться, вид вас сегодня... сводит меня с ума. Люцифер попытался что-то возразить, но из горла вырвался лишь сдавленный писк. Он чувствовал, как горит всё его лицо. Аластор наклонился к самому его уху, его шёпот был подобен ядовитому дыму. — Итак, что вы скажете на моё... почтительное предложение? — пауза повисла в воздухе, густая и сладкая. — Переспим? Люцифер отпрянул, как ошпаренный, глаза его были круглыми от шока. — Что?! Нет! Конечно, нет! Это абсолютно неуместно! — он выпалил это на одном дыхании, затем резко развернулся и чуть ли не побежал вглубь отеля, не в силах выдержать этот пронизывающий, голодный взгляд. Аластор лишь рассмеялся — тихим, довольным смехом, полным власти и предвкушения. Он не сомневался в отказе. Отказ был частью игры. Ночью отель погрузился в тишину, нарушаемую лишь привычными скрипами и вздохами старого здания. Но глубокой ночью, когда луна скрылась за облаками, из покоев короля ада стали доноситься иные звуки. Приглушённые, но оттого не менее красноречивые. Тихие стоны, прерываемые чьим-то низким, одобряющим ворчанием. А потом — сдавленный, страстный крик, в котором без труда можно было узнать голос Люцифера, и следом — властный, успокаивающий шепот Аластора. Наутро Аластор снова стоял у двери, встречая гостей. Его улыбка была всё той же оскаленной гримасой, а слова — ледяными колкостями. Но когда его взгляд падал на спускающегося по лестнице Люцифера, с тёмными кругами под глазами и свежим следом от зубов на шее, скрытым под высоким воротником, — в глазах Радио-Демона вспыхивала искра глубочайшего, безраздельного торжества. Чарли наблюдала за ним из-за угла, прижимая к груди папку с планами по реабилитации. Её первоначальная радость по поводу его уступчивости сменилась нарастающей тревогой. С гостями он по-прежнему обращался как с мясными мухами, но в его поведении появилась новая, пугающая деталь: время от времени его взгляд устремлялся к верхним этажам, и в эти моменты статичный треск в его ауре стихал, а улыбка становилась мягче, почти... нежной. — Это ненормально, — прошептала она Вегги, которая стояла с блюдом дымящихся тостов для очередного гостя. — Ага, он сегодня даже не пытался никого задушить взглядом, — прошипела она в ответ. — Мне аж не по себе. В этот момент по лестнице спустился Люцифер. Он двигался с осторожностью человека, у которого всё болит, а на лице застыла смесь крайнего смущения и попытки сохранить королевское достоинство. Он нервно потянул за воротник своего белого сюртука, пытаясь прикрыть тот самый свежий след от зубов. Чарли, как любая любящая дочь, тут же заметила неестественную скованность в движениях отца. Её сердце упало. — Пап? С тобой всё в порядке? Ты выглядишь... уставшим. Люцифер вздрогнул, как пойманный на месте преступления. —Я? Я в полном порядке, пушинка! Просто... конструировал. Ночью. Новую утку. Очень шумный процесс, знаешь ли, много... стонов... от металла. И криков. От восторга. — Он замолчал, поняв, что только всё усугубил. Аластор поднял голову. Его взгляд встретился с взглядом Люцифера, и по залу пробежала почти осязаемая волна напряжения. Аластор медленно, как кот, потянулся, и на его губах сыграла откровенно торжествующая ухмылка. — Доброе утро, Ваше Величество, — его голос прозвучал как бархатная петля. — Надеюсь, вы хорошо отдохнули? Ночь была... насыщенной. Люцифер издал звук, средний между вскриком и кашлем, и его лицо залилось таким ярким румянцем, что могло бы осветить весь отель. Чарли смотрела на этот немой спектакль, и кусочки пазла в её голове с ужасающей ясностью сложились в единую картину. Внезапное согласие Аластора. Его «учтивость», направленная исключительно на её отца. Стоны ночью. Этот взгляд. Эта улыбка. — О, Господи... — выдохнула она, и её папка с планами с грохотом упала на пол. Все замерли. Вегги застыла с подносом. Ниффти перестала душить таракана. Люцифер и Аластор смотрели на неё — один в панике, другой с нескрываемым восторгом. Чарли подняла голову. В её глазах плескалась буря из шока, непонимания и зарождающейся ярости. — Так вот в чём была твоя «коварная причина»?! — выкрикнула она, указывая пальцем на Аластора. — Я просила тебя быть полюбезнее с грешниками, а ты... ты использовал это, чтобы... чтобы совратить моего отца?! Аластор лишь рассмеялся, и его смех прозвучал как треск ломающихся костей. — Моя дорогая, я всего лишь последовал твоему совету — быть учтивым и милым. А разве есть кто-то, кто заслуживает больше учтивости, чем сам Король Ада? Я просто... проявил инициативу. — Инициативу?! — взревел Люцифер, наконец найдя в себе голос. — Ты назвал это «инициативой»?! Ты... ты соблазнил меня! — Соблазн требует двух участников, мой дорогой грешный король, — парировал Аластор, не сводя с него горящего взгляда. — И, если я не ошибаюсь, ты не особо сопротивлялся. Люцифер открыл рот для возражения, но не нашёл слов. Он мог только краснеть. Чарли схватилась за голову. — Я не могу в это поверить! Папа, он же... он же Аластор! Он убивает и поглощает души для развлечения! — О, не драматизируй, Чарли, — Аластор лениво махнул рукой. — Вчера вечером я поглощал нечто совершенно иное. Повисла гробовая тишина. Чарли зажмурилась, пытаясь стереть эту фразу из памяти навсегда. Она глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. — Всё, — объявила она твёрдым голосом. — Аластор, ты освобождён от обязанностей встречающего гостей. Навсегда. Папа... — она повернулась к отцу, и в её глазах стояла неподдельная боль. — Нам нужно поговорить. Люцифер понуро опустил голову. Аластор же, казалось, был всем доволен. Он снова взял в руки свой микрофонный посох, и его улыбка вернулась к своему привычному, хищному оскалу. Он получил то, что хотел — новую, невероятно могущественную игрушку для своего развлечения. И вселенная, казалось, снова встала на свои места. По крайней мере, в его глазах.