Утренние капризы и отцовская любовь

Мягкий, но все же багровый свет просачивался сквозь огромные витражи королевской столовой Ада, озаряя полированный стол из черного дерева. Утро в их дворце было таким же необычным, как и сама семья, что занимала его трон. Аластор сидел за столом, в безупречно сшитом бордовом костюме, несмотря на ранний час. Его идеально уложенные волосы блестели, а в его алых глазах смешивались отеческое терпение и легкое, почти незаметное раздражение. Перед ним, в изящном, хоть и обсыпанном кашей стульчике, сидела трехлетняя Чарли. Ее светлые кудряшки, точно такие же, как у Люцифера, обрамляли круглое личико, а огромные, наивные глаза-блюдца, унаследованные от Аластора, упрямо не хотели смотреть на миску с овсянкой, украшенной джемом из адских ягод. —Доченька, ну же,— голос Аластора слегка потрескивал, как старая радиостанция, но сохранял свою обычную вежливость. Он аккуратно поднес ложку ко рту Чарли. —Это очень полезно, милая и вкусно. Ты же любишь клубнику? Чарли крепко сжала губы и покачала головой. —Не-е-еть!— протянула она, отворачиваясь. Ее маленькие ручки, испачканные предыдущими, неудачными попытками кормления, махнули в воздухе, и на безупречный лацкан Аластора приземлилось крошечное пятнышко каши. Аластор вздохнул, его тонкие брови чуть приподнялись. —Чарли, пожалуйста, — произнес он, вытирая пятнышко салфеткой с истинно аристократическим спокойствием. Он любил свою дочь до беспамятства, но ее упрямство порой испытывало его терпение. —Папочка Аластор старался. Неужели ты хочешь, чтобы папа расстроился? Чарли в ответ лишь фыркнула, скосив глаза на свои крошечные ножки. —Пай! — заявила она, что в ее лексиконе означало "играть". В этот момент в столовую легкой, пружинистой походкой вошел Люцифер. Он выглядел как всегда – стильно и чуточку небрежно, его светлые волосы были слегка растрепаны, а на нем был атласный халат цвета шампанского. Алые глаза сияли озорством, а улыбка была широкой и обворожительной. Наблюдая за борьбой мужа с дочерью, он тихонько хихикнул. —Мой прекрасный муж и моя маленькая принцесса, — промурлыкал он, подходя к столу и небрежно обнимая Аластора за плечи, легко чмокнув его в висок. —Что у нас тут за утренний мятеж? Аластор повернул голову, его глаза встретились с Люциферовыми. В его взгляде читалось немое мольба. —Наш демонёнок отказывается от завтрака, дорогой, — ответил он, его голос был чуть напряжен. —Она хочет "пай", а не кашу. Люцифер взглянул на Чарли, которая тут же забыла про свою упрямство и широко улыбнулась при виде второго папочки. —Папа Люси!— радостно пропищала она, протягивая к нему ручки. —Ох, моя маленькая звездочка, — Люцифер присел рядом, его золотые глаза прищурились. Он взял ложку из рук Аластора. —Что же это такое? Каша не нравится? Но это же самая волшебная каша во всем Аду! Смотри! Он придвинул миску поближе, и его крылья, обычно сложенные за спиной, слегка расправились и заблестели в свете, отвлекая внимание Чарли. —Это не просто каша, — Люцифер понизил голос до заговорщицкого шепота, — это маленькое приключение! Смотри, вот ложечка. Она… она хочет полететь на далекую-далекую звезду! Он начал водить ложкой над миской, издавая забавные звуки —Вжжжж-уууууу! и Пиу-пиу!— Чарли заинтересованно следила за ложкой, ее глаза расширились. —А теперь! — Люцифер подлетел на ложке к уху Чарли. —Она шепчет мне, что на этой звезде живет маленький, очень голодный демонёнок Чарли захихикала, прикрыв рот ладошкой. —И демонёнок просит ее принести ему кусочек вкусной каши, — Люцифер ловко зачерпнул полную ложку, и полетел прямо к Чарли. —Открывай ротик, моя хорошая, пусть демонёнок полакомится! Чарли, захваченная игрой, широко распахнула рот, и ложка с кашей легко оказалась внутри. Она проглотила ее, а затем захихикала, ожидая продолжения. —Умница!— воскликнул Люцифер, сияя. —А теперь... ложечка превращается в птичку, которая хочет покормить своего птенчика!— И он вновь принялся за игру, изображая щебетание и порхание. Аластор, наблюдавший за этим представлением, позволил себе расслабиться. Уголки его губ поползли вверх в редкой, искренней улыбке. Он всегда восхищался тем, как легко и непринужденно Люцифер находил общий язык с Чарли, превращая любую проблему в веселую игру. Его собственная попытка была бы более строгой, более… регламентированной. Чарли с удовольствием открывала рот для каждой "птички" или "летающей тарелки", и вскоре миска опустела. Ее личико было перемазано кашей, но она выглядела счастливой. —Вот видишь, дорогой? — Люцифер подмигнул Аластору, вытирая личико дочери салфеткой. —Всего лишь немного фантазии. Наша Чарли — маленькая принцесса, ей нужен свой собственный театр для завтрака. Аластор покачал головой, его улыбка стала шире. —Ты совершенно прав, мой дорогой. Я, кажется, забыл о важности театральных представлений в повседневной жизни.—Он взял Люцифера за руку, мягко сжав ее. —Спасибо, что спас меня от поражения. И от очередного пятна на костюме. Люцифер лишь посмеялся, обнимая их обоих. —Всегда к твоим услугам, мой дорогой. Наша семья – это наш маленький спектакль, не так ли? Чарли, наевшись и довольная, зевнула, прижимаясь к папочке Люси. Утро в Аду продолжалось, наполненное смехом, любовью и легким беспорядком, что был так свойственен их уникальной семье.

***

После сытного, хоть и потребовавшего немалых дипломатических усилий, завтрака, дворец вновь погрузился в свои утренние ритмы. Аластор, с безупречной осанкой, расположился за массивным письменным столом в своем просторном кабинете. Мерцающий свет адского солнца, пробиваясь сквозь высокие окна, ложился на кипы пергаментов и документов, которые он скрупулезно разбирал. Его тонкие пальцы изящно перебирали бумаги, иногда делая пометки старинным пером, скрип которого был единственным звуком, исходящим от его стола. Уголок губ Аластора был едва приподнят, а в его алых глазах читалась сосредоточенность, перемежающаяся с легким, почти незаметным отблеском внутреннего удовлетворения. Неподалеку, на мягком ковре, расстеленном в уютном углу кабинета, Люцифер, сияющий как утреннее солнце, вовсю играл с Чарли. Его халат был теперь заменен на более практичные, но все еще элегантные брюки и белую расстегнутую рубашку, обнажающую ключицы. Он сидел на полу, скрестив ноги, а Чарли, хихикая, ползала вокруг него. На полу были разбросаны деревянные кубики необычных, но безопасных форм и цветов – от ярко-красных до мерцающих золотых. —Смотри, Чарли! — голос Люцифера звенел, полный веселья. Он взял два кубика и ловко соединил их, создавая некое подобие башни. —Это — наш замок! Замок принцессы Чарли! Чарли протянула ручки к кубикам. —Замок! — повторила она, ее маленький язычок еще не до конца выговаривал все звуки. Она схватила блестящий золотой кубик и попыталась поставить его сверху, но конструкция завалилась с легким стуком. —Ох, нет! — Люцифер театрально ахнул, притворяясь потрясенным. —Злой дракон разрушил нашу башню! Что же делать, принцесса Чарли? Как мы его победим?—Он изобразил рычание, слегка покачивая головой, отчего его светлые волосы запрыгали. Чарли, вместо того чтобы испугаться, заливисто рассмеялась. —Дя-кон!— пропищала она, и принялась с энтузиазмом раскидывать оставшиеся кубики по сторонам. —Правильно! Мы его рассеем! — Люцифер подхватил игру, помогая ей разбрасывать кубики. Затем он схватил Чарли за талию и, легонько подняв ее, начал кружить, имитируя полет. —Ввысь! Ввысь, моя маленькая звездочка! Мы летаем над Адом, над самыми темными его уголками! Что ты видишь там, внизу? —Све-ет! — крикнула Чарли, указывая пальчиком куда-то в потолок. —Верно, моя хорошая! Это свет, который ты несешь в этот мир! — Люцифер нежно поцеловал ее в макушку, затем опустил на ковер, но Чарли тут же вцепилась ему в волосы. —Папа Люси, ещё! Ещё летать! — требовала она. Люцифер лишь рассмеялся, аккуратно освобождая свои кудри. —Ох, мой маленький тиран, ты точно знаешь, как заставить своего папочку работать! Но сначала... сначала мы должны спрятаться от злого дракона!— Он быстро накрылся большим, мягким одеялом, которое лежало неподалеку, и потянул Чарли за собой. —Тссс... он нас ищет! Аластор, который все это время внимательно слушал, не отрываясь от бумаг, позволил своей улыбке стать более выраженной. Он услышал приглушенные хихиканья из-под одеяла, а затем и Люциферов голос: —Не дышать, Чарли! Он почти здесь! —Ну что, мои дорогие, — голос Аластора, несмотря на его сосредоточенность, был слышен отчетливо, — надеюсь, дракон не потребует налогов? Или, что еще хуже, отчетности по использованию кубиков? Одеяло приподнялось, и из-под него высунулась смеющаяся мордашка Чарли, а затем и сияющее лицо Люцифера. —Ха! Нашему дракону наплевать на налоги, Аластор! Он интересуется только весельем и… возможно, пирожными! — Люцифер подмигнул. —И тебе стоит взять отпуск от этих скучных бумаг. Неужели ты не хочешь присоединиться к нашей битве за свободу от скуки? Аластор сделал вид, что глубоко задумался. —Мой дорогой, боюсь, что финансовые потоки Ада не простят мне такой легкомысленности. Но я могу обеспечить стратегическую поддержку,— он кивнул в сторону стопки пергаментов. —Моя работа позволяет драконам свободно летать, а не сидеть в бюрократических очередях. —Истинный герой!— воскликнул Люцифер, снова прижимая Чарли к себе. —Ты слышишь, Чарли? Твой папа Аластор спасает всех нас от страшной бумажной волокиты! Он самый храбрый! Чарли, все еще хихикая, протянула ручку к Аластору. —Папа Аластор... бах! — произнесла она, видимо, имея в виду что-то взрывное. Аластор с теплой улыбкой посмотрел на дочь. —Да, моя дорогая, папа Аластор сделает "бах", когда закончит с этими отчетами. А пока... продолжайте свою доблестную битву. Я буду следить за флангами. Люцифер довольно улыбнулся, и вновь погрузился под одеяло с Чарли. Их смех и шепот вновь наполнили кабинет, создавая уютный фон для шуршания бумаг. Аластор вновь взял перо, но его движения стали чуть мягче, а в его глазах, иногда поглядывающих на одеяло, теперь сияла не только сосредоточенность, но и глубокая, нежная любовь. Утро в их аду было таким – гармоничным сочетанием порядка и хаоса, работы и игры, и, прежде всего, бесконечной любви.

***

Мягкие сумерки обволакивали королевский сад Ада, раскрашивая небо над дворцом в багровые и индиговые оттенки. Воздух, еще недавно пропитанный запахом серы и инфернальных цветов, теперь стал свежее, напоенный прохладой и нежными ароматами причудливых растений, что цвели в этом уникальном оазисе. Некоторые из них светились изнутри, отбрасывая на извилистые дорожки мягкий, пульсирующий свет. Аластор шел по одной из таких дорожек, его обычная безупречная осанка была чуть расслаблена. На его руках, уютно устроившись, сидела Чарли. Ее светлые кудряшки, обрамляли круглое личико, а большие глаза-блюдца с восторгом следили за каждым цветком, мимо которого они проходили. Маленькие ручки Чарли крепко обвивали шею Аластора, вдыхая знакомый аромат его безупречно чистого сюртука, смешанный с легким запахом озона и винтажного радио. —Видишь, дорогая? — низкий, чуть потрескивающий голос Аластора был нежным, почти мурлыкающим. Он осторожно придерживал Чарли, указывая на пышный куст с мерцающими, темно-синими цветами. —Это "Звезды Вечности". Они расцветают только после заката, чтобы освещать путь ночным путникам. Чарли протянула к ним маленькую ручку. —Цве-еточки...— пробормотала она, ее маленький пальчик почти касался светящихся лепестков. —Ка-сивые... —Именно, моя милая,— Аластор поцеловал ее в макушку, чувствуя, как она прижимается теснее. — Так же, как и ты. В этот момент к ним легкой, пружинистой походкой приблизился Люцифер. На нем был расслабленный, но по-королевски элегантный наряд. Его глаза светились озорством, а улыбка была широкой и обворожительной. Он вдохнул вечерний воздух, наслаждаясь моментом. —Мои дорогие , — промурлыкал он, подходя ближе. Он остановился у куста с адскими розами, чьи лепестки были бархатистыми и угольно-черными, а шипы едва заметно поблескивали красным. —Что у нас здесь? Вечерний променад? —Мы изучаем флору нашего удивительного сада, дорогой, — ответил Аластор, нежно поглаживая Чарли по спинке. — Чарли восхищена 'Звездами Вечности'. Люцифер прищурился, его взгляд остановился на одной из роз – самой пышной, самой черной, с каплями алого, словно роса, на лепестках. Без малейшего колебания, его ловкие пальцы, привыкшие к более грандиозным манипуляциям, небрежно сорвали ее. Ни один шип не причинил ему вреда. —Ох, но что это? — Люцифер повернулся к Чарли, его голос был мягким и манящим. Он протянул ей розу, держа ее за стебель, так, чтобы шипы не могли ее задеть. — Моей самой прекрасной принцессе! Этот цветок… он так же уникален и красив, как и ты сама, моя маленькая звездочка. Чарли широко распахнула глаза. Цветок был таким темным, почти черным, но алые капельки на его лепестках завораживали. Она осторожно вытянула маленькую ручку и с трепетом взяла розу. Ее губы расплылись в нежной, искренней улыбке, показывая крошечные белые зубки. —Цве-еток! — прошептала она, прижимая цветок к себе. Затем, словно смутившись от столь явного комплимента и внимания, Чарли тут же спрятала личико в изгибе шеи Аластора, уткнувшись в его плечо. Ее маленькие ручки все еще крепко держали розу. Аластор, наблюдавший за всем этим, позволил своей улыбке стать чуть шире, почти доходя до уголков глаз. Он нежно погладил Чарли по спинке, чувствуя ее теплую головку у себя на шее. —Она, кажется, впечатлена, мой дорогой. И, возможно, немного стесняется столь царственного жеста. Люцифер посмеялся, его глаза сияли. Он подошел ближе, мягко погладил кудряшки Чарли, все еще спрятанной на Аласторе. —Наша маленькая принцесса, такая скромница. Но она знает, что этот цветок – для нее. Она унаследовала твою элегантность, Аластор, и мое умение ценить красоту. Аластор кивнул, его взгляд встретился с Люциферовым. В его глазах читалась глубокая привязанность и понимание. —Действительно. Она прекрасно сочетает в себе лучшие черты двух таких... выдающихся личностей.— Он слегка покачнул Чарли, которая лишь сильнее прижалась к нему, но из-за плеча Аластора выглядывал цветок, который она так бережно держала. Вечерний ветерок шелестел листвой, а свечение адских цветов усиливалось. В этот момент, прогуливаясь по своему необычному саду, вся троица чувствовала себя совершенно и безоговорочно на своем месте. Семья.

***

Тишина царствовала в королевской спальне, нарушаемая лишь мягким шелестом атласных штор, покачивающихся от легкого ночного бриза, проникающего через открытый балкон. Приглушенный свет адской луны, просачиваясь сквозь высокие окна, танцевал по стенам, отбрасывая причудливые тени на богатую обстановку комнаты. Огромная, изысканно украшенная кровать с балдахином, занавешенная темно-вишневым бархатом, манила своим уютом. Аластор, его обычно безупречный галстук уже был расстегнут и отброшен, стоял лицом к Люциферу. Его алые глаза, обычно полные ехидства, сейчас горели мягким, глубоким огнем. Он держал Люцифера за талию, его тонкие, но сильные пальцы легко скользили по шелковой рубашке мужа. Губы Аластора, обычно растянутые в широкой улыбке, были сомкнуты в долгом, нежном поцелуе, полным страсти и обожания. Люцифер отвечал с не меньшим пылом, его руки обвивали шею Аластора, притягивая его ближе. Его глаза были закрыты, а дыхание сбилось. Он пах карамелью, яблоками и чем-то неуловимо опасным, что Аластор обожал. Поцелуй углублялся, становясь все более требовательным. —Мой дорогой , — прошептал Люцифер, отстраняясь лишь на мгновение, чтобы перевести дыхание, его голос был низким и хриплым. — Как же я скучал по тебе за этим днем, полным бумаг и детских игр. Аластор усмехнулся, его привычное потрескивание голоса стало еще более интимным. —И я по тебе, мой Король. Мои отчеты казались мне бесконечно скучными без твоего... вдохновляющего присутствия.— Его пальцы ловко расстегнули верхнюю пуговицу рубашки Люцифера, затем вторую. —Ох, Аластор, какая же ты лесть, — Люцифер притворно вздохнул, но при этом подался вперед, позволяя рукам мужа свободно двигаться. Его собственные пальцы уже расстегивали пуговицы на жилете Аластора, разжигая едва тлеющий огонь. — Но я не жалуюсь. Мне нравится, когда ты так... красноречив. Поцелуй возобновился, более глубокий и страстный, чем прежде. Одежда медленно, но неуклонно покидала их тела, падая на пол мягкими шелковыми и шерстяными комками. Воздух в комнате загустел от их желания, обещающего провести ночь в объятиях друг друга. Внезапно, тишину пронзил тонкий, но отчетливый детский плач. —Уа-а-а! Аластор и Люцифер замерли, словно статуи. Аластор, который только что сбросил свой жилет, моргнул, его алые глаза потеряли фокус. Люцифер, с полурасстегнутой рубашкой, замер с рукой на плече мужа. —Ох, ради всех преисподних...— Люцифер вздохнул, не то с раздражением, не то с едва сдерживаемым смехом. Он закатил глаза, но уголки его губ чуть дрогнули. — Именно в этот самый момент. Аластор издал звук, похожий на ворчание старой радиостанции, которая плохо принимает сигнал. —Похоже, наш маленький демонёнок требует нашего... немедленного внимания, — сказал он, его голос был чуть хриплым от поцелуев. Он уже начал застегивать рубашку, хотя его движения были ленивыми и нехотями. —Как всегда, в самый неподходящий момент, — Люцифер отсалютовал ему шутливым жестом, хотя в его глазах читалась та же самая, глубокая любовь к их дочери. Он быстро поправил свою рубашку. —Ну, что ж. Долг зовет. Они быстро оделись, насколько это было возможно в такой спешке, и направились к двери, из-за которой доносился все более настойчивый плач Чарли. Детская Чарли была освещена лишь тусклым ночником, отбрасывающим на стены мягкие тени. Чарли сидела в своей кроватке, ее маленькое личико было красным от слез, а золотые кудряшки растрепаны. Она тянула к ним ручки. —Папа!— всхлипывала она, когда они вошли. —Папа Люси! Папа Аластор! Люцифер быстро подошел к кроватке и поднял Чарли на руки, прижимая ее к себе. —Ох, моя маленькая звездочка, что случилось? Кошмар приснился?—Он нежно погладил ее по спинке. Чарли всхлипнула, уткнувшись ему в плечо. —Не хочу! Не сплю! — пробормотала она, ее маленькое тельце дрожало. — Я... с вами! Аластор подошел ближе, его алые глаза смягчились при виде заплаканной дочери. —Не хочешь спать одна, дорогая? — спросил он, протягивая руку, чтобы аккуратно убрать прядку волос с ее лба. Чарли кивнула, ее маленькие губы искривились в жалобной гримаске. —С вами! Вместе! Люцифер взглянул на Аластора, подняв бровь. —Ну что, Аластор? Наша маленькая тиранша решила, что она достойна царских почестей и ночевки в нашей королевской опочивальне. Аластор, несмотря на нарушенные планы, не мог сдержать нежной улыбки. —Что ж, мой дорогой, кто мы такие, чтобы отказывать Ее Высочеству в ее желаниях? Тем более, когда она так... настойчива.—Он осторожно погладил Чарли по щеке. —Ладно, моя хорошая. Но только если ты пообещаешь спать тихо-тихо, как мышка. Чарли, моментально успокоившись, перестала плакать и кивнула головой, ее глаза снова заблестели. —Ти-и-хо! — прошептала она. Люцифер издал легкий вздох, полный любви и умиления. —Хорошо, моя принцесса. Тогда пошли. Они вдвоем, Люцифер с Чарли на руках, а Аластор рядом, направились обратно в свою спальню. Люцифер осторожно уложил Чарли между ними на огромную кровать, и она тут же, удобно устроившись, прижалась к его боку, а Аластор лег с другой стороны, обнимая ее. —Вот так,— прошептал Люцифер, поцеловав Чарли в макушку. — Теперь все в порядке, моя маленькая звездочка. Папочки рядом. Аластор мягко погладил ее по спинке. —Спи спокойно, Чарли. Никакие кошмары не страшны, когда твои папочки рядом. Чарли зевнула, ее глаза закрылись почти мгновенно, и вскоре ее дыхание стало ровным и спокойным. Аластор и Люцифер переглянулись. Их планы на ночь были нарушены, но на лицах обоих играли нежные, любящие улыбки. Они крепко обняли свою дочь, чувствуя, как ее маленькое тельце прижимается к ним. Ночь, хоть и прошла не так, как они планировали, все равно была наполнена любовью и теплом. И это, возможно, было гораздо важнее.