Судьба, цветущая сквозь время

2077 год. Сеул. Феликс стоял перед панорамным окном своей квартиры-аквариума и смотрел, как по заданной траектории проплывают рекламные голограммы. «Идеальный день начинается с кофе «Серафим»!» — весело сообщил неоновый единорог, тут же сменившийся летящим по небу баннером о новом обновлении виртуального эдема «Небесная Ось». Он вздохнул и отвернулся. Идеальный день. Идеальная квартира. Идеальная, вылизанная до блеска, стерильная жизнь. Умный дом, который дышал за него, подбирал освещение под его настроение (как будто оно у него вообще было) и заказывал еду, пока он спал. Нейросеть-ассистент «Эйра» уже который месяц настойчиво предлагала ему «пакет анти-скуки»: виртуальный тур по Марсу, курс цифровой медитации или, на худой конец, абонемент на реалити-шоу «Последний дикарь», где участники выживали в симуляторе каменного века. «Спасибо, конечно, — мысленно пробормотал Феликс, — но я и так уже чувствую себя последним дикарем в этом технологическом раю. Только без права на настоящее кострище». Он был архитектором виртуальных миров. Его руками создавались пейзажи фантастических планет, воссоздавались утерянные города древности. Он мог одним движением пальца возвести дворец или разрушить гору. И от этого его собственная, реальная жизнь казалась ему плоской, как голографическая открытка. В его мире не было места случайностям. Не было запаха настоящего дождя на асфальте, только его ароматическая имитация. Не было риска оступиться — все поверхности были идеально безопасны. Не было даже звёзд на небе — их давно затмила неоновая мишура мегаполиса. Его преследовало ощущение, что он заперт в самой красивой, самой технологичной, но абсолютно пустой клетке. — Эйра, — позвал он, глядя в потолок. — Слушаю, Феликс, — тут же откликнулся приятный, ни к кому не принадлежащий голос. — Что нового в мире? — Уровень загрязнения воздуха в норме. Индекс городского счастья вырос на 0.3%. Ваш курьер с ужином будет через 7.4 минуты. Поступило новое предложение от корпорации «Синтез» — спроектировать... — Выключись. Тишина. Идеальная, глубокая, давящая тишина. Именно в этот момент он и принял решение. Иррациональное, глупое, абсолютно нелогичное. То самое, за которое его внутренний голос, привыкший всё просчитывать, назвал его идиотом. Он открыл браузер и вбил в поиск: «Продажа земли. Необработанная. Без коммуникаций». Алгоритм, привыкший к его запросам о недвижимости премиум-класса, на секунду завис, выдавая ошибку. Потом появился единственный вариант — жалкий, заброшенный клочок земли на самой окраине города, который не купили даже под снос. Фотографии показывали лишь заросли бурьяна и полуразрушенную каменную ограду. Феликс улыбнулся. Впервые за долгие месяцы. — Идеально, — сказал он пустой квартире и нажал «Купить». Он не искал приключений. Он просто хотел вырваться из клетки. Он и не подозревал, что покупает не просто землю. Он покупал билет в один конец. В своё прошлое. В свою судьбу. Заброшенный участок оказался даже лучше, чем Феликс ожидал. Здесь пахло не озоном и антисептиком, а землей, пыльцой и свободой. Он с наслаждением разминал затекшие мышцы, пробираясь сквозь заросли папоротников выше его пояса. «Эйра, найди информацию об этом месте», — по привычке бросил он в воздух. В ответ была лишь тишина, нарушаемая пением настоящих, живых птиц. Феликс фыркнул: конечно, здесь не было ни сетей, ни вышек. Он был полностью отключен. Это чувство было одновременно пугающим и пьянящим. Именно в самой дальней части сада, в тени громадного векового клена, он нашел Его. Сначала он принял это за обычный валун. Но при ближайшем рассмотрении камень оказался неестественно гладким, словно отполированным за тысячи лет. Его поверхность была абсолютно черной, матовой, поглощающей солнечный свет. И прямо по центру, будто прожилки на мраморе, проступали два иероглифа. Они не были высечены. Скорее, казалось, светились изнутри холодным, мерцающим золотом. 「귀환」 «Возвращение» Логика, взращенная в мире технологий, кричала: «Артефакт. Опасность. Неизученное излучение. Немедленно сообщить властям». Но та часть его, что так жаждала чего-то настоящего, шептала: «Прикоснись». Феликс медленно, почти не дыша, протянул руку. Кончики его пальцев коснулись холодной поверхности... ...и мир взорвался. Тишина. Не та благословенная тишина заброшенного сада, а абсолютная, оглушающая, выворачивающая наизнанку. Свет померк, цвета сплелись в невыносимую для глаз радугу. Он не падал — его выдернули из реальности, как страницу из книги. «Так вот как умирает время», — промелькнула у него последняя связная мысль. --- Очнулся он от того, что кто-то тыкал ему в бок тупым концом копья. Воздух ударил в нос — густой, терпкий, состоящий из дыма, воска, древесины и чего-то совершенно незнакомого, пряного. — Дышит, — произнес грубый голос где-то сверху. — Живой. Феликс с трудом открыл глаза. Высокие своды, темное дерево, расписные ширмы. Он лежал на холодном каменном полу, усыпанном лепестками каких-то цветов. Над ним склонились двое стражников в доспехах, смотрящих на него с откровенным подозрением. — Где я? — хрипло выдохнул он, пытаясь приподняться на локтях. Голова раскалывалась. Вместо ответа стражи грубо подхватили его под руки и поволкли через огромный зал. Феликс, не сопротивляясь, успел заметить роскошные фрески на стенах, шелковые драпировки и десятки пар глаз, с любопытством и страхом провожающих его. Его бросили на колени перед низкой платформой, на которой восседал человек. Феликс поднял голову. И забыл, как дышать. Это был не просто человек. Это было воплощение власти. Его лицо с идеальными, резкими чертами казалось высеченным из мрамора. Темные волосы убраны в строгий пучок, шелковые одежды цвета ночи расшиты серебряными драконами. Но главное — его глаза. Глубокие, пронзительные, они изучали Феликса с холодным, безразличным любопытством, с каким смотрят на насекомое, случайно залетевшее в чашу с вином. Стража что-то сказала, но Феликс не расслышал. Его взгляд скользнул по залу, по одеждам придворных, по отсутствию каких-либо признаков технологий. Холодная волна ужаса и понимания накатила на него. «Матрица глючит. Или... или это не симуляция». — Падающие с неба обычно приносят вести, — раздался голос. Он был низким, бархатным, но в нем чувствовалась сталь. Каждый слог был отточен, как лезвие. Император Хёнджин медленно склонил голову. — Что принёс ты? Феликс, все еще ощупывая свое тело в поисках серьезных травм, встретил его взгляд. Глаза императора были бездонными. В них не было ни страха, ни злобы. Лишь жгучий, хищный интерес. — Себя, — честно выдохнул Феликс. Его голос прозвучал хрипло и неестественно громко в наступившей тишине. Уголки идеальных губ Хёнджина дрогнули. Он медленно, словно дикий зверь, оценивающий добычу, обошёл Феликса. — Интересно, — произнес он наконец, и в его глазах вспыхнул тот самый огонёк, которого так боялись придворные. Огонёк, предвещавший либо казнь, либо нечто совершенно непредсказуемое. — Очень интересно. Где-то в стороне, среди придворных дам, Феликс краем глаза заметил женщину неземной красоты. Но ее прекрасное лицо искажала не маска любопытства, а чистая, беспримесная ненависть. Ее тонкие пальцы с такой силой сжимали веер, что костяные пластинки угрожающе хрустнули. Жена Кан уже видела в нём угрозу. Хёнджин остановился перед ним. — Как тебя зовут, падающая звезда? — Феликс. — Фе...ликс, — император растянул странное имя, будто пробуя его на вкус. — Ты будешь жить. Пока что. У меня есть к тебе вопросы. Феликс лишь кивнул, понимая, что его новая, «нескучная» жизнь началась с того, что он стал пленником в древнем дворце, где самым безопасным местом, возможно, окажется темница.