Пламя внутри

Луч света играл с пылинками. За окном медленно падали листья. Прохладный ветер разрезал прутья маленького оконца камеры. Полдень.  Блум уже насчитала 79 камней в кладке ее стены, как вдруг голос ведьмы разорвал тишину: - Он ищет остатки кодекса. - Что? - Блум повернулась к источнику звука. Ведьма невозмутимо сидела на койке, обхватив одну ногу руками. Вторая же раскачивались, задевая часть свесившейся с постели простыни. - Кодекса, - продолжила та,- Магический артефакт. Судя по всему ему нужны остальные его части. Ты знаешь где их прячут? Подсчет камней придется отложить, ведь наконец-то ведьма изволила начать разговор. Упускать такую возможность не хотелось, учитывая что заняться в камере все равно нечем. Догадка Айси может быть верна, ведь она была на его стороне и знает как он мыслит... Блум попыталась вспомнить , что она знает о кодексе. Вот только сведений намеревалось немного. Кажется, соединив 4 части можно было сделать ключ. Ключ должен был привести к огромной силе. Но что это за сила Блум не знала до конца. Фарагонда, учителя и библиотекари не особо распространялись. В мыслях феи замелькали обрывки последних разговоров с орденом. И она было уже открыла рот, чтобы ответить, как вдруг её посетила одна неприятная мысль. Блум вдруг нахмурились, сщурилась и произнесла:  - Как я узнаю, что ты не шпионка Валтора? Лицо ведьмы мгновенно скривилось в ядовитой ухмылке. Она не замедлила с ответом: - Ну, конечно, все же мечтают жить в грязной камере рядом... - последнее слово она будто выплюнула - с феей... Бровь ведьмы взлетела вверх и она с ног до головы обвела фею взглядом. Под таким взглядом обычно чувствуешь себя букашкой, которую вот вот раздавит гигантский ботинок.  Фея сразу же ощутила себя глупо, хотя понимала, что ее сомнения небезосновательны. "Как всегда в своем репертуаре... "- подумала Блум. От этого ей стало так неприятно, будто Айси вылила на нее ушат нечистот. Будто почувствов этот запах нос рыжеволосой съежился. Но реагировать на провокации она не намерена. И Блум лишь стрельнула в ведьму ответным колючим взглядом.  *** Как-то утром после завтрака Блум сидела и раскачивала ногами сидя на койке. В углу камеры на полу ползал паучок. Он взбирался по небольшому мху вверх, прямо к своей паутине. Забавно было наблюдать как здесь кто-то проживает жизнь, в то время как девушка просто теряла драгоценное время. По паутине пробежала едва заметная рябь. Но прежде чем Блум успела задуматься об источнике вибраций земля начала подрагивать. Маленький житель их камеры сорвался и закачался на паутинке. Послышались странные звуки из-за увесистой двери. Что там происходит? Может новый пленник? Блум поспешила к двери и прижалась. По пути она бросила взгляд в сторону - ведьма мирно дремала. Ее веки слегка подрагивали, но лишь от снов, а не от всеобщего гула. Звуки приближались. Дверь дернулась - в щеколде показался ключ. Их никто не навещал. Лишь приносили еду. Это было недобрым знаком. Фея как ужаленная отлетела от двери прямиком на свою постель.  Дверь со скрипом распахнулась.  Ведьма махом открыла глаза и приподнялась на локтях. Не лучшее утро. Запахло болотной тиной и ржавчиной. Перед ними в дверях стоял огромный ящер, в его руках была связка ключей. На поясе висели разнообразные ножи и метательные приборы. Сразу за ним смирно как по команде стояли два ящера поменьше с копьями в руках. Они были одеты в серебристые кисары, под которыми виднелись черепицы змеиной кожи. Наплечники, наручи, ниже латная юбка до колен. Почти полный комплект.  И зачем им доспехи если у них такая толстая кожа? Значит ли это что они не такие страшные какими кажутся? Рептилии попеременно моргали нижними веками. Все верно - это был Надзиратель со своими прихвостнями. Он обвел головой камеру и остановился на ведьме. Казалось его жёлтые глаза с тонким зрачком пробуравили ее наскрвозь. Под этим взглядом ведьма сжалась ещё сильнее и отодвинулась к стене. Будто пытаясь слиться с ней.  Его чешуйчатая шея дернулась. Лёгким кивком он указал в сторону скукожившейся девушки.  Блум наблюдала за этим как истукан. Не в силах пошевелиться она словно вросла в свое место. Лишь на где-то внутри задергалась перенапряженная мышца. Ящеры поменьше ввалились в камеру. Их зелёные переливающиеся глаза равнодушно скользили по пространству. Доспехи полязвигали, разнося эхо по необставленной комнате. Они приблизились и в одно движение подхватили ведьму под руки. Оценпенение наконец спало. Двигаясь инстинктивно, Блум вскочила и бросилась им наперерез, вопя: - Нет! Айси!!! Она хотела вцепиться в двух громил, колотить их и рвать, пока они не отпустят пленницу. Но схватиться за стражников ей не дал надзиратель. Он молниесно вынул свой нож и направил его в фею. Она замерла в паре сантиметров от лезвия. Сталь угрожающе свернула. И послышалось шипение. Возможно это был язык, который Блум не знала. Звук был похож на скрежет по стеклу, а ещё он будто царапал глотку. По спине пробежал табун мурашек, руки вдруг замерли, а ноги пристыли к полу. Она заледенела в этой весьма неудобной позе.  - Прочь...см.. - проскольнуло среди кряхтения главаря. Перебирая в голове варианты, фея судорожно соображала. Отдать им Айси? А что если они ее убьют? А Блум что видит это и бездействует? Наплевать, что ведьма враг бывший враг... Она такого не заслуживала. Нет! Блум этого не допустит! Никто не заслуживает такого конца. В груди свернулся комок страха и тревоги. Все это медленно растекалась тревогой по конечностям, до самых кончиков пальцев.  Они обе пострадали от рук Валтора. Но что если он решил с этим всем покончить? Вдруг нужны свободные камеры? Зачем кормить пленных если от них так легко избавиться? Нет, этого нелогично. Зачем-то же валтор держал их здесь. Пока цель есть, они будут здесь под его контролем. Безысходность их положения раздражала до жути. Уж лучше дать бой, чем сидеть в клетке как беспомощный тюлень, наблюдая за крахом этого мира.  Стоп, не сейчас. Фея отогнала темные мысли. И начала обдумывать план спасения. Но что она на самом деле могла? Вырвать оружие с поясов охраны и вступить с ними в драку? Но их больше. И они были сильнее. А ещё было ощущение, что, если она хоть подумает об этом, то ее казнят прямо на месте. Милисекунды нерешительности казались вечностью.  Тем временем нож все также молчаливо упирался в живот феи. Пока ворох мыслей бушевал внутри нее, все вокруг будто застыли. Воздух в камере сгустился и стал вязким как слизь. Большой ящер прищурился. Его Грозный взгляд сверлил мятежницу, брови устремились вниз, подобие носа сморщилось, и оттуда последовал громкий выдох. Поток зловонного дыхания достиг фею и зашевелил челку. Блум перевела взгляд на ведьму. Подхваченная с двух сторон стражниками она выглядела как мотылек распластанный под стеклом рамки в кабинете энтомолога. То же распятие и та же беспомощность. В ледяном взгляде читалась обречённость. Сердце феи будто сжали клешнями и теперь оно сочилось болью как выжатый лимон сочится соком. Зрачки змеиных глаз расширились, а нож придвинулся ближе к Блум. Очень неприятно ощущать острое лезвие сабли на своем животе.  Выхода нет... Внутренняя борьба была провалена. Понимая свое бессилие фея попятилась, жалобно провожая ведьму взглядом.  Айси поджала губы. Охранники схватили ее сильнее и уволокли вглубь коридора. Не успела дверь закрыться Блум рванула к отверстию на полу, через которое подают еду. Она упала на пол и принялась пальцами колупать отверстие, чтобы открыть эту треклятую дверцу на себя. Стараясь зацепиться за край деревянной дверцы, которая еле-еле двигалась, она содрала кутикулу и сломала пару ногтей. Но ее упорство взяло верх. Подхватив край деревяшки она потянула его на себя. Запах сырости пахнул в лицо. Щеку холодил камень кладки пола. И все, что она различила в полумраке подземелья - так это удаляющиеся силуэты. Слишком поздно.  Тени поднялись по лестнице, сверкнула открытая дверь, и звуки стихли.  Сколько минут, часов Блум провела в нервном ожидании. Куда ее увели? Что с ней будет? Ее казнят? Будут пытать? Что ему нужно? А если она действительно не вернется?  И самый трепещущий вопрос: Будет ли Блум следующей?  Ответом была лишь поглощающая тишина. *** По пути ведьма предприняла несколько попыток сбежать, но все они с треском провалились. За что она поплатилась - ребра ссаднило, ноги ломило, руки жгло. Сложно сказать, где боли не было. Охранники не любят непослушных.  Когда ее привели к повелителю он сразу заметил изменения. Склонившись над сидящей на полу ведьмой, он протянул руку и поднял ее подбородок. Его глаза свернули рубинами.  - Милая, ты скверно выглядишь... - он скорчил лицо в напускной грусти,- Одно твое слово и я испепелю этих балбесов. Но... - колдун остановился делая театральную паузу и давая своей собеседнице время потомиться, - Не просто так конечно. Это будет стоить тебе один поцелуй... - улыбаясь ворковал пленитель. - Спасибо, но я ещё прошлый не забыла - оскалилась ведьма. В былые времена она бы не раздумывая плюнула ему в лицо. Но сейчас от его слов в глазах Айси лишь замелькали призраки их прошлой встречи:  Тронный зал. Она вбежала туда запыхавшись. Радостную новость хотелось доставить лично - Магикс пал.  Это была одна из первых крупных побед. В то время Он только наращивал свою мощь. Операцией руководила лично Айси с сестрами. Глаза ведьмы искрились опьяняющей победой. Она взглянула на своего повелителя. Повелителя ее сердца. Вчера она сделала ему самый важный подарок. А он воздвиг ее на пьедестал всего одним действием - проведя с ней ночь. Теперь все знали. У этого властелина есть своя спутница. Королева, повелительница. От этой мысли у ведьмы кружилась голова. Она желала быть рядом и сопутствовать его успеху. Теперь она была не только его правой рукой, а теперь и его дамой. Мир теперь заиграл яркими красками. Валтор смотрел на нее своими серо-голубыми глазами, полными гордости. Он протянул руку, чтобы забрать древний артефакт, что она принесла ему. Чаша полнолуния.  - Умница моя, - сказал он и погладил ее по щеке. Ведьма расплылась в улыбке. Голова начала подкруживаться, но она удержалась на ногах. Девушка стояла на пару ступеней ниже своего повелителя. Тронный Зал был пуст. Стража стояла снаружи. Здесь в этом зале, творилась история. Тут начался путь Валтора. Путь чудовища.  Из оконца над троном наступала темнота - вечерело.  Колдун ликующе поднял чашу и обхватил ее ладонями. Белое золото, сапфиры, горный хрусталь, искусная резьба. Он улыбнулся, оголив зубы, и приступил к делу. Чаша засветилась. Потоки энергии полились по его жилам. Айси наблюдала за всем как завороженная. Наконец-то! Наконец-то мы достигли этого.  Вокруг колдуна разрасталось красное свечение, волосы и плащ раздувало будто от ветра. Процесс кипел и Айси это чувствовала. Ее мужчина будто губка поглощает воду - впитывал всю силу артефакта. Воздух загустел. Ведьма хохотала одурманенная радостью и ожиданием.  И вот когда последняя капля магии из артефакта была в нем  чаша с лязгом упала на пол и забрякала по ступенькам. Валтор все ещё пылал. Впитывая последние капли расплескавшейся силы он согнулся пополам, обхватив самого себя. Внутри бурлили новые ощущения. Однако Айси забеспокоилась и двинулась навстречу ему. Но вдруг замерла в нерешительности. Обожжется?  Пара мнгновений, ещё раздумий и бешеная энергия начала утихать. Валтор выпрямился, поднял голову и взглянул на девушку. Ее обеспокоенные глаза нашли его. Отплясыаая круги в них гуляли огоньки безумия. Ведьме показалось это привлекательным. В сознании всплывали образы прошлой ночи. Вдруг валтор заговорил: - Это всё благодаря тебе, милая. - он дёрнул ее руку на себя и накрыл ее губы своими. Колдун обвил ее руками, одна скользнула на талию, другая по плечам.  Сердце ведьмы стучало, выдавливая ребра. Она будто была пьяна. И так счастлива, что готова была улететь высоко-высоко. Жар внутри нарастал. Его хватка становилась все крепче, объятия стали туже. Колдун страстно поглощал ее. А Айси плавилась под этой пылкостью. Он приподнялся, нависая над ней. И вот он уже возвышался над хрупким силуэтом девушки в его руках. Страже беспокоить было не велено. Поэтому жгучий порыв чувств никого не смущал. Хватка его усилилась, да так что у девушки затрещали кости. И вдруг Айси почувствовала, что она слабеет. Энергия словно утекает. Теперь она та самая вода для губки... Она начинает вырываться, но колдун крепко держит ее. Она бьёт по его спине ладонью, колотит второй рукой по шее. Но все без толку. Волшебные силы ее истончаются и исчезают вместе с ее сознанием.  Вынурнуть из воспоминаний помог голос Валтора:  - Все такая же дерзкая. Обожаю. - колдун улыбнулся. - Но дорогуша ты в любом случае дашь мне то, что я хочу, - и его хитрая ухмылка сменилась оскалом. *** День тускло разгорался. На пасмурном небе проскальзывало редкое солнце. Фея сидела на полу рядом с дверью, прижавшись к стене и подтянув к себе ноги. Она грызла ногти.  За этой стеной было столько вопросов.  Сколько времени прошло Блум не знала. Но если судить по солнцу, то прошло несколько часов прежде чем надзиратель швырнул еле живую ведьму на пол камеры. - Айси!!!- тут же кинулась навстречу фея. Если бы Блум ее неподхватила, то та расшибла бы себе голову. Полуобморочное состояние. Синяки на предплечьях и руках.  Дверь с треском захлопнулась и девушки остались одни.  Фея уложила пострадавшую на свои колени. На лбу ледяной колдуньи выступил пот, глаза то открывались, то закрывались.  - Боже мой! Что он делал с тобой? - в панике пролепетала фея. Девушка на ее руках пошевелилась.Впсх,- набор несвязных звуков сорвался с губ ведьмы.  Допрос подождёт, надо ей помочь. Эх, если бы только у Блум были волшебные силы... Она бы вылечила ведьму за минуту. А потом взорвала эту камеру к чертям собачьим!  А если бы здесь были ее подруги... Или мисс Фарагода, или даже Гризельда! Хоть кто-то! Кто бы мог помочь спасти ведьму. Улей мыслей в голове Блум заблокировал рассудок. Мысли переплетались и запутывались в тревожный клубок. Рыжие волосы разметались по плечам. Ткань джинс стала влажной в том месте, где лежала ведьма. Но Блум разумеется этого не чувствовала. Она смотрела на ведьму глазами полными сожаления и сочувствия: острые скулы были уже не такими острыми, губы не казались узкими, а она больше не была такой колючей. Ведьма лежала такая непривычно потерянная, ослабшая, уязвимая. Ее грудь редко вздымалась. Зрачки метались под закрытыми веками.  Серебристые волосы местами сбились в сосульки. Тепло ее тела обжигало. Контраст вдруг ярко ощутился и Блум очнулась как от наваждения. Панику пришлось отодвинуть, чтобы приступить к решительным действиям. Она аккуратно привстала, придерживая голову пострадавшей, и поволокла ее к кровати. Уложила, сняла мокрый джемпер, оставляя ведьму в тонкой майке. И накрыла одеялом, чтобы та не простыла. Она прикоснулась тыльной стороной ладони к щеке ведьмы - горячо... Ее обычно бледная-бледная кожа теперь светилась неестественным румянцем. На губах постарадавшей появились сухие чешуйки. По урокам в земной школе Блум помнила, что человеку без сознания воду давать нельзя, есть риск захлебнуться... Но ведь компрессы не были запрещены. Сорвав свою простынь она подставила ее под поток воды, стоявщей в углу камеры раковины. Затем выжала ткань и вернулась к койке пострадавшей. И остановилась. Прежде чем приступать к делу стоило сначала убрать лишнее, стереть следы побоев, подтекшую кровь и размазанную грязь. Она оглядела ведьму - казалось та дремала, если, конечно, не обращать внимания на раны и лихорадку.  План действий начинался с освобождения ведьмы от избыточного напряжения. Отодвинув ненадолго одеяло, Блум потянулась к кожаным брюкам и аккуратно расстегнула молнию, чтобы та не давила. Двигаясь ниже она решила, что от обуви тоже стоит избавиться. Задрав штанины она бережно вынула ногу из сапога. Проделала тоже самое с другой ногой. Черные остроносые сапожки отправились под койку. Теперь можно и приступать. Блум скрутила кончик простыни, чтобы закутать в них пальцы. Она аккуратно провела подушечками, завернутыми в ткань, по губам ведьмы. Алые уста приняли влагу с благодарностью. Веки айси задрожали, но так и не распахнулись.  Ее сознание было где-то далеко отсюда - оно блуждало в дремучем лесу... Монотонно продолжая работу Блум размышляла о случившемся. Зачем ее увели? Наверное очевидно - пытали. Желудок вжался в позвоночник при мысли об этой картине. Концентрация на деле - вот что помогло ей вернуться в настоящее. Другим концом простыни фея обтерла ее запястья и предплечья, а следом и щиколотки. На боку красовался порез - видимо кофта загнулась и именно сюда некто полоснул ножом. Или другим режущим оружием... От вида ран и у Блум заныли кости. Будто это были и ее раны тоже. Как это называется ? Фантомные боли или обыкновенная эмпатия? Блум закусила губу и сморщилась, но от работы не отвлеклась.  На предплечьях и руках пострадавшей были хаотично раскиданы красно-синие пятна. На щеке явно просматривались следы когтей. На плечах содранная кожа и угольно-черный разводы. Будто она шеркнулась обо что-то. На правой руке тоже нашлись глубокие царапины, но от чего они Блум так и не поняла. Блум действовала с методичностью врача-хирурга. Постепенно и очень бережно. Она игнорировала запах гари, который смешался с железным ароматом крови. К этому примешивалась затхлость подземелья и человеского пота. На все эти мелочи не было времени.  Приходилось пару раз возвращаться к раковине, чтобы промыть ткань.   Тяжёлые мысли не давали покоя. Она все гадала, что же произошло.  Конечно, Айси была не из робкого десятка. Может это её острый язык сослужил такую службу? Но как же за такое можно было так изувечить беззащитную девушку? громилы против одной ведьмы без волшебных сил - очень честно, ничего не скажешь... Вот будь они на Земле... Им бы не поздоровилось. У отца Блум - Майка по долгу службы были друзья в полиции. Они часто ходили друг другу в гости на праздники или барбекю. И конечно же Блум слышала о делах, что вели дядя Боб и Диего. Она слышала много историй об ограблениях, драках и потасовках, в которых без труда подмечала что с рук злодеяния никому не сходили.  Земля. Гардиния. Как там все было просто. Поток мыслей перенес Блум домой. Бескрайнее небо, сочно-зеленые луга. Какой легкой была жизнь там: в маленьком городке всегда было солнечно, в мамином цветочном магазине свежо и радостно, а дома по четвергам папа готовил блинчики. Если бы она была простым человеком, то сейчас самой большой ее проблемой были бы выпускные экзамены и поиск подходящего платья на бал. Даже соперничество с Митси сейчас казалось таким пустяком. Сердце кольнуло в груди. Невыревенные слезы остались внутри дожидаться своего часа. Сейчас не время. Окончательно прополоскав в ткань в холодной воде, Блум вернулась и уложила ее на лоб ведьмы. Казалось после этих процедур ей стало легче дышать. Или в это хотелось верить. Блум встала и вновь посмотрела на раненую. Глаза проскользили с ног до головы: на койке(в виде подвешенной деревянной платформы) лежал тонкий матрас, на нем сбившаяся простыня. Поверх нее, на прохудившейся подушке лежала девушка с серебристыми волосами. Они все также были собраны в хвост, но сейчас он выглядел не так аккуратно как всегда. Антенны торчали по бокам, резинка ослабилась. Волны серебра струились по постели как словно горные реки. Следы когтей на щеке сразу же бросались в глаза. Красные полосы горели на румяной коже. Только они портили лицо девушки, с ее слегка острым носиком и пухлыми губами. Порезы тянулись и по шее. В ушах девушки блестели серьги-цепочки, на шее - загадочный кулон. В целом очень даже мило. А ведь если так подумать, то она была даже симпатичной. С тонкой талией, изящными запястьями, длинными волосами и глубокими глазами. Но картину привлекательности неотвратимо портили синяки и ссадины. Тонкие ключицы подчеркивались бретельками белой майки. Вот только белой она была когда-то давно, но только не сейчас. Темные пятна плясали и здесь - выглядело так, будто девушка вывалилась в грязи.  Ее грудная клетка часто вздымалась - жар внутри не утихал. И зачем Блум положила одеяло? Но не укрыть ее было бы варварством.. Успокаивало только то, что оно тоже было совсем не пышным. Фея слышала тяжёлое дыхание ведьмы. Когда-то сильное тело ведьмы сейчас казалось хрустальным. Внутри нее шла борьба.  Блум вдруг подумала, что ведьма была очень даже сносной, когда не огрызалась. И вполне приятной, когда вот так мирно лежала. Эх, если бы не ее характер. Они возможно могли стать подругами. Интересно куда же делись ее сестры? Почему бросили?  Ведьма слегка заворочалась. Блум провела пальцами по ее лбу и убрала выбившиеся волосинки. Задержав свою руку на горячей коже Блум замерла, утопая в своих мыслях. О боги, лишь бы ей стало лучше! Во взгляде феи плескалось сожаление и беспокойство. - Айси, только не бросай меня здесь. Не смей умирать! - строго процедила она, продолжая вглядываться в лицо раненой. Руку Блум щекотил теплый воздух ее дыхания. Слова потонули в тишине камеры. Губы колдуньи вдруг приоткрылись и прохрипели: - Пе... Перебьешься...  Ошпаривщись от ее прилива сознания Блум резко отдернула руку. От неожиданности Сердце чуть не выпругнуло из груди! Блум не верила, что наконец-то это произошло. Ей становится лучше! Слова докатились до мозга и губы Блум тронула улыбка. Вот же маленькая... Уж на эти слова ее хватило! Неожиданно для самой себя она расхохоталась. А утерев навернувшиеся слёзы вновь взглянула на раненую - та все ещё лежала с закрытыми глазами и еле заметно шевелила пальцами. Сознание собирало крохи утраченной силы.  Густые ресницы поднялись и взгляд ледяной колдуньи уперся в стоявшую рядом фею. Борясь с сонливостью и, обволакивающей разум, дымкой ведьма пробормотала нетвердым голосом: - Те..теперь веришь, что я не шпионка? - с трудом выдала та. Она все ещё была слаба. - Вообще-то если бы я была шпионкой - я бы именно так и сделала. Подстроила что-то... - но ее перебил тихий голос соседки. - Глупая фея... - сорвалось с ее губ на выдохе. Глаза ведьмы закрылись и голова завалилась в сторону.  Блум так не закончила мысль. Она хотела сказать, что это было бы идеальным злым планом - подстроить нападение, выставив ведьму жертвой. Вот только... Нутро Блум кричало об обратном.  Зрачки метались под закрытыми веками ведьмы, Блум ждала что она снова придет в себя. Тогда ты бы она договорила. Сказала бы, что вопреки всему Блум ей верит. Потому что видела как сжалось ее тело при появлении надзирателя, видела эту дрожь в руках. Зверек в клетке живодера. А ещё хотела сказать что ей жаль, что это случилось. Конечно, ведьма не вытерпела бы жалости к себе. Но иначе Блум не могла. Ей действительно было жаль Айси. Какие бы расприи между ними не царили, прямо сейчас она была просто человеком, попавшим в беду. И Блум не могла оставаться в стороне. Слова потонули в горле, так и не покинув его. Ведь ведьма вновь провалилась во тьму. *** Яркий свет падал на каменную кладку пола. Полнолуние. Пахло лесом и свежестью. Вдалеке были слышны звуки животных, которые использовали это время чтобы под покровом ночи сделать все свои звериные дела. Блум не заметила как заснула подле кровати ведьмы. Где-то издалека слышался слабый шепот, он звал ее. Шепот, похожий на шелест листьев, был так далеко и одновременно так близко.  Голос звучал знакомо, вот только разобрать никак не получалось. Дымка не отступала. Мускулы на ее лице дрогнули, но разум все ещё пытался понять сон это или явь. Она легонько приоткрыла веки. Сквозь щелочки она видела тело, укутанное одеялом. Тряпка со лба упала, волны серебра струились по подушке, ткань мятой простыни сбилась. Льдисто-голубые глаза блекло смотрели на дремлющую фею. - В...воды, - с трудом прохрипела девушка. И тут Фея проснулась. Последние частички сладкой дрёмы тут же улетучились.  Фея глядела на раненую не в силах пошевелиться. Время растянулось словно жвачка, оттянутая шаловливым ребенком. В этих секундах произошло куда больше чем казалось со стороны. Фея глядела на ожившую девушку так, будто небеса разверзлись и выпустили из своей пучины давно заточенную там пленницу. И не верила этому чуду. Внутри неё вдруг проскользнула надежда, будто кто-то нашептаел её прямо в ухо. Все будет хорошо. Жевачка вырвалась и стукнула прямо в лицо ребенку. Оплеуха прилетела Блум по созданию. Айси очнулась?! Наконец-то она очнулась!  Расколдовавшись от оцепенения, Блум подскочила и кинулась к раковине.  Она Вернулась с полным стаканом и поднесла живительную влагу к губам ведьмы. Медленно наклоняя стакан, Блум следила, чтобы вода не залила ведьме лицо и всю подушку. Та постепенно поглощала его содержимое. Блум сидела на корточках около койки ведьмы. Уперев локти в край одеяла она радостно наблюдала будто эти были первые шаги маленького ребенка.  Когда раненая наконец осушила стакан Блум отняла его и поставила рядом. А когда повернулась, то увидела, что ее сокамерница вдруг замерла. Лежавшая на постели ведьма сверлила ее взглядом. Он был настойчивым и сосредоточенным. Но льдистые глаза все ещё застилал туман. Розовые щеки так и продолжали гореть. Ни один мускул на лице ведьмы не дёргался. Блум и сама замерла в нерешительности. Вдруг что-то сделала не так? А может ей хуже? Блум глядела в эти океаны льда и не могла понять, что ей следует сделать. Пылинки пролетали в воздухе подсвечиваемые лунным сиянием.  Кисть раненой колдуньи дернулась, а затем устремилась ввверх, прямо по направлению к рядом сидящей девушке, за доли секунды преодолев пространство. Большой палец правой руки едва коснулся щеки.  - Красивые ямочки, - сказала та. Рука истратив последние силы тут же упала. Блум удивлённо перевела взгляд с руки на глаза ледяной колдуньи, но они уже закрылись. Она вновь провалилась в сон. На ее губах осталась лишь лёгкая улыбка. И та быстро стёрлась объятиями тьмы. *** После того как ведьма вырубилась, оставив Блум в смешанных чувствах прошло несколько часов. И за это время фея успела прийти к выводу, что это странное поведение всего лишь логичное следствие лёгкого сотрясения. Стояла глубокая ночь, но принцесса Домино никак не могла заснуть. В перерывах между навязчивыми мыслями о неотвратимом безрадужном будущем она обновляла влажную ткань на лбу ведьмы как только так становилась горячей.  Ямочки. Принцесса Домино дотронулась до своей щеки. И правда когда она улыбалась - мышцы образовывали впадинки недалеко от уголков рта. Фея не особо замечала их раньше. Внутри что-то зашевелилось. Как будто внутри под ребрами находилось озеро, в котором неожиданно плеснулась рыбка. "Эта ведьма меня до инфаркта доведет своими выходками, - пронеслось в голове феи, - Глубокий вдох. Так. Глупости это всё. Что только люди не скажут в бреду?". Смахнув мысли она принялась расхаживать по комнате, как медведь, запертый в клетке, и размышлять о том, как выбраться из этого порядком надоевшего подземелья.