The Prince and the Mercenary

Этого не должно было произойти с самого начала. Звон колоколов и тихая, торжественная музыка. Множества звенящих голосов, блестящих глаз, направленных на пару, коей сегодняшним, светлым и тёплым утром, приковано всё внимание. Сама природа благоволила сегодняшней свадьбе: пышной, яркой, наполненной светом и искренней любовью супругов. Как считали гости. В одно мгновение зал замолкает, оставишь лишь едва-уловимые ноты фортепиано на заднем фоне, с эхом отдающиеся в просторной церкви. Супруг уже ожидал своего спутника жизни до конца их дней в самом начале ковровой дороги, высеченной багрянцем на белом, блестящем полу; облаченный в строгий, расшитый с иголочки костюм, не лишенный изысканного блеска. Таково было требование его Величества перед женитьбой - дабы жених принял обычаи, присуще стране, в которой будет назначено венчание. Конечно, то было лишь возможностью насмехнуться над родом чужестранца и всё же, условия он принял, готовый отдать себя и своё сердце возлюбленному. Тот, в свою очередь, вовсе не разделял тёплых чувств к своему супругу. Не видел в лиловых глазах той искры, нежности и чистоты сквозь суровую маску. Его черные, прямые, слегка поседевшие волосы в сравнении не шли с теми пушистыми и мягкими, в которые так приятно было зарываться худыми пальцами и трепать разбушевавшегося зверя, пытаясь унять его нрав. Всё, чем был пропитан Какао, казалось фальшивой игрой. Каждое его слово и мечтания о далёком будущем, конечно же, не о судьбе двух возлюбленных, сладких и нежных полетах фантазии о том, как они будут жить или обзаведутся семьёй - нет. Только благополучие стран, находящихся в крайне натянутых между собой, пускай с виду так и не скажешь, отношениях. Наконец, подле своего ожидающего жениха появляется фигура "невесты". Костюм его расшит драгоценными камнями, прозрачными, белыми, вырисовывая узоры на костюме в форме птиц и звенящих перьев: сам Кронпринц выглядел, подобно изящному, молодому лебедю. Худым, красивым, утонченным, без единого следа и намёка на бессонную ночь и долгую, мучительную истерику на фоне предстоящего торжества. Облаченная в белые перчатки ладонь мягко касается светлых и аккуратных пальцев супруга, заставляя обратить на себя внимание. — Ты прекрасен. — Шепчет мягко чужой голос. Ванила заставляет себя выдавить улыбку, не такую вымученную и тяжелую, с которой какое-то время назад пытался объяснить что-то матушке, но... безуспешно. Медленно нарастающая мелодия стала звоночком: пора было идти. Вжимая к груди букет гибискусов, с примешавшихся в нем листьев папоротника и аккуратных бутонов калл, выделяющихся желтым пестиком, задавая контраст, начинает идти. Медленно, совершенно нехотя оказаться под венцом. Множества звенящих блестящих глаз, направленных на пару, коей сегодняшним, траурным и холодным утром, приковано всё внимание. Мельком, Кронпринц замечает в толпе гостей уже знакомую ему фигуру, грузной и тяжелой фигурой выделяющейся на общем фоне. Ком подступает к горлу, слезы наворачиваются сами, мешая дышать. Нет, нельзя было позволить себе разреветься прямо сейчас, нельзя было позволить вновь подступающей истерике взять верх. Ванила отворачивается, но всё еще видит на себе этот взгляд. Перечный запах снова забивает ноздри, кожу обжигает прикосновениями, а мечтательные мысли, воспоминания осколками вонзаются в без того истерзанное сердце, сжимая его тисками. Наёмник провожает "счастливую пару" взглядом. Лицо его скрыто капюшоном, но воздух и атмосфера как-будто стали сильно-тяжелее в тот момент.