Одержимость

«Мы сами зажгли этот огонь, и мы же в нём сгорим». Гостиничный номер был тих, только треск телевизора нарушал эту тишину. Дин запер дверь на ключ, бросив его на тумбочку, и потянулся к аптечке. Сэм уже сидел на краю кровати, держа окровавленную руку. Его лицо было бледным от потери крови, но в глазах читалась привычная упрямая решимость. — Держи, — Дин протянул ему бутылку виски. — Это поможет. — Я лучше сохраню её для тебя, — усмехнулся Сэм, хотя гримаса боли исказила его лицо, когда он пытался стряхнуть кровь с рук. — Ты сегодня больше нуждаешься в выпивке. — Сэм... — Пожалуйста, Дин, не начинай, — Сэм отстранился, не давая брату осмотреть рану. — Это всего лишь царапина. Я видел куда страшнее. Взгляд Дина стал укоризненным. — Я здесь старший, так что помалкивай и сиди смирно. — Да-да, старшинство и всё такое, — пробормотал Сэм, но всё же опустил руку. — Но я в порядке, честно. Не страшно. Пальцы Дина, тёплые и уверенные, скользнули по коже брата. Сэм вздрогнул от прикосновения, но не отпрянул. Он уставился в экран, делая вид, что смотрит передачу, хотя всё его внимание было приковано к рукам Дина. Он нанес антисептик на марлю и начал обрабатывать порез, но его движения были медленными, почти намеренно затянутыми. Его дыхание касалось шеи Сэма, горячее и невыносимо близкое. Тот сглотнул, чувствуя, как учащается пульс. Он понимал, что Дин делает это намеренно. Их «лечение» всегда было более… интимным, чем нужно. Рука Дина двинулась выше, пальцы сомкнулись на запястье, ощущая бешеный ритм сердца Сэма. Тот тихо выдохнул, пытаясь скрыть реакцию. Его прикосновения были одновременно нежными и властными, как будто он пытался напомнить брату о своей силе. — Дин... Взгляд Дина был тёмным, тяжёлым, полным невысказанного. Его губы коснулись пластыря, а затем кожи рядом с раной — поцелуй, затянувшийся дольше допустимого. Сэм замер, сердце колотилось так громко, что, казалось, было слышно в тишине. Поцелуй был нежным и медленным, как будто Дин пытался впитать вкус его кожи. — Дин... Сэм не отводил глаз. Его дыхание стало глубже, грудь медленно поднималась и опускалась, будто он боялся разрушить этот миг. Дин повторил поцелуй, но на сей раз его губы прикоснулись к самой царапине, а язык нежно лизнул ранку. Пальцы Сэма дрожали. И не от боли. Они дрожали от чего-то совершенно другого, что разливалось по его телу горячей волной. — Теперь твоя очередь, — Сэм наконец нарушил тишину, его голос был тихим, но твёрдым. Он взял мазь и начал обрабатывать ушиб на его плече. Его пальцы скользили по коже, сначала едва касаясь, затем усиливая нажим. Сэм чувствовал, как под его прикосновениями напрягаются и расслабляются мышцы Дина. Тот не издавал ни звука, но его дыхание становилось всё чаще и глубже. Лишь изредка он тихо постанывал, когда пальцы Сэма касались особо чувствительного места. Тёплое дыхание Сэма обжигало кожу. Дин невольно откинул голову назад, подставляясь брату. — Не замедляйся, малыш, — прошептал он, стараясь скрыть волнение. Улыбка Сэма казалась невинной, но Дин почувствовал, как учащается его собственный пульс. Он всегда был слаб перед улыбками брата. Массаж становился медленнее, чувственнее. Дин вздохнул, его глаза закрылись. Это давало Сэму отличный вид на лицо брата, его длинные ресницы, прямой нос, высокие скулы. Сэм всегда считал Дина привлекательным, но сейчас, когда он был так расслаблен и беззащитен, он выглядел просто божественно. Движения Сэма стали ещё более бережными. Дин наклонился вперёд, полностью доверяясь брату. Это было так интимно, так близко, что у Сэма перехватило дыхание. Он наклонился ниже, его дыхание коснулось шеи Дина. Тот замер, ощущая, как жар разливается по телу. Его рука сама потянулась к голове брата, не позволяя тому отстраниться. Почувствовав тяжесть ладони Дина, Сэм внутренне улыбнулся. Он оставил лёгкий поцелуй у него под ухом. Дин тихо выдохнул, его пальцы вплелись в волосы Сэма. Тот прижался щекой к его затылку, продолжая массировать плечи. В этом было столько уюта и близости, что Сэм почувствовал себя в раю. Он закрыл глаза и просто наслаждался моментом. Тепло Сэма проникало в каждый сантиметр спины Дина. Он никогда не замечал, насколько его брат тёплый. — Дин? — голос Сэма был тихим, почти шёпотом. Дыхание щекотало кожу, пробегая мурашками. — Да? — Повернись на секунду. Дин послушно повернул голову, и его щека почти коснулась губ брата. Ладони Сэма обхватили его лицо, большие пальцы нежно массировали виски. Вдруг глаза Сэма наполнились слезами. — Сэмми? — тревожно позвал Дин. — Тш-ш-ш... — Сэм быстро поцеловал его в лоб, пытаясь скрыть слёзы. Его пальцы дрожали. — Всё хорошо... Просто посиди смирно... Дин с беспокойством смотрел на него, но не двигался. Сэм прижался лбом к его лбу, глубоко вдыхая знакомый запах. Слёзы медленно текли по его щекам, оставляя влажные следы на коже Дина. — Сэмми... — Дин попытался стереть слёзы, но Сэм поймал его руку и прижал к своей щеке. — Не надо... Прошу... — Сэм плакал беззвучно, не в силах объяснить причину своих слёз, потому что это было слишком глупо по его мнению. — Сэмми... Прошу тебя... Сдавшись, Сэм вытер слёзы и прерывисто проговорил: — Ты ведь однажды уйдёшь, да? Дин замер. — Что? — Ты уйдёшь... Уйдёшь и не вернешься... — Сэм плакал сильнее, не стесняясь показать свою болезненную привязанность к брату. — Как папа... Как мама... Дин обхватил его лицо руками, стирая слёзы. — Нет! Никогда! С чего ты это взял? — Потому что ты... Ты такой самоубийца! — Сэм выкрикнул это обвинение, его голос дрожал от слез. — Ты лезешь во все опасности! Ты рискуешь жизнью каждый день! Дин смотрел на него в ошеломлении. Сэм продолжал выплёскивать на него накопленные страхи: — Ты никогда не думаешь о себе! О своей жизни! Ты живёшь как сумасшедший! Как же я должен не бояться, что тебя не станет завтра? — Тш-ш-ш, малыш... — Дин притянул его к себе. — Я понимаю, о чём ты думаешь. Но я не уйду так просто. Я дал себе обещание жить для тебя. Для нас. Я не оставлю тебя одного, как папа оставил нас. Внезапно Дин поцеловал его. Сэм оттаял, забыв о слёзах и страхах. Он отвечал на поцелуй с такой силой, словно хотел вдохнуть в него все свои чувства, всё своё желание, чтобы брат остался с ним. Сэм верил в это. Верил всем существом. Дин никогда не бросит его, не умрёт, не уйдёт. Потому что Дин всегда был его тёмной половинкой, его защитой, его спасением. — Я всегда буду с тобой. Всегда, Сэмми. — Прошу... Обещай... — Сэм умолял между поцелуями. — Обещай, что не умрёшь раньше меня. Что не бросишь меня. — Его маленькая, страшная молитва. — Я не выживу без тебя. — Обещаю, Сэмми. Сэм обнял Дина так крепко, словно хотел впитать это обещание в самое сердце. Он уткнулся лицом в его шею, затихнув и слушая биение его сердца, вдыхая его запах. Это была созависимость. Слишком сильная привязанность, слишком глубокие чувства, слишком много страха потерять друг друга. Но иначе они не могли. Они были родственными душами, неразлучными половинками, не знавшими, как существовать порознь. Их нельзя было разлучить. Они были единым целым. Каждый шрам на теле Дина был отзвуком боли Сэма, и каждая слезинка Сэма была криком боли Дина. Умрёт один, и второй будет страдать вечно, пока не умрёт следом. И не важно, кто из них пойдёт первым, второй всё равно последует за ним в могилу. Потому что они были одной судьбой, одной жизнью, одной смертью. Они были как два сердца, бьющихся в одном теле. Как две души, слившиеся в одну. Как две половинки, которые могли существовать только вместе. Разлучить их было бы всё равно что разорвать одно сердце надвое или убить одну душу. Сэм и Дин. Два брата, две души, два сердца. Слишком близки, слишком зависимы, слишком неразлучны. Их любовь была неправильной, их привязанность — опасной, их взаимозависимость — смертельной. Любовь. Не просто братская, не просто дружеская. Что-то большее, глубже, страшнее. Любовь, которая могла убить их обоих. Любовь, которая делала их сильнее и слабее одновременно. Они знали в глубине души, что их любовь была опасной, разрушительной, смертельной. Но они не могли её изменить, не могли её контролировать, не могли её остановить. Им было всё равно. Такова их жизнь. Они жили ради друг друга, умирали за друг друга, убивали ради друг друга. Их жизни были сплетены так тесно, что ни один из них не мог представить себе существование без другого. Счастье. Счастье для них было в том, чтобы быть вместе. В том, чтобы видеть улыбку брата, слышать его голос, чувствовать его присутствие рядом. Одержимость.