In the embrace of forest silence

В самом сердце густого леса, где вечнозеленые деревья сплетались в величественный зеленый ковер, раскинулась небольшая деревня. Она словно пряталась среди могучих стволов, укрываясь от посторонних глаз густыми ветвями и вовсе от другого мира. Деревня располагалась на небольшом холме, окруженном кристально чистыми ручьями, которые, извиваясь между камнями, устремлялись вниз по склону, питая окрестные поля и сады. Воздух здесь был напоен ароматом свежести хвои и запахом лесных ягод. Каждое утро жители просыпались под пение птиц и шелест листвы, наблюдая, как первые лучи солнца касаются верхушек деревьев. В центре деревни, на главной площади, всегда было оживленно: люди собирались, чтобы поделиться новостями, обсудить планы на день и просто насладиться теплом дружеского общения. Но среди деревьев хвойного леса была одинокая лачужка, словно отрешённая от других людей. Юнги жил здесь с самого детства. Теплая хижина передавалась по наследству, он последний представитель. Его очаг представлялся уютным и спокойным местом, где он мог находиться один со своими мыслями, где его никто не мог потревожить, где он мог умиротворенно часами наблюдать за догорающими дровами его камина. В один вечер шел сильный дождь, от которого невозможно было спрятаться в густом лесу. Юнги сидел на крыльце в кресле, наблюдая за успокаивающими капельками дождя. Ближе к ночи, когда было сложно пробраться сквозь ветви даже с фонарем, Мин увидел фигуру: светлое одеяние незнакомца сливалось с дождливым небом, но в тот момент, когда молния рассекала тучи, становилось видно, как ткань будто бы светится изнутри мягким, неземным светом. Движения были плавными, почти танцевальными — человек скользил между ветвями, словно они были невесомыми. Листья, касаясь его одежды, замирали на мгновение, а затем медленно опускались на землю, будто не решаясь нарушить эту странную гармонию. Капли дождя, попадая на фигуру, не стекали вниз, а рассыпались искрами, создавая вокруг неё мерцающую ауру. Казалось, что это не человек вовсе, а дух дождя, пришедший из иного мира, где нет ни грязи, ни сырости, ни тяжести земного бытия. Он двигался вперёд, и сама природа словно расступалась перед ним, позволяя пройти сквозь свой влажный, таинственный мир. Но вскоре Юнги разглядел фигуру в полный рост, когда та вышла из леса на дорожку: мальчик Пак Чимин, который недавно приехал из города в поисках умиротворение. Его хрупкая, почти фарфоровая красота резко контрастировала с суровой природой деревни. После болезненного разрыва с обманщиком-парнем из города, он приехал к бабушке с дедушкой, надеясь найти покой. Однако сельская жизнь оказалась не такой мирной, как он мечтал. Слухи о его нетрадиционной сексуальной ориентации распространились быстро, превратив его в объект сплетен и осуждения. Несмотря на внешнюю хрупкость, Чимин обладал сильной волей и был готов противостоять трудностям. – Что уже случилось, – пробормотал Юнги себе под нос, будто спрашивая самого себя. Мин продолжил сидеть на лавочке, внимательно наблюдая за ним. Он не должен был беспокоиться за него, но его сердце сжималось при виде его слез. Чимин поправил белую свободную рубашку на своем теле: она сильно намокла. Он обнял себя за предплечья, будто успокаивая. Его ноги вели к знакомой лачужке. — Ты совсем с ума сошел? — холодно спросил Юнги и приподнял бровь в удивлении. Он ожидал увидеть кого угодно в такую ночь, но только не этого слишком яркого для деревни парня. Мин окинул взглядом хрупкую фигуру Чимина, словно рассматривая особенно интересный экспонат, а потом вернулся взглядом к его лицу, щурясь. – Нет, – Чимин отвел взгляд, словно потерянный щенок. Юнги закатил глаза, чувствуя раздражение от его отрицания. Какой нормальный человек ходит по лесу в полночь? Юнги снова бросил на него взгляд. Парень совсем промок, ткань плотно прижималась к тонкому телу, от чего тесные брюки и белая рубашка казались второй кожей. Юнги нахмурился, стараясь подавить непрошеные и совсем неприличные мысли. — Зачем вообще под такую погоду пришёл? — спросил он, встав со своего места. Он накрыл его своим телом, обнимая за плечи. – Потому что не хочу там, хочу с тобой, – Чимин отвел взгляд и прижался ближе, будто пытаясь спрятаться в его объятиях от ледяных каплей дождя, – Пустишь? – Ну а куда я денусь? Заходи, придурок, – в голосе Мина проскользнула нотка теплоты, будто бы против воли в нем просыпалось желание защищать. Чимин оторвался от него, волочась в хижину. Пак почувствовал легкое головокружение от резкой смены температуры. Юнги увидел, как тот садится около камина, вытягивая дрожащие руки к огню. – Сделать чай? – пробормотал Мин, стараясь выравнить голос. Он не мог не заметить его лицо без привычной улыбки. На нем было разочарование и грусть. Он помнил его с той самой встречи, когда Чимин потерялся в лесу. С того момента, Мин не мог забыть его, ведь это нежное существо въелось в голову. Его привычный жёсткий мир резко контактировал с его чувствительной натурой. Для Мина он стал, за нечастые встречи, глотком свежего воздуха. – Да, – пробормотал Чимин, который прижимал ноги к груди, в попытках согреться. Юнги подошел к нему. Он положил руку на его макушку, поглаживая. Он сам себе удивлялся, ведь он никогда раньше не позволял себе такие прикосновения по отношению к кому-либо, но с ним почему-то хотел это делать, с каждым разом больше. – Пойдем я тебя горячей водой оболью? – прохрипел Мин, чувствуя как внутри все сжимается от этого вида, – Ну? – Нет, – Юнги не упустил того, как Чимин улыбнулся. Это не могло не радовать. Ему резко захотелось успокоить это замершее существо, чтобы тот не грустил по пустякам. Чимин встал более-менее согревшись. Он наклонил голову набок, вглядываясь в темные глубокие глаза напротив, чувствуя, как утопает в них. Что-то было в его взгляде, от чего он не мог оторвать глаза. Мин первый оторвал глаза и отвернулся, не привыкший к зрительному контакту. Он чувствовал смущение. Смущение? Мин Юнги? Человек, который оторвался от людей, желая оказаться наедине с собой и лесом? Почему с этим человеком он испытывал такие чувства? Он привык закрываться ото всех, но с ним хотелось открыться и чувствовать заботу, которой тот обладал. – Что ты... – прохрипел Мин, когда почувствовал на своей талии крепкие объятия, от которых, странно, становилось теплее, несмотря на то, что тот промерз до костей. Его лицо уткнулось в спину, посылая по телу сотни мурашек и дрожащий кадык на шее. Мин потер глаза, пытаясь прийти в себя. – Ты теплый, – прошептал ему в спину Чимин, хотя слова звучали громче, чем когда-либо, они отдавались чем-то родным и тяжелым на сердце. – А ты ледяной, – почти не соврал Мин, все еще пытаясь игнорировать тепло в груди, в районе сердца. Из всех чертовых людей, это был единственный, кто любил его безоговорочно, даже если они не признавали это вслух. Ни одна живая душа не будет любить его так, как он. – Ты меня греешь, – Чимин отвел взгляд. Нет, черт возьми, он греет Мина или как объяснить жар в его теле? Мин прикоснулся к своему лбу – вроде не горячий. – Не говори глупостей, – прошипел Юнги, чувствуя свое бешенно стучащее сердце. Мин развернулся, беря его лицо в свои ладони за щеки. "Вроде согрелся" – подумал Юнги про себя. Удивительно даже для себя, он прикоснулся губами его носа, проверяя температуру. Холодный, – Нос ледяной, у тебя он последний согревается. Чимин почувствовал крепкие объятия дальше, будто отчаянные. Ему не могло это не нравится. Он уткнулся холодным носом ему в шею, что, собственно, ему никто не запрещал. Он почувствовал поглаживания по волосам, что ему очень нравилось, и Мин это прекрасно знал. – Чимин, – прохрипел Мин ему на ухо, чуть прижимаясь губами и оставляя после себя мокрый след. По спине Пака поползли мурашки, а низ живота будто сводило, заставляя проглотить стон. Чимин отстранился и посмотрел ему в глаза. – Что, – прошептал Чимин не своим голосом: хриплым от возбуждения. Ему безумно хотелось прикоснуться его губ своими, хоть это и будет означать больше, чем случайность. Мин лишь провел большим пальцем по его губам, приоткрыв их после. Они были слишком соблазнительные с самой первой встречи, даже если Юнги этого и не признавал. Его кожа, его тело – это сокровище, которое нашел Мин Юнги, и которое он присвоил себе, молча и смело, будто знал, что тот не против оказаться в его владениях. "Закон леса: сокровище – не вещь, а связь, которую нужно беречь всем своим нутром. Тот, кто находит его, находит часть себя в нем"– это обычно не распространялось на людей, но Мин желал чувствовать его своим найденным сокровищем. – Хен? – Чимин удивленно посмотрел на его серьёзное лицо, чувствуя некое смущение от его пристального взгляда на свои губы. Чимин убрал челку с его лба, ведя по щеке. Он хотел стереть его строгое лицо, – Скажи хоть слово. – Я хочу это чувствовать, – прошептал Юнги, будто молитву, – Хочу любить тебя. Хочу быть связанным с тобой до конца, – Мин не мог не сказать этого прямо сейчас. Он никогда не думал, что признается первый. Ему казалось, что он не умеет любить, но с этим существом он мог сказать, что испытывает чувства. Чимин удивлённо моргнул, не веря своим ушам. Тот будто прочитал его мысли, сказав то, что хотел сам Пак. Не в такой формулировке, но желал. Чимин хотел молиться всем богам на этом свете, когда почувствовал облегчение от ослабления сжимающего его горло комка. Чимин было открыл рот для ответа, но ему не дали этого сделать: Юнги соединил их губы в поцелуе, заставляя забыть все переживания и мысли, оставляя лишь этого человека перед собой и заглушая остальной мир. Их губы двигались в одном ритме, будто каждый знал, что делать. Их тела соединились, будто сама природа сделала так, чтобы каждый их изгиб подходил под другой. Они будто были созданы, что ощущать друг друга рядом. Губы Юнги двигались аккуратно, будто не желая давить и пугать. Его губы были удивительно нежные, с легким трепетом прикасаясь к губам Чимина. В тот момент он забыл о своих противоречивых мыслях, отдаваясь поцелую с этим существом, что поселился глубоко в сердце. Мин запустил пальцы ему в волосы, углубляя поцелуй. Ему не хотелось терять ощущение его губ на своих, хотелось просто забыться в этом прикосновении и не возвращаться в реальный мир. Пак отвечал с такой же нежностью, не желая спешить. Ему так же хотелось остаться в этом мгновении. Их и реальный суровый мир разделяла дверь в хижину, которая стала родной для обоих. – Я забыл про чай... – прошептал Юнги после того, как они все таки оторвались друг от друга. У обоих припухли губы от поцелуев, дыхание сбилось, но глаза были довольные. Оба не могли отвести взгляд от глаз друг друга. Чимин молча кивнул, будто все еще находясь в предыдущем моменте. Он провел пальцем по его припухшим губам, который пару секунд назад целовал, не в силах держать улыбку. Он был для него всем. Даже после больного расставания тот дал возможность успокоить душу, чувствовать трепет от общения с кем-то. Он дал то, что никто больше не мог дать – чувство наслаждения от жизни. Юнги подошел к кухонной гарнитуре, ставя чайник на плиту. Его сердце пропускало удар за ударом от нахлынувших чувств: он и существо поцеловались! Мин усмехнулся, чувствуя себя подростком с первыми отношениями. Юнги чуть вздрогнул, когда снова почувствовал теплые руки на своей талии и голову на плече. Он против воли улыбнулся, что было слишком много за этот день для него. Мин положил ладонь на его руки, мягко поглаживая. Его кожа была слишком приятной, что хотелось постоянно касаться ее, наслаждаясь этим. – Ты решил, что сегодня не отлипаешь от меня? – пробурчал Мин, будто недовольно, в его голосе проскальзывали мягкие нотки, которые тот особо и не пытался скрывать. Раньше бы он не позволил себе этого: просто общаться с человеком по душам, без сарказма и грубости, но такому милому существу не хотелось делать больно. Ему казалось, что тот расплачется, услышав иной ответ, в стиле Мин Юнги настоящего. – Ты теплый, поэтому, да, не отлипну, – Чимин прикоснулся губами его щеки, вызывая легкий румянец у обоих. Это мог быть смелый поцелуй, как в фильмах, но тот был готов только на короткий чмок в щёку. – Я тебе батарея что ли? – без злости сказал Мин, хоть и хотел бы придать другой окрас своим словам. Он потер свою щёку там, где только что оставил поцелуй Чимин, и повернул голову, прикасаясь губами его лба. – Мн, – Чимин прижался ближе, пряча лицо в его плече от смущения: его уши и щеки приобрели пунцовый оттенок. Было приятно ощущать его губы на любой части своего лица. Хотелось все больше прикосновений его губ, но он упрямо прятал лицо. Юнги усмехнулся его реакции и облокотился на него. С этим человеком было хорошо. Мину не надо было изворачиваться, чтобы угодить ему, потому что он знал, тот любит его только за существование. Мин убрал чайник с плиты и достал две кружки: одна его, другая Пака. Это значило много для первого, ведь личная кружка в его доме значит, что ее обладатель имеет полный доступ ко всему в этом месте, и поэтому же кружек других людей здесь не было. – Пойдем, очаровательное существо, – Юнги снова не смог добавить грубый оттенок своим словам, делая их до ужаса нежными. – Пошли, – Чимин пошлепал за ним, не отрывая свои руки от талии. Они подошли к деревянному столу, а Мин поставил кружки с горячим чаем. Он все еще чувствовал крепкие объятия на своей талии. – Чимин-а, отлепись от меня, и давай сядем, – пробормотал Мин, отрывая его руки от своей талии. Не хотелось, но такими темпами чай остынет, а их тела будут находится в горизонтальном положении на постели. Юнги сел на стул, беря кружку в руки. Он посмотрел на Пака, чуть наклонив голову. – Ну, чего ждешь? – Мин похлопал по своему бёдру, приглашая сесть. Он увидел мгновенную реакцию на это: красные щеки и удивленные глаза. Чимин потоптался на месте, вызывая улыбку на лице первого. – Ладно, – прошептал Чимин, чуть качая головой. Он хотел, безусловно, но не мог признать этого вслух. Чимин подошел ближе и замер. Как он мог просто сесть? Даже если ему разрешили... Юнги закатил глаза, потянув его к себе за задницу. Он почувствовал руки Пака на своей шее и испуганный вскрик, от чего он не смог сдержать улыбку. – Что, Чимин-и? – Юнги обвил его талию своими крепкими руками, прижимая ближе, уткнувшись лицом ему в шею. Мин вдохнул его пряный запах, чувствуя как легкие наполняются им. Этот пряный запах бил прямо в голову, вызывая легкое головокружение. Чимин покачал головой и запустил руки ему в волосы, делая легкий массаж. Его действия были более смелыми, что позволяло ему по полной насладиться этим мигом. Он чувствовал крепкие объятия на своем теле и теплое дыхание на своей шее, снижая тревогу внутри. Он забыл вовсе, зачем пришел, на что хотел пожаловаться. Сейчас он не чувствовал то, с чем он пришел сюда. Чимин оторвал его голову от своей шеи, коротко целуя его губы. Это не было похоже на тот поцелуй пару минут назад, но в нем было всё, что хотелось сказать другому. Простое спасибо за то, что просто рядом. Пак обнял его крепче, не желая отпускать. Он услышал стук: Мин поставил кружку на стол. Затем его подняли на руки и отнесли к кровати. – Чимин-а, мы доигрались, – Мин опрокинул его на постель, нависая сверху. Он не спрашивал, хочет ли тот того, потому что видел явное возбуждение в его глазах. Это было неважно сейчас. – Доигрались, – Чимин положил ладонь на его голову, поглаживая. Ему нравились волосы Мина, что хотелось трогать их на постоянной основе. Мин коснулся его щеки губами, оставляя мокрые поцелуи до шеи и обратно. Как он и думал, кожа у Пака была мягче, чем шелк. Чимин не держал руки при себе, гладя и трогая тело Юнги. То легкие прикосновения к спине, то пальцы в его волосах. Он видел прикрытые глаза и наслаждение на лице. Юнги прикрыл глаза, чувствуя прикосновение пальцев к волосам. Он тихо выдохнул, уткнувшись лицом в шею Чимина, стараясь не выдать эмоции на лице. Его руки крепко сжимали ткань его одежды — слишком туго, почти вцепившись до боли. Хотелось чувствовать кожу, а не одежду, которая только мешала. – Тебе нравится трогать мою голову, – тихо пробормотал Юнги, чувствуя приятное прикосновение к волосам. – Да, – тихо ответил Чимин. Юнги чуть хмыкнул, всё ещё прижатый к телу Чимина. Он не отрывался от его ключицы, чувствуя каждый жест рукой в своих волосах — слишком заботливо, слишком нежно для такого него, сурового человека. – Тогда трогай, сколько хочешь, – прошептал Мин тихо. Юнги усмехнулся и достал с тумбочки заветный пакетик. Он, возможно, понадобится нескоро, смотря на их нежности. Юнги чувствовал жадные поцелуи на своем лице то, что не могло ему не нравиться. – Мин-а, – прошептал Чимин ему в губы. Его голос звучал удивительно нежно. Он прикрыл глаза, чувствуя, как ему отвечают на поцелуй, который позже перетек в жаркий. Они опрокинулись набок, переплетаясь всеми конечностями. Их губы не отрывались друг от друга, руки Мина лежали на заднице Пака, чуть сжимая от удовольствия поцелуя. Чимин же обнимал его шею, изредка постанывая. В какой-то момент оба почувствовали вожделение обоих: их возбужденные органы соприкоснулись, вызывая у обоих стон и дрожь в пальцах. Им не нужны были слова, ведь в этот момент они читали друг друга по сбитому дыханию и по жутко стучащему сердцу в грудях обоих. Юнги просунул руку сквозь их тела, проводя ей по низу его живота. Мокрые губы Пака уткнулись ему в лоб, а глаза были зажмуренны. Юнги расстегнул пуговицу на брюках младшего. Его пальцы прошлись дальше: по резинке боксеров, чуть отодвигая ткань. Ему безумно хотелось почувствовать его кожу там. Чимин слегка вздрогнул от прикосновений к своему паху. По его телу прошёлся импульс, заставляя выгнуться в пояснице. Он прикусил нижнюю губу, стараясь выравнить дыхание. Юнги запустил руку в его бельё, прикасаясь к возбуждённому члену кончиками пальцев. Чимин не сдержал облегченного вздоха. Мин слабо сжал его плоть, делая характерные движения вверх-вниз. Их лбы соприкоснулись, а пальцы Пака сжались на его шее, оставляя следы-полумесяцы. Тело Пака дрожало от удовольствия и поцелуев на его лице. Их губы снова соприкоснулись в отчаянном поцелуе. Юнги ускорил движения, вызывая у младшего стоны, которые исчезали в их поцелуе. Чимин опустил дрожащую руку на его, останавливая движения. Ему не хотелось, чтобы только он мог насладиться этим мгновением. Юнги уткнулся лицом ему в шею, сбито дыша. Его член давал о себе знать, требуя разрядки и одновременно вызывая боль в пахе. Мина перевернули на спину нежные руки существа, глаза которого выражали внутренние переживания. Он прекрасно знал его и понимал причины этого. Чимин закусил нижнюю губу, стараясь думать здраво. Его тело горело от приближающегося оргазма, а бедра подрагивали. Он снял с себя рубашку. Получилось это резко, поэтому некоторые пуговицы упали на постель, но Пак не думал об этом. Мин под ним лежал с темными, от возбуждения, глазами, вероятно, что такими же, как и у него самого. Руки младшего расстегивали рубашку Мина, по крайней мере пытались, ведь руки не слушались, пропуская пуговицы. Мин улыбнулся его отчаянным действиям раздеть себя. Он прикоснулся ладонью его бёдра, чуть сжимая. Юнги дал возможность сделать ему это самому. В итоге первая вещь полетела куда-то на пол. Чимин наклонился прикасаясь губами его груди. Он провел дорожку из поцелуев до шеи, оставляя легкий укус под ухом. Руки поглаживали тело под собой: ребра, талия, живот. Юнги запрокинул голову, давая больший обзор на свою шею. Его руки запутались в волосах Пака, притягивая ближе к себе. Его не хотелось отпускать: ни сегодня, ни когда либо ещё. Хотелось закрыть в своей хижине и держать под своей защитой. Он имел полное право на это, ведь это его любимое существо, которое пыталось снять с него домашние штаны. – Помоги, – прошептал Чимин, падая на него в безысходности. От того Пака, который шел через лес в слезах и которого обидели деревенские ребята, не осталось ни следа. Юнги молча перевернул их, снова оказываясь в верхней позиции. Он небрежно снял штаны вместе с трусами, представая перед ним нагишом. Это его ничуть не смущало, просто хотелось поскорее доставить удовольствие обоим. Чимин под ним тоже снял оставшуюся одежду. Они снова обнялись, наконец соприкасаясь голыми телами: кожа к коже, лицом к лицу. Их губы соприкоснулись, а руки гуляли по телу друг друга. – Разведи ноги, – прошептал Мин ему в губы, чуть оторвавшись. Он увидел, как его просьба была выполнена. Кожа младшего покрылась мурашками на бедрах, – Холодно? – Нет, – прошептал Чимин прижимая его ближе к себе, будто желая слиться воедино. Он не чувствовал ни смущения, ни холода, лишь теплое возбуждение, охватившее его с головой. – Достань смазку. – Откуда? – Чимин привстал, разворачиваясь к нему спиной. – Тумбочка, – Юнги не удержался от шлепка по его соблазнительной заднице, которая манила его с каждым мгновением. Чимин выдвинул ящик и достал бутылек со смазкой: клубничной. Пак усмехнулся, посмотрев ему в глаза. Клубника? – Клубника? – Чимин пододвинулся ближе, обнимая его за шею и погладив его по макушке. Это было до ужаса абсурдно. – Да, что смешного? – проворчал Мин, хоть и глаза излучали нежность. – Ничего, – Чимин улыбнулся, показывая зубы: типичная улыбка Пак Чимина, когда тот насмехается над ним. Юнги опрокинул его, раздвигая ноги. Его бедра, пухлые и мягкие, будто были созданы для рук Мина. Он наслаждался обществом этого очаровательного существа. Мин покрыл два пальца смазкой и приставил к его входу первый. Он услышал под собой стон, смешанный с болью и наслаждением. Мин начал двигать внутри него, растягивая его стенки. Мину хотелось убрать лишь первую вариацию стонов, оставляя только наслаждение. Бедра Чимина дрожали, раздвигаясь шире, чтобы было удобнее добраться до заветной точки. Через пару таких мгновений, старший все таки нашел комочек нервов, вызывая у Пака громкий стон и закатывающиеся глаза. Мин вытащил палец и добавил еще один, с каждым толчком ударяясь о простату. – Готов? – спросил хриплым от возбуждения голосом Мин. Он хотел ощутить свою горячую плоть в его нутре. Хотел стать ближе, чем никогда раньше. Закрепить звание "возлюбленные". Чимин кивнул, чувствуя, как пальцы исчезают, а к дырочке приставляется горячая головка члена. Он притянул Мина ближе, соприкоснувшись губами с его, возможно, для того, чтобы облегчить будущую боль. Мин толкнулся внутрь с хриплым стоном в его губы. Внутри все кричало о том, что нужно доставить ему максимальное удовольствие. Юнги пару раз толкнулся, беря его за бедра. Он ощущал вибрацию на своих губах от стонов Пака. Мин не отвлекался от него ни на секунду, держась за этот момент, как утопающий за спасательный круг. Чимин прогнулся в пояснице, когда член старшего толкнулся в его простату. Он чувствовал электрический разряд по всему телу. Мин делал точные толчки по заветному комочку нервов, чувствуя дрожь в теле под ним. Юнги облизнул его пупок, вызывая мурашки и громкий стон. Его язык вел по телу вверх, желая слизать ту сладость, от которой сводило скулы. Он не знал, откуда она берется: то ли пот, то ли природный запах. А может и все вместе, делая его в глазах Мина самый вкусным десертом, который хотелось почувствовать на своем языке. Чимин впился ногтями ему в плечи, чувствуя скорый оргазм, от которого сжимались пальцы на ногах и дрожало, вызывая испарину на лбу. Его живот свело, а колени намеревались столкнуться. Мин сжал его бедра сильнее, изливаясь в презерватив внутри него. Его тело было удовлетворённо, а тело Пака все еще подрагивало от скорого оргазма, который никак не приходил. Юнги вышел из него и лег на живот. Его губы стали целовать внутреннюю сторону дрожащих бедер, переходя к дырочке. Он подул на нее, вызывая мурашки. Затем прикоснулся языком, обводя вход. Мин услышал хриплый стон и увидел, кулаки на простынях. Язык проник внутрь него, вылизывая стенки, которые тоже казались до ужаса сладкими. Чимин сжал простыни, чувствуя язык внутри себя. Его вылизывает Мин Юнги! От этой мысли Чимину стало невыносимо приятно, поэтому излился себе на живот, а его дыхание сбилось. Его сердце бешено билось от недавнего оргазма. Мин приподнялся и упал на него, крепко обнимая за тонкую талию. У него не было сил и желания для того, чтобы отмыть его и себя от спермы. Его грудь переполняли облегчение и чувство к этому придурошному существу, которому он хотел отдать все, что у него было, даже самого себя, лишь бы тот не исчезал из его жизни. – Больно? – пробормотал Чимин ему в кожу на плече, которое было расцарапанно им во время секса. Юнги чуть усмехнулся, качая головой. Больно? От царапин на своей спине? Конечно нет. Они жгли, но не причиняли боль. Просто слишком чувствительно. Сердце всё ещё колотилось внутри, но Юнги пытался держать себя в руках. – Конечно нет, – хрипло произнёс он, всё ещё стараясь держать тон равнодушным, хотя хотелось кричать о своих чувствах, петь баллады или что-нибудь подобное. – Я не ответил тогда, – прошептал Пак, обнимая его за шею крепче. Это то, что он не осмелился сказать в тот раз, – Я люблю тебя и не хочу потерять тебя. Юнги замер. Слова повисли в воздухе — тихие, честные, и слишком большие для обычной ночи любви, хотя буквально все кричало об этом. Он не сразу смог поднять глаза, будто боялся, что это хрупкое мгновение рассыплется. Потом Мин медленно выдохнул, будто дрожаще, и тихо выдохнул ему в макушку. – Я тоже, – хрипло ответил он. – Тупоголовый ты мой. Чимин улыбнулся ему в кожу, чувствуя внутри себя нежное чувство. Он был раз услышать эти слова, хоть и слышал это раньше. – Чай мы так и не выпили, – сонно пробормотал Чимин. Они оба знали, что это последняя вещь, за которую нужно беспокоиться. – Хуй с ним. Отношения между противоположностями — как две стороны одной медали: иногда они спорят, иногда притягиваются, а иногда просто учатся существовать вместе, будто так было задумано самой природой: две души образуют единое целое.