Даже спустя столько лет

Джейс смотрит в зеркало и не узнает себя. Под глазами залегли глубокие тени, отросшие пряди волос, что сейчас липли сосульками ко лбу и лезли в глаза после недавно принятого душа, напоминали о долгом отсутствии у парикмахера, густая, но пока еще не длинная борода, пустой взгляд. Лишь тело не изменилось спустя эти… а сколько вообще прошло времени? Месяц? Год? Вся жизнь? Было сложно осознавать временной промежуток, когда ты все время сидел дома, - или сутками напролет засиживался в семейной кузнице, - и убивался по упущенным возможностям и собственному болтливому рту, не успевшему вовремя остановиться. Все это время Талис не думал о себе и своем положении, которое таким поведением можно было запросто потерять. Он не отвечал на рабочие звонки, игнорировал сообщения друзей и знакомых, даже заявление об увольнении вследствие беспричинных пропусков встретил тихим хмыканьем и на следующий день оторвал себя от кровати, чтобы пойти и лично подписать документ. Эта работа ему не особо и нравилась, поэтому было как-то все равно на исход. Но Джейс не стал чувствовать себя легче. Кандалы, что опутывали его шею и запястья, тяжелым грузом висели на теле, мозг будто был заточен в клетку, ключ от которой пусть и лежал прямо под носом, но дотянуться до него было невозможно. Он сам загнал себя в эту ловушку, а теперь мучался от боли, сгнивая изнутри. Это не могло продолжаться вечно. 

***

Студенческая жизнь была полна приключений. Поступая в один из элитнейших университетов мира, Джейс ожидал тотальный контроль и двадцатичетырехчасовое плавание во всевозможных науках, но никак не свободную учебу, полную интересных проектов, необычных в хорошем плане учителей и редких вламываний в закрытые кабинеты посреди ночи. Последнее парень проделывал естественно не один, иначе бы уже давно был пойман с поличным и отправлен далеко и надолго. Да и не с простым учеником.  Виктор был помощником декана и любимчиком по меньшей мере половины работников университета, обладал вследствие этого невиданными привилегиями и доступом к любому уголку корпусов. Тихий, немного нелюдимый, вынужденный из-за детской травмы всю жизнь ходить с тростью и ортезом на ноге, он нашел сомнительные для других исследования Джейса интересными и заслуживающими внимания, чтобы временами пробираться вдвоем в запрещенную для студентов лабораторию и проводить опыты. А иногда просто засиживаться до самого утра, бездельничая и болтая обо всем на свете. Рядом с Талисом у Виктора волшебным образом развязывался язык. Не настолько, чтобы тот болтал без умолку, как попугайчик на жердочке, но Джейс любил устраиваться на стуле поудобнее, класть голову на сложенные на столе руки и слушать мысли Виктора, его жалобы насчет недалеких студентов и слишком оберегающего поведения наставника.  Было приятно просто сидеть вот так, проводя время в компании умного и комфортного человека. Тебя не пожирали взглядом, не смотрели оценивающе или с толикой презрения, не пытались завладеть всем твоим вниманием или раскритиковать с целью понижения морального духа и желания что-либо делать. Был просто Виктор - молодой парень, чуть старше Джейса, со слегка отросшими каштановыми волосами и прической, словно он недавно проснулся и тут же прибежал на учебу, мешками под глазами, больше похожими на кусочки космоса на чужом лице, и пусть и усталой, но безумно теплой и участвующей улыбкой. Так же была пара родинок, которая временами приковывала к себе взгляд горчичных глаз, когда их обладатель слушал и наблюдал за очередным рассказом.  Однажды они спалились, когда поздней ночью пытались пробраться в лабораторию. Связка ключей, хранящаяся у Виктора, была безбожно большой, и ему приходилось тратить уйму времени, чтобы найти тот самый ключ. Настолько много, что на звон пришла Мел, заведующая научно-исследовательским отделом. Она посмотрела на двух парней, что тайно пытались пробраться в лабораторию сотрудников университета, оценивающим взглядом, слепя им глаза карманным фонариком. — Что? Это не учебная аудитория Хеймердингера? Ха-ха-ха… Как можно было так ошибиться? Пока Виктор старался заговорить зубы девушке, Джейс просто стоял, забавно хлопая глазами, с открытым ртом на пример золотой рыбки в аквариуме охранника и бросал взгляд то на Мел, то на своего приятеля.  — Виктор, ключ с лазурной резьбой. - она все же соизволила убрать луч искусственного света чуть вниз, чтобы двое студентов не дай бог не ослепли в таком юном возрасте, и сделала максимально безучастное выражение лица. - Я ничего не видела. У вас обоих время до пяти утра, заведующий кафедрой собирался провести собственные исследования до начала учебы. Мел просто развернулась и ушла. Виктор наконец отпер дверь и тихо открыл ее, проскальзывая внутрь, Талис же немного растерянно поблагодарил девушку, бросив свои слова ей вслед, и прошел за Виктором, плавно закрывая за собой дверь.  Декан действительно пришел ровно в пять ноль три утра; об этом Джейсу рассказал Виктор, ведь Талис еще около четырех ушел в свой корпус общежития, оставив партнера одного.  После того, как Мел прикрыла их задницы и они завалились в просторную комнату, оба начали с особым энтузиазмом проверять скопившиеся за несколько месяцев теории на практике. Выяснилось, что некоторые подсчеты Джейса оказались не совсем точными, - Виктор чуть не подорвал лабораторию в ходе эксперимента, следуя указаниям чужой инструкции, - вследствие чего обоим пришлось потратить около трех часов на выявление погрешностей. В основном, правда, исправлял все Виктор, пока Джейс убирал последствия неудачного опыта и заметал следы, потирая ушибленное место на макушке, - Виктор просто дал ему по башке кулаком за то, что чуть его не угробил, и в довесок больно ткнул ручкой трости в живот, с недовольным видом дохрамывая до меловой доски. А потом Джейс с щенячьими глазами стоял над душой около получаса, вымаливая прощение и уговаривая не злиться.  Ближе к установленному времени, когда все было перепроверено, переделано и испытано, Виктор уснул, сидя за столом, среди склянок и подставок с колбами. Под ладонью лежала книга по квантовой физике, другая рука выполняла функцию подушки, находясь под головой парня, а трость уверенно стояла чуть поотдаль, опираясь на стул без спинки. Джейс старался бесшумно передвигаться по помещению: убирал инструменты на место, перед этим начищая их чуть ли не до блеска, будто даже маленькая песчинка смогла бы их выдать с потрохами, расставлял все книги, свитки, баночки по полкам, сантиметр к сантиметру, задвигал расставленнные чуть ли не по всей лаборатории стулья, а, закончив, на носочках подошел к Виктору. Лучи восходящего солнца еле-еле просачивались сквозь приоткрытые жалюзи, тончайшие полоски света падали на бледную кожу спящего мужчины. Лицо Виктора было расслабленным, брови не были нахмурены, и вот в таком вот виде он напоминал Талису ангела. Взгляд Джейса снова приковали шоколадные крапинки на чужом лице; родинка над уголком губы так и манила, словно яркая звезда посреди беспросветной мглы. Джейс чувствовал себя загипнотизированным… иначе как разумно объяснить свои последующие действия. Это точно было какое-то колдовство! Ведомый этими чарами, мужчина наклонился к чужому лицу, в последнее мгновение замечая бледные-бледные веснушки на щеках, а затем прикрыл глаза и коснулся губами родинки в ласковом поцелуе. Уже после, осознав совершенное действие, он с испугом отпрянул, едва не задев стоящие на столе за спиной колбы, и поспешил ретироваться, прикрывая широкой ладонью горящие скулы и блестящий взгляд. Он не боялся оставлять Виктора там одного. Никто не удивится заснувшему наставнику одного из профессоров в лаборатории для сотрудников института, а вот обычного студента могут и выгнать за прямое нарушение правил. Джейс ушел, так и не заметив, как дрогнули чужие ресницы, а тишину разрезал резкий выдох. 

***

Надо было проветриться. Была середина зимы, но Джейс никогда не жаловался на холод. Практически с самого детства он всегда был невероятно горячим: об его руки грелись друзья, девушки смущенно прижимались к плечу, утыкаясь носом в ткань рубашки, сквозь которую прекрасно ощущался жар кожи, а сам парень даже в лютый мороз не одевался так, словно решил напялить на себя весь гардероб. Родители говорили, что кровь у него горячая от прадедушки, но Джейс больше склонялся к тому, что половину своей жизни проводил в кузнице и перенял ее тепло.  Холодильник был пуст, кредитка не могла похвастаться красивыми цифрами на счету, чтобы в очередной раз заказать доставку, поэтому пришлось отодрать свою задницу от кресла и выйти на улицу.  Снаружи было свежо и дышалось легче. Был уже поздний вечер и дороги освещали яркие фонари; шел мелкий снег, тут и там лежали не успевшие растаять с прошлого раза сугробы, а людей и машин было до того мало, что можно было спокойно услышать собственное дыхание. Джейс медленно шел по тротуару, выдыхая сизый дым и держа руки в карманах брюк, пока его внимание не привлек одиноко сидящий парень на автобусной остановке. Профиль этого юноши был каким-то знакомым, как и телосложение, и поза, в которой он сидел, и правая нога, заключенная в металлический ортез… Черт, да это же Виктор! Талис не совсем поверил своим глазам: посмотрел на наручные часы, показывающие уже далеко за десять вечера, проморгался пару раз, подошел ближе и протер глаза, однако они его не обманывали - на скамейке, развалившись в не очень удобной позе сидел Виктор. Глаза его выдавали вселенскую усталость, а тяжелый выдох ясно давал понять, что сидит он здесь уже не первый час. Одетый как всегда не по погоде, с дрожащими покрасневшими пальцами, он вызывал у Джейса смесь разных чувств, и мысли его даже не ушли в сомнения, подойти или пройти мимо. — Почему, даже спустя столько лет, я вижу, что тебе все еще наплевать на свое здоровье.  Виктор был удивлен и даже ошарашен. Услышав знакомый голос, который он не смог забыть за несколько лет разлуки, парень резко повернул голову в сторону источника и столкнулся с золотыми глазами.  — Джейс… Он сразу же узнал его, даже такого, обросшего и запущенного, но не потерявшего прирожденной красоты и блеска. Сам Виктор тоже изменился: как будто вырос за эти несколько сотен дней; волосы его отросли и сейчас доставали до плеч, а некоторые пряди были не привычного кофейного цвета, а практически молочного, будто бы этот «кофе» разбавили дюжиной сливок. Взгляд был и вправду уставшим и измученным. Он проморгался несколько раз, видимо тоже не веря своему зрению, и зашипел, когда нога в ортезе дернулась в судорогах.  — Не ожидал тебя здесь увидеть. Живешь рядом? - Виктор потянулся к больной ноге, чтобы размять задеревеневшие мышцы, - насколько это было возможно с замерзшими пальцами, конечно, - а Джейс лишь кивнул головой на вопрос и только потом понял, что собеседник этого не видит.  — Да, относительно недалеко. А ты что здесь забыл? — Как видишь, жду автобус.  Джейс выгнул бровь и посмотрел на часы. Последний автобус должен был приехать около часа назад.  — Как долго ты здесь сидишь? — Не знаю. По ощущениям часа два точно. Почему-то сегодня он долго не приходит. - Виктор пожал плечами и вновь откинулся на стеклянную стену остановки. - Не везет мне сегодня. Повисла минута молчания. Снег начал сыпать сильнее, и Джейс принял верное решение ступить на безопасный островок - место под крышей небольшой остановки.  — Виктор… - Талис откашлялся, чтобы придать голосу больше уверенности. - Автобусы сегодня больше ходить не будут. Последний должен был приехать в 21:15, но раз ты его не застал, то… Смысла ждать больше нет.  — Нет, он приедет! Еще один кусочек характера Виктора, оставшийся неизменным.  Виктор был безумно упертым человеком и даже если знал, что его путь заведомо провальный, то все равно шел по нему, не слушая отговорок. И не важно, что это было: очередной проект в институте или такие банальные вещи, как сварить кофе в турке, когда у тебя руки из жопы, или вызвать такси в другой конец города с двумя монетами в карманах. Поэтому сейчас, видя, как Виктор сам же страдает от своего решения, Джейс не принялся отговаривать его и уж тем более действовать вопреки парню. Он просто вздохнул, стянул с себя не совсем, но все же теплую куртку и накинул ее на плечи дрожащего Виктора, а сам уселся рядом, как можно ближе, чтобы природный жар тела согревал не только его, но и бедовую голову давно знакомого человека. Виктор на этот жест доброй воли лишь фыркнул, но отказываться не стал, а на дне зрачков неоновой вывеской мигали слова благодарности.  Так, прижавшись друг к другу, они сидели какое-то время. Сначала прошло пять минут, затем десять. Когда стрелки часов медленно, но верно стали приближаться к полночи, Виктор наконец заговорил.  — Ладно, веди меня домой. - «к тебе» не стоило озвучивания, ведь оба прекрасно понимали, зачем Джейс остался с ним и сидел столько времени, грея своим теплом.  Виктор вздохнул и с трудом встал, тяжело опираясь на трость. Он хотел вернуть куртку Талису и уже начал со всей своей возможной силой стягивать ее со своих плеч, но чужие руки вновь одели ее на худое тело одним движением. Парень ужасно хотел протестовать, его мозг тут же принялся генерировать возмущения, но он так устал, что решил проигнорировать эту заботу и просто захромал в сторону от остановки, лишь раз повернувшись назад, чтобы убедиться, что идет в верном направлении. Джейс, правда, не стал помогать ему с ходьбой, как бы сильно он этого не хотел.  Виктор был ужасным недотрогой и любую заботу воспринимал в штыки. Даже от Джейса поначалу шарахался так, будто обжегся о раскаленный докрасна утюг. Талис же в свою очередь, что являлось очевидным, был полной противоположностью. Его языком общения были прикосновения, и Виктору пришлось потратить некоторое время, чтобы свыкнуться с этим. Он постоянно его касался: клал руку на плечо, когда они вместе у доски ломали головы над невозможной формулой, приобнимал, когда они сидели за столом и шаманили с химическими опытами, а иногда просто в наглую обвивал своими ручищами без ведомой на то причины. Виктор проложил логическую цепочку и понял, что так он делал в большинстве случаев в порыве радости. Но почему-то с другими своими знакомыми он не обнимался, лишь похлопывал по спине или пожимал руку, а девушкам и вовсе дарил широкую улыбку и мимолетное касание к тыльной стороне ладони и уходил.  Поэтому сейчас отсутствие каких-либо поползновений в его сторону с целью помочь было удивительным. Помнится, Виктор один из разов практически зарычал на Джейса, когда тот, будучи еще зеленым и неосведомленным, кинулся к нему на помощь, а молодой студент со всей присущей ему силой толкнул его в грудь. Ему бы не удалось отодвинуть с пути такого мощного и сильного напарника, но Джейс был в полнейшем шоке и ступоре, поэтому отступил на несколько шагов, освободжая дорогу. И, кажется, именно с того момента он и перестал пытаться помочь ему во время обычной ходьбы. Грело сердце, что он все еще помнил об этом.  Но Джейс, конечно же, не мог просто идти хвостиком за Виктором. Пусть он его и не касался, но пальцами вцепился в рукав своей куртки на чужих плечах и шел следом, словно не он ведет кого-то к себе домой, а ведут его. 

*** 

Весна в этом году выдалась на удивление холодной и недружелюбной. Днями напролет шли дожди, затопляя некоторые районы Пилтовера, молния рассекала небо чуть ли не несколько раз в неделю, а иногда вообще наступал мороз и улицы покрывались толстым слоем льда. Сегодня, однако, погода была подозрительно хорошей: светило солнце и дул не сильный, но все еще достаточно холодный ветер, птицы вышли из своих укрытий и пели песни, сидя на ветвях деревьев и крышах зданий, школьники и студенты лениво плелись на занятия, а немногочисленные прохожие либо шли на работу, либо выгуливали своих любимых питомцев. Виктор уже давно был в университете, - нет, в этот раз он не ночевал там, просто проснулся рано, а делать больше было нечего, - и, что было весьма странно, находился он там не один. Джейс стоял рядом и осоловелым взглядом смотрел на меловую доску, пытаясь вникнуть в то, что ему объяснял товарищ. Талис, который все эти несколько лет всегда опаздывал, придумывая различные оправдания, просто вдруг взял и в семь утра заявился как штык на порог института? Виктор сначала тоже не поверил и схватил его за плечо, чтобы убедиться, что это не галлюцинация. Напарник на это касание вяло улыбнулся и поплелся следом, только услышав команду.  Несмотря на раннее прибытие, было видно, что Джейс либо не спал всю ночь, либо накликал двадцать будильников, чтобы встать вовремя. Взгляд его был сонным, под глазами залегли синяки, - почти такие же, какими обладал сам Виктор, - всегда хорошая реакция была притуплена примерно процентов на шестьдесят. Он чуть не вписался носом в открывающуюся дверь, когда решил моргнуть, а веки оказались настолько тяжелыми, что поднять их было довольно сложно. Если бы не Виктор, повернувшийся проверить, не потерялся ли Талис по дороге, тот точно бы поцеловался с дорогим деревом.  — Джейс, ты же меня даже не слушаешь.  — А? - парень чуть ли не вскочил на стуле, на который вот-вот уселся, несколько секунд осознавая, кто он, где он и что вообще происходит. - Слушаю.  — Что я говорил сейчас? — Что мое наблюдение оказалось верным и ты очень благодарен? - Джейс нервно почесал затылок, когда Виктор, обреченно вздохнув, закатил глаза и отложил небольшой кусочек мела, отряхивая пальцы о собственную жилетку. Сейчас что-то объяснять этой бедовой голове было бесполезно. Он вздохнул и обогнул учительский стол лишь для того, чтобы потом приземлиться на парту прямо перед сонным Джейсом. — Ну и зачем ты проснулся так рано? Или ты не спал вовсе? К чему такие мучения? Талис странно напрягся, но Виктор решил не обращать на это внимание. Сейчас ему было важно узнать, почему и зачем напарник приперся сюда так рано (не то, чтобы Виктор был против или ему было некомфортно в присутствии Джейса, скорее его атаковало любопытство и обычное желание разобраться в непонятной ситуации). Джейс в свою очередь долго мялся, потирая заднюю сторону шеи ладонью, бормотал себе под нос только одному ему известную информацию и в итоге оправдался чем-то наподобие «на мой дом приземлились инопланетяне, но они были дружелюбными, и я не мог не быть с ними не гостеприимным». Поднятая бровь Виктора говорила о многом, но Талис упорно стоял на своей выдуманной ерунде, каждый раз отчего-то краснея щеками все сильнее и сильнее.  — У тебя температура? - Джейс обрывается на половине слова, когда чужая прохладная рука отводит мещающие пряди и ложится на теплый лоб. - Странно, вроде нет. Да и здесь прохладно. Виктор не замечает, увлеченный анализом состояния напарника, но Талис пораженно замирает, обрываясь на выдохе. Он молчит целую минуту, - и столько же по ощущениям не дышит, - а потом вдруг резко вскакивает, пугая Виктора, и невольно зажимает его у стола, упираясь руками по обе стороны от чужих бедер, чтобы импульс не увел его вперед и он просто не свалился всем своим весом на парня.  — Ты чего? Следующие действия Талиса не смогли бы объяснить ни Виктор, ни сам зачинщик, ни весь университет. Джейс чувствовал себя будто пьяным, либо недосып сказался на нем чересчур сильно, иначе он бы точно не стал целовать своего однокурсника, напарника, да друга в конце концов в университете. Вообще бы не стал. Хотя последнее - это чистейший обман, но сделаем вид, что это правда.  Джейс окончательно зажал его на деревянной поверхности. Он все еще силой собственной воли контролировал свои руки, - они сжимались в кулаки, слегка царапая ногтями лакированную поверхность, - а губы и язык решили зажить собственной жизнью. Его не волновало протестующее мычание Виктора, руки, что тщетно пытались оттолкнуть от себя эту гору мышц хотя бы на полметра. Талис очнулся, только когда Виктор жалобно захныкал, скосив вес в сторону больной ноги, - он поднял напарника на руки и усадил на стол. Трость, которую чудом удерживал Виктор своими дрожащими руками, с громким стуком свалилась на пол, и, хвала всем существующим богам, Джейса это отрезвило. Виктор тут же оттолкнул парня одной рукой, а второй закрыл рот. Да, он все еще был зажат в углу и буквально находился в ловушке, но эти 30 сантиметров свободы придавали некой уверенности. Хуже стало, когда до слуха донеслись неспешные шаги владельца аудитории, в которой они сейчас находились в весьма однозначной позе. Виктору удалось докричаться до замершего Джейса, наконец отодвинуть его от себя и поднять упавшую трость в тот самый момент, как в дверном проеме появилось лицо Хеймердингера. После произошедшего оба не заикались об этом случае. 

***

Как только Виктор перешагнул порог чужой квартиры и дверь за спинами мужчин закрылась на все замки, Джейс, словно посчитав это своей обязанностью, взял все в свои руки. Он усадил бывшего напарника на стоящую в прихожей табуретку, под градом протестов разул его, чуть ли не на руках донес до ванной и, усадив почти ничего не весящую тушку на стиралку, - нормального сидения в ванной комнате не наблюдалось по логичным причинам, зато за машинкой находились трубы с горячей водой, которые неплохо грели спину замерзшего Виктора, - ненадолго оставил мужчину, чтобы отрыть в собственном доме свежую сменную одежду, которая не будет висеть на худом напарнике мешком.  — Прости, это все, что было. - Джейс виновато протягивает немного потрепанную белую футболку и черные спортивки, а сам садится перед Виктором на корточки, принимаясь за ортез.  Как Талис и предполагал, снятие мокрого ортеза, побывавшего минимум пару часов на холоде, было тем еще испытанием. Болты никак не хотели ослабляться, да и нога Виктора, пережившая не один десяток операций, чуть ли не на каждую попытку стянуть этот железный агрегат реагировала очень остро. Виктору было больно, как бы Джейс ни старался быть аккуратным, поэтому мужчина просто попросил товарища игнорировать его шипение и как можно скорее стянуть эту железяку. Через мучительные семь минут и сорок две секунды (Виктор честно считал, чтобы хоть как-то отвлечься от тянущей и режущей боли) цель была достигнута. Талис в спешке снял ортез и положил его сохнуть в ванну, а сам вновь уселся практически на пол и принялся растирать болящие мышцы и суставы. Обезболивающая мазь всегда была под рукой, - странная привычка после дружбы с Виктором, которая осталась до сих пор, - и еще спустя некоторое время оба мужчины в четыре руки смогли наконец одеть Виктора в сухое и спустить со стиральной машинки. Виктор напрочь отказался от помощи пройти несколько метров до гостиной, на что Джейс лишь пожал плечами, быстро закинул мокрый свитер и брюки в бельевую корзину и принялся гонять по дому, включая в своем доме все существующие печки.  — Ты хоть бы переоделся. А то носишься в уличном, как хомяк под кофеином. Джейс прыснул со смеху. Напарник все еще не избавился от весьма странных и невозможных в реальности сравнений.  — Мне ничего не будет, а вот твоей ноге придется несладко, если ее сразу же не согреть и не размять. Так что сиди спокойно и давай ее сюда.  Виктор выгнул бровь. Вид сидящего перед ним Джейса с закатанными рукавами отдавался трепетом в его душе. Как бы он не шипел на чужую помощь, не огрызался на проявление заботы в свою сторону, такие вот действия были безумно приятными и задевали что-то ранимое и нежное глубоко в душе. Виктор сдался под напором и просто закинул больную ногу на чужие бедра, позволяя грубым ладоням нежно растирать мышцы и проходиться пальцами по суставам и выпирающим косточкам.  Пока Виктор получал заслуженый массаж, перемежающийся с растиранием мышц с целью их согревания, Джейс наслаждался чужим присутствием и разрешением касаться его хотя бы эти пятнадцать минут. Было бы странно, если бы Джейс не скучал по Виктору каждый день, проведенный в разлуке, не вспоминал о нем холодным ночами, и, будем уж совсем честны, не стонал его имя в подушку, когда дни выдавались особенно одинокими. Поэтому сейчас он планировал взять от вечера все. Вряд ли Виктор разрешит затискать его до потери пульса и уж тем более касаться его в более интимном плане, но звука чужого дыхания, приятной кожи под пальцами и уютной тишины было вполне достаточно.  Хотя не совсем. Джейс все же не сдержался и, пока Виктор расслаблялся на диване, чмокнул его в коленную чашечку.  — Джейс.  Талис услышал возмущение в чужом голосе, укор, но ответить ничего не успел. Мазь, которую мужчина использовал, чтобы растирание не тянуло кожу, не успела высохнуть и попала на язык резкой горечью и легким мятным вкусом. Он тут же начал отплевываться и ругаться, чем сначала удивил Виктора, но уже через секунду гость тихо засмеялся, зарываясь ладонью в чужую шевелюру, и начал перебирать пряди, словно трепал по голове провинившегося ребенка.  — Дурак.  — …пф… Тьфу… Прости. - за импульсивное действие Джейс посчитал долгом извиниться, но от внезапного касания даже не дернулся, лишь незаметно подставил голову и продолжил разминать ногу.  — У тебя не найдется лишней подушки и одеяла?  Джейс молча кивнул и улыбнулся.  — Но ты не будешь спать на диване! — Хорошо. На полу тоже удобно.  — Виктор! - чужой хитрый взгляд выдавал владельца с головой.  Виктор прекрасно понимал, что имел в виду Джейс, но быть умным - значит вовремя включить дурачка.  — Если будешь спать на полу, тебя съедят монстры.  — Джейс, мне не пять лет. - Виктор показательно закатил глаза, но не смог скрыть слабую улыбку на губах.  — Тем не менее.  Смотреть на это лицо взрослого ребенка, с надутыми щеками, нахмуренными бровями и взглядом, готовым выиграть любой спор, было забавно и мило. Виктор не смог сдержаться и тихо засмеялся, прикрывая рот рукой. Препираться ради зрелища хотелось, но усталость брала свое, и Виктор сдался.  — Ладно-ладно, посплю рядом. Но если будешь храпеть или закидывать на меня свои руки-ноги, то отправишься ночевать на коврик. Моментально.  Джейс поднял руки в капитулирующем жесте, полностью соглашаясь с правилами, установленными в его доме.

***

Виктор, путем долгих уговоров и приведения аргументов, - моментами весьма странных, конечно, - все же перебрался жить к Джейсу. Как только Талис узнал, что Виктор чуть ли не четыре раза в неделю добирается по несколько часов на автобусе ради похода к врачу, где ему, как и всегда, говорят «изменения минимальны, продолжайте лечение», то его чуть инфаркт не схватил. Он тут же позвонил Виктору и десять минут орал в трубку, что не позволит ему страдать в общественном транспорте с его-то болезнью, а потом, в эмоциональном порыве, практически переписал свою единственную квартиру на него, благо Виктор уже был в зоне досягаемости и быстро привел мужчину в чувства, дав по голове тростью. Пока Виктор сидел дома, выбираясь лишь для похода к врачу или в магазин, - рацион Джейса ему не подходил, поэтому он готовил себе сам, - Талис, несмотря на недавнюю потерю работы, отлучался ежедневно чуть ли не на 10 часов. Что он делал все это время, понятно не было, но возращался он уставший и грязный, словно проработал в угольной шахте весь день без перерыва. Но даже несмотря на это утомление, он каким-то образом все равно находил силы помогать Виктору. То сделает очередной массаж, то поможет с заклинившим ортезом, то отнесет заснувшего за работой Виктора в кровать и накроет одеялом, а потом уберет на столе, аккуратно сложит все его бумаги в стопку и уйдет спать на диван. Спустя месяц причина такого отсутствия все же раскрывается: Джейс приносит домой ортез, совершенно новый и уникальный, словно сделанный на заказ по высокой цене.  — Это что? - Виктор откладывает книгу, которую с интересом читал вот уже второй час, и в недоумении смотрит на Джейса с этим агрегатом в руках.  — Это тебе.  — Ты что, обокрал магазин? — Почему же? Этот я сделал сам с нуля. - Талис смущенно улыбается.  Виктор хочет что-то сказать, но только открывает рот и замирает. Ему не то, что никогда не делали подарки, - дарили что-то, конечно, но это было редкостью, - никто не делал что-то настолько ценное для него. Это взрывало мозг и давало сбой в системе, ведь Виктор всегда все делал сам и уже смирился с тем, что со старым отрезом придется свыкнуться. Но как Джейс узнал, что Виктору некомфортно, ведь тот тщательно все скрывал? Кажется, Виктор недооценивал чужую наблюдательность.  В четыре руки, - хотя фактически в две, ведь Джейс запретил Виктору снова справляться самому, - они надели и закрепили ортез. Виктор прошелся по гостиной, удивляясь, что ремни больше не давят на кожу, опора позволяет более свободно передвигаться, а металлические детали не упираются при более быстрой ходьбе в кости. Ортез был сделан из высококачественного металла, прочного, но при этом гибкого, изгибы идеально повторяли форму ноги, а крепление у щиколотки стало приятным бонусом.  — Джейс, я… Спасибо. - Виктор опирается о подлокотник кресла, на котором недавно сидел, и поворачивается лицом к собеседнику. - Он очень удобный. И действительно облегчает ходьбу, а не доставляет некоторые неудобства.  — Я рад.  Лицо Джейса озаряется самой лучезарной улыбкой, которую Виктор когда-либо видел в своей жизни, и от этого тепло разливается по сердцу и что-то внутри радостно пищит.  — Но как ты его сделал? — Ты, наверное, забыл, что у моих родителей есть своя кузница. Ну и ее владение перешло ко мне. Несмотря на то, что я регулярно туда наведывался, все равно было нелегко сделать такую сложную конструкцию. Лучше тебе не заглядывать туда и не видеть, сколько неудачных образцов там просто валяются.  Виктор тепло смеется на чужое смущение, и затем просто не сдерживает себя, подходя ближе и обнимая своими прохладными ладонями смугловатое лицо.  Зрачки Джейса активно бегают по бледному лицу, Виктор видит, как в его глазах проносятся тонны эмоций и миллиарды мыслей, и наконец приближается, останавливая этот бешеный поток в чужой голове благодарным поцелуем.  Талис не сильно выше него, поэтому Виктору не приходится вставать на носочки и тянуться. Хотя это скорее из-за того, что Джейс сам наклонился к нему, чуть сгорбившись, а затем, когда мозг наконец догнал реальность, крепко обнял за талию, вжимая в себя и чуть ли не поднимая над полом. Виктор тихо застонал в поцелуй, не то от боли, не то от сильных рук, крепко сжимающих его бока сквозь тонкую ткань одежды. Чужое рельефное тело прекрасно ощущалось даже сквозь несколько слоев ткани, и Виктор сильно зажмурился, тщетно пытаясь вцепиться пальцами в серую жилетку.

***

— Виктор, ты уверен, что хочешь этого? Вместо слов Виктор лишь закатывает глаза и притягивает Джейса за галстук для очередного мокрого поцелуя. Они уже перебрались в спальню и лежат на кровати, за окном шумит ветер, а искрящийся взгляд Джейса, его чуть сдвинутые к переносице брови и легкое волнение очаровывают. Виктор тихо мурчит и ластится к руке, что гладит его щеку, пальцы которой обводят его скулу и задевают родинку на ней.  Джейс буквально светится, смотря на Виктора. Глаза его блестят, словно он сейчас вот-вот заплачет, улыбка не сходит с лица, открывая вид на заостренные клычки, что вызывает новый стон у Виктора, и он выгибается навстречу.  — Эй-эй, полегче, - Талис кладет ладонь на поясницу, придерживая мужчину, а второй рукой развязывает и стягивает галстук, чтобы затем смахнуть чужие мешающие пряди и коснуться колючим поцелуем шеи. - Осторожнее, Виктор.  Но Виктор едва ли его слушает. Больная нога неприятно ноет, но он не обращает на это внимание. Тянется руками к Джейсу, сначала прижимая его к себе, выпрашивая еще один поцелуй, а затем цепляет пальцами пуговицы. Так, вместе, они избавляются сначала от одежды Джейса, - тот остается в одних брюках без ремня, - а затем Талис стягивает с Виктора свитшот и ползет в ноги, чтобы снять ортез и стянуть с худых голеней домашние штаны. Виктор беспокойно ерзает, утопая в одеяле, пока чужие губы помечают территорию. Поцелуи ползут от уха ниже, к косточке ключицы, клыки временами слегка царапают бледную кожу, что вызывает у Виктора тихие выдохи и дрожь.  Его бледная кожа как будто прозрачная - Джейс прокладывает взглядом путь по сеткам вен и капилляров, трепетно касается пальцами многочисленных шоколадных крапинок, которыми Виктор усеян буквально везде, и нежно проводит губами и языком по веснушчатым плечам. Виктор сладко постанывает, утопая в простынях, и бьет здоровой ногой по постели, беспокойно ерзая.  — Джейс, Джейс, Джейс… Талис горячо выдыхает, целуя за ухом. Пальцы слегка подрагивают то ли от возбуждения, то ли от легкого волнения. Он цепляет резинку чужих боксеров и стаскивает их с худых голеней, целует и кусает тазовые косточки, чувствительную кожу внутренней стороны бедра. Виктор мечется по простыням в жалкой попытке сдержать рвущиеся наружу стоны и зарывается пальцами в каштановые пряди, когда чужое дыхание обжигает головку. Джейс вылизывает его, трется носом о низ живота, словно желая оставить на чужой коже собственный запах, втереть его в клетки и атомы, и сам наконец избавляется от лишней сейчас одежды. Сверху раздается новый стон.  Джейс крепкий и горячий. Его смуглая кожа в свете ламп выглядит просто невероятно. Крепкие плечи, венистые руки, что сжимают Виктора то тут, то там, или нежно гладят по лицу, выделяющийся кадык, который так и хочется укусить. Виктор и не сдерживает себя, приподнимается и кусает Джейса под челюстью, выбивая из мужчины неловкий стон. Он обнимает ладонями его лицо, тянет на себя и целует. Целует, трется носом о бороду, обводит подушечками пальцев чужие черты. — Ты когда-нибудь делал это? - Виктор шепчет между поцелуями в чужие губы, сгибая здоровую ногу и касаясь коленом чужого бока.  — Делал что? — Не заставляй меня говорить это вслух. Талис тепло улыбается. Оставляет на переносице невесомый поцелуй и тянется к ящику прикроватной тумбы. Сам наконец избавляется от остатков собственной одежды и плюхается в ногах Виктора, по пути смазывая пальцы лубрикантом.  — А ты?  — Что я? — Спал когда-нибудь с мужчиной? — Боже… - Виктор закатывает глаза и тут же стонет, когда Джейс касается его влажными пальцами. - Думаешь, я бы лежал так спокойно, если бы не знал, как это делается и ощущается? — Зная тебя, очень даже вероятно.  — Дурак.  Виктор бьет его по голове лежащей рядом маленькой подушкой, на что Джейс хрипло смеется и прикусывает здоровое бедро. Через мгновение Виктор уже пыхтит и воет, поджимая пальцы ног, когда первый палец наконец-таки проникает в него. Он вертит головой из стороны в сторону, сжимает в кулаках и так смятую простынь и мечется по постели, то ли желая уйти от прикосновений, то ли, наоборот, быть как можно ближе. Джейс же в свою очередь старается как можно успешнее отвлечь его от очевидно неприятных ощущений. Он целует его бедра, плечи, грудь и вздрагивающий низ живота, оставляет засосы и укусы на вытянутой шее, пересчитывает языком и пальцами созвездия родинок и ни на секунду не перестает шептать какой-то бессвязный бред или просто звать партнера по имени.  Когда в Виктора уже свободно входили три пальца, а сам он превратился в постоянно стонущий и умоляющий комок с блестящими глазами, Джейс позволил себе в последний раз загнуть пальцы глубоко внутри до откинутой с хрустом шеи и жалобного стона и ненадолго отстранился, но только лишь для того, чтобы дотянуться до отложенных презервативов.  — Виктор… - он коснулся пальцами его щеки, стерев соленую влагу с лица, и чмокнул в губы. - Осторожнее. Я не хочу, чтобы ты по неосторожности повредил себя.  — Это ты… кх… виноват.  Талис вздохнул. Ойкнул, когда его неожиданно резко потянули на себя, и уперся руками по обе стороны от головы Виктора.  — Давай уже. Его волосы рассыпались вокруг головы, словно обрамляя ее, влажные пряди завились в кольца, взгляд был мутный, но осознающий, где он и с кем. Джейс больше не мог тянуть. Он затянул Виктора в очередной глубокий поцелуй, одной рукой вцепился ему в бок и начал входить. Сопротивление мышц было довольно сильным, поэтому пришлось не только отвлекать Виктора поцелуями и прикосновениями, но и самому стараться не поддаваться возбуждению, что уже ударило в голову.  — Джейс… Талис низко стонет, впиваясь ртом в плечо Виктора. Его сердце определенно не было готово к такому напарнику. Влажные ореховые глаза, что светились счастьем и безмерной благодарностью, костлявые плечи и кисти, что слегка дрожали, длинные, словно музыкальные пальцы, что цеплялись за его руки в попытках сохранить связь с реальностью. Он двигался осторожно и медленно, не давая Виктору и шанса почувствовать что угодно, кроме удовольствия, но когда внезапно парень укусил его за плечо, практически прокусывая кожу, двинул бедрами до упора, прижался поджарым животом к чужому возбуждению и затянул Виктора в развязный, мокрый поцелуй.  Это продолжалось недолго. Виктор громко дышал, периодически постанывая, оставлял белые полумесяцы на чужой коже своими короткими ногтями, а затем откинул голову назад практически до хруста и заскулил, кончая. Джейс не выходил, все еще двигаясь, помогая ему пережить оргазм, а затем отстранился, снял с себя презерватив и пополз в ноги, закинул больную себе на плечо и принялся покрывать многочисленные шрамы и неровности поцелуями и слабыми укусами. Это продлило удовольствие Виктора, он уже не стонал, а практически хныкал, вертел головой. Нога и спина уже совершенно не болели; Виктор продолжал звать Джейса по имени и хвататься за все, что попадет под руку. В один момент он просто опустил руки вниз, схватился ими за лохматую голову и потянул на себя.  — Джейс… - бледные пальцы гладили его щеки, брови, нос, периодически зарывались в густую бороду, глаза с восхищением изучали чужие черты.  Виктору было безумно жарко от того, что Джейс был практически везде, но это было прекрасно. Он поцеловал его, одной ладонью все еще держа его за лицо, а второй пополз вниз, обводя пальцами накачанные плечи, грудь и кубики пресса. Талис внезапно высоко застонал, когда головки его члена коснулась прохлада.  — Вот так, Джейс, давай, - шепот нисколько не помогал. Он чувствовал, словно вот-вот сгорит от эмоций и ощущений, испытываемых одновременно. Стало только хуже, когда Виктор начал вылизывать его губы. - Хороший мальчик.  Это стало спусковым крючком. Живот напрягся, и Виктор почувствовал, как на него начала капать горячая сперма, а сам Джейс держался из последних сил, чтобы не рухнуть на него тяжелым грузом.  — Черт, Виктор… Талис чуть сдвинулся в сторону, плюхнулся рядом на живот и ненадолго закрыл глаза, стараясь отдышаться и не убирая свою руку с груди Виктора. Когда он открыл их, то столкнулся с еще одним возбуждающим зрелищем, даже после всего произошедшего. Виктор разглядывал свою испачканную в чужом удовольствии руку, а затем поднес ее к лицу и принялся слизывать с пальцев белесые капли, довольно урча.  — Вкусно. Джейс чуть ли не застонал снова. Он возмущенно хлопнул рукой по плечу, чем вызвал у виновника его состояния лишь смех, а затем встал, под градом протестов взял Виктора на руки и потопал с ним в ванную комнату.  Они грелись под теплыми струями воды; Джейс наконец мог касаться Виктора, как давно хотел - целовать в острые плечи и вытянутую шею, обнимать со спины, утыкаясь носом во влажные волосы, и пересчитывать мозолистыми пальцами ребра. Виктор, конечно же, показательно возмущался, слабо брыкался, но даже не пытался отстаниться. Наоборот, льнул ближе и ластился словно дикий зверь, приученный к рукам человека.