Грань

Королевство Эверфолл. Древнее государство, расположенное на севере континента Морлен. Ходят легенды, что на побережье Холодного океана в незапамятные времена пролегала мистическая граница с забытым миром магии. Тот мир был населен длинноухими прекрасными созданиями, чьи жизни исчислялись не декадами, не веками, а тысячелетиями. Тот мир делился с жителями Эверфолла своими знаниями: научил врачеванию и естествознанию, возводил удивительные строения - и людское королевство Эверфолл, не отличающееся богатыми урожаями и добычей ископаемых, стало самым богатым и развитым в своем мире. Тот мир звался Ондориат. Как оно часто бывает: история, покрывшаяся пылью и плесенью, превратилась в миф, додуманный и приукрашенный. Никто не знает, где разделить правду от вымысла. Длинноухие долгожители остались в этом мире только в детских сказках, а их след - едва уловимой тенью на развалинах, погребенных в фьордах. Облака сгущались. С каждым годом лето кажется все более коротким. Ветер, что еще неделю назад лишь слегка трепал мои волосы, теперь завывал в ушах. Запах редких полевых цветов сменился плотным ароматом соли и рыбных потрохов, над которыми визжали стаи чаек. В последние дни я чувствовала себя отвратительно и не могла находиться в замке, на своем рабочем месте. Благо матушка была еще в силах трудиться над заготовками лекарств, пока я якобы отправлялась собирать ингредиенты. В стенах замка моя голова разрывалась, и боль утихала только на этом пляже. Не думала, что буду прятаться на этом сыром клочке песка и камней. Я часами бродила вдоль воды, стараясь не промочить ноги - на такой погоде я бы в миг заболела - и рассматривала берег. Высокие отвесные скалы, покрытые низкой травой, стояли как последний оплот перед безграничными ледяными водами серого океана. Об них разбивались волны на миллионы белых брызг. Холодный камень завораживал. Такой ландшафт наблюдался по всей северной границе королевства, но эта сторона фьорда отличалась своей не-хаотичностью. Узоры твердой поверхности, поросшие пушистым мхом, имели свою последовательность: каждый завиток будто бы высечен на "своем" месте, соединяясь в тонкую вязь. Я никогда не замечала этого прежде. Подцепив кусочек мха карманным ножичком, я стала снимать его с камня, обнажая странные рисунки. Они тянулись странным полукругом, превращаясь в рамку. Мне вспомнились книги, что в детстве мы читали с отцом в библиотеке замка. Сказания о тех, кто когда-то давно посетил наши земли. Страницы были ветхими, если неосторожно дернуть, то рассыпятся в руках, но их края были украшены похожим орнаментом. Я вглядывалась в узоры, пальцами ковыряя кулон на своей шее. Мою голову пробил легкий импульс, в глазах на мгновение помутилось, и я будто бы стала различать в эти узорах буквы. От находки я отшатнулась, пребывая в некотором оцепенении. Мне казалось, что это что-то запретное, на что нельзя смотреть или даже трогать, чтобы не оказаться проклятой, но... но любопытство захлестнуло меня с головой. Я поворачивала голову, вчитываясь в изгибающиеся бессмысленные строки. "Тень старого мира падет на видящего на грани пространств. Откроется завеса, и перед ним раскинутся два пути. Каждый приведет к единой цели. Но потерять придется разное." Сердце глухо стучало в горле, не давая сделать вдох. Слова, увиденные на камне, будто бы отожглись на моей сетчатке. На мгновение я потеряла связь с реальностью, но прохладная волна, окатившая мои ноги, привела меня в чувство. - Проклятье! – воскликнула я, осматривая свою обувь. Как назло пролетавшая надо мной чайка визгливо насмехалась над моей неуклюжестью. Со злости я запустила небольшую ракушку в сторону хохотуньи, но моему «орудию» не суждено было так высоко взлететь. Я провожала взглядом птицу, пока ее крик не исчез совсем. Вместе с ним перестало быть слышно и волны, что с грохотом падали на камни. Всего секунда тишины и покоя. И за моей спиной прозвучал оглушительный гром. Я едва успела отойти из воды, чтобы меня не убило электрическим разрядом, однако вскоре осознала, что никакой вспышки не видела. Я всматривалась в водную гладь. Легкие волны так и бежали к берегу, но вокруг одного места расходились кольца, будто бы туда упал камень. Всмотревшись, я едва различила чье-то болтающееся туловище. Напрягла зрение – ожидала, что различу на этом месте пузо морского котика или небольшой акулы. Но нет, от пробившегося сквозь тяжелые тучи луча солнца, заблестела кольчуга. Хотелось закричать. Но слова будто бы застревали в потоке беспорядочных мыслей где-то между фразами "что произошло?" и "слишком мало времени". С этой стороны фьордов глубина была не больше пары футов на несколько миль вперед, поэтому глубоко на дно это тело не опустится, а значит есть шанс вытащить. Вода здесь всегда была холодной, но еще не успела до конца остыть после нескольких недель солнца - страшнее был ветер, нагоняющий приближающуюся осень. Будто бы голос разума твердил мне звать на помощь, надеясь на чудо в лице случайного путника, но вряд ли бы он тут нашелся. Время поджимает. Я наспех сбросила свои кожаные туфли и подтянула подол юбки, обнажив ноги почти по ягодицы (только бы теперь никакой путник не пожаловал), и вошла в воду. Температура сводила мышцы, а тот край кожи, что обнажался, когда я, переступая по дну, поднимала ноги, обжигало холодом местных ветров. Волны помогали, подбивая тело, и я схватилась за наплечник его блестящей брони. Он был тяжелым, поэтому с большим трудом я смогла перевернуть его на спину, благо сопротивление было на моей стороне. Передо мной был бледный молодой мужчина. Его лицо было покрыто ссадинами, а бровь рассекал кривой шрам, но сами черты были аристократически тонкими - на мгновение я даже посчитала, что передо мной девушка, но небольшой бугорок на шее развеял мои сомнения. Теряю время. Придерживая его затылок над краем воды, я прижала два пальца к шее почти у основания головы. Пульс есть. Надо на берег. Но как его донести? Я перехватилась за его плечи и начала тянуть в сторону берега, но почти упала, замочив шерстяную юбку, отчего и та стала на несколько фунтов тяжелее. Я пыталась тянуть его на себя, ведомая каким-то приливом сил, от которого колотилось сердце, а холод казался не таким пробирающим. Дотянув его до берега, я рухнула рядом от истощения, еле заставляя себя тут же подняться и продолжить его спасать. Осмотрев его доспех, небрежно начала расщелкивать замысловатые пряжки, чтобы добраться до торса. В наших краях часто можно встретить тех, кто не ожидал подвоха от течений, и захлебывался соленой водой. Пальцами надавив на нижнюю челюсть, я осмотрела его рот, а после зажала его нос и впустила воздух в него, прикасаясь к его губам своими. Два вдоха. И тридцать быстрых толчков над его сердцем. Потом вновь припала к губам. И вновь толкала грудь. Пока не ощутила острие холодного лезвие под подбородком. Я резко отпрянула от юноши, что уже сбито кряхтел мне, но, увы, совершенно не разобрала его слов. Те силы, что наполняли мое тело в экстренных ситуациях, отступили назад, и я почувствовала бессилие. По привычке я снова стала теребить старый мамин кулон, пытаясь вернуть связь с реальностью. — Я спрашиваю, кто ты?! – голос мужчины напротив стал угрожающе, несмотря на оставшуюся дрожь, а самое главное: слова стали гораздо разборчивее. — Лахесис, - представилась я, и только сейчас поняла, насколько продрогла, ведь мой голос дрожал не меньше его, но звучал еще более жалко, хоть без пяти минут утопленником был он. – Лекарка при крепости. А ты как в воду вообще свалился? — Не знаю… — уже мягче прозвучал его голос. Он казался совершенно растерянным, хотя кто бы не был на его месте. Он опустил руку, но продолжал сжимать изогнутый кинжал. Второй рукой провел по волосам и схватился за голову, будто бы та болела. – Ничего не помню. Только сейчас я всмотрелась в него получше. По длинным черным волосам стекали капли воды, он небрежно заправил прядь за ухо, и я осознала. Его уши были длинными и заостренными, как у тех созданий, о которых слагали легенды. Я не верила в их существование, ведь сказки о них походили на истории про приведения, упырей и домовых, которых по факту никто никогда и не видел. Но теперь представитель тех созданий… эльфов, как подсказывала моя память… не просто встретился мне на крошечной иллюстрации старой библиотечной книги, а был передо мною, только что спасенный. От осознания чего-то нереального мой рассудок слегка помутился. Я осознала, что истерично смеюсь, лишь через пару минут, поймав напуганный недоумевающий взгляд нового знакомого. — Ты… ты эльф? – едва сдерживая совершенно не веселый смех и стирая подступившие от абсурдной истерики слезы, спросила я. – Ты ранен? — А ты нет? — Как видишь, - я заправила влажные волосы за уши, демонстрируя их ему. Увидев такое же удивление на его лице, я поднялась с земли и снова подошла к мужчине. Он был бледен, но я уже не понимала, был ли такой оттенок кожи естественным, либо же ему плохо. Подхваченная чистым любопытством, настолько ярким, что почти не чувствовала больше озноба и липнувшей к ногам ткани юбки, я стала ощупывать его руки и ноги на предмет ран. После подхватила кончиками пальцев мокрую рубашку, чтобы оглядеть торс и спину. Вроде чересчур серьезных повреждений не было, как и набухающих гематом от внутреннего кровотечения. — Попробуй встать, - сказала я, подавая ему руку. Видимо его шок от меня был более ярким, чем мой, потому что мужчина, чье имя я узнала лишь позже, просто смотрел на меня с открытым ртом, почти забывая моргать. Я перекинула его руку себе через плечо и рывком потянула вверх, пока тот вяло ставил ноги. Без лат он на вес был меньше, чем любой солдат нашей крепости, которых мне часто приходилось латать. Почти как девчушка. — Лекадиос. — Наконец-то представился.