Муза

Рунбора сидел под деревом и никак не мог ничего нарисовать. Перед ним пустой лист, что ему ой как не нравилось. Он обречëнно вздохнул и откинулся спиной о дерево. Ксон уже недели две ничего нарисовать не мог, что уш там говорить о скульптурах... Рунбора прикрыл глаза, стараясь придумать хоть что-то что ему хотелось нарисовать. Тут раздались шаги, а затем и знакомый голос: - господин Рунбора, у вас всë хорошо? Ксон открыл глаза и в его глаза промелькнул тот самый огонëк- вдохновение. Перед ним стоял Эннон в белой рубашке и шортах, что были чуть выше колена, что позволяло увидить гладкие и подкаченые ноги оруженосца. - да всë хорошо. Слушай, Эннон, можешь мне кое с чем помочь? Спросил Рунбора, вставая и смотря на оруженосца. - конечно! Чем я могу помочь? Рунбора подошëл ближе и положил руку ему на плечо. - побудешь моей моделью? - моделью? Переспросил Эннон, словно ослышался. - ага, я хочу тебя нарисовать - х-хорошо - тогда пошли за мной Сказал Рунбора с еле заметной улыбкой на губах. Они шли к небольшому домику, что являлся мастерской Рунбора. Там было тихо и никто не мешал творить искусство. Ксон открывает дверь и они заходят внутрь. - постой пока здесь Сказал Рунбора, беря тряпку и вытерая стол от красок и пыли. Комната было одна, но достаточно большая. Стол у стены на котором уже ничего не было, мольберт напротив стола, а одна из стен была полностью заставлена стелажами. На полках было множество разных склянок, инструментов и мешëчков. - у вас сдесь уютно - рад это слышать, и давай на ты, не люблю формальности когда люди наедине - хорошо Рунбора отбросил тряпку и поставил стул к мольберту. Он подошёл к столу и похлопал по нему. - садись сюда Эннон слегка смутился, но послушно подошëл и сел. Рунбора отошëл на шаг и посмотрел на Эннона, слегка прищурив глаза. - что-то не так? - нет-нет, я просто думаю Отмахнулся ксон, а затем без капли стыда сказал: - снемай рубашку - что? Эннон покраснел, а Рунбора смотрел на него вообще не смущаясь. - говорю- снемай рубашку, я хочу полностью запечатлеть тебя, со всеми особенностями и изъянами Объяснил Рунбора свою внезапную просьбу, дабы не смущать бедного оруженосца. Эннон помялся какое-то время, а затем снял рубашку и положил еë рядом с собой. Рунбора невольно задержал взгляд на теле Эннона. Не единого волоска, один одинокий бледный шрам на боку, видимо от меча, соски торчали как бусинки и были слегка красными, а плечи усеяны россыпью веснушек. Тело подтянуто, а грудь выперала из-за того что была не маленькой. Рунбора видел, что тот напряжëн. Он подошëл и начал осторожно развязывать ленту на волосах Эннона. - расслабься, ты слишком напряжëн, не хочу запечатлеть тебя таким Прошептал он на ухо Эннону от чего тот покраснел. Рунбора поправил его волосы и невольно заметил какие у северянина мягкие волосы. - не знал что у тебя есть веснушки, они тебе идут - с-спасибо То как смущался Эннон, очень умиляло ксона и честно говоря будоражило. Он отошëл и сел за мольберт. В руках появился карандаш и он начал рисовать. Линия за линией и на белом холсте начали вырисовывать черты Эннона. - знаешь, это так непривычно С усмешкой сказал Эннон, чувствуя на себе изучающий взгляд синих очей. - что именно? - то что мне кто-то рисует, и смотрит так словно я какое-то чудо света, хоть это и не так Рунбора посмотрел на него с прищуром. Эннон был простым, он не идеален. Ксон рисовал множество идеальных и красивых девушек, но никто из них не зацепил его так, как это сделал оруженосец. Он цеплял его своей простатой, своей открытостью. - хоть и не чудо света, но не менее привлекательный Сказал Рунбора переводя взгляд на холст. Уши и щëки Эннона покраснели и он спросил: - правда? - а мне есть смысл врать? С усмешкой спросил Рунбора, заставляя Эннона отвести взгляд и немного зажаться. Ксон это заметил и сказал нежно, почти ласково: - не зажимайся, Эннон, я хочу видить тебя. Дай полюбоваться тем что обычно скрывается Эннон вздохнул и посторался расслабиться. То как на него смотрел Рунбора сводило с ума... Сердце билось так быстро, что казалось его было слышно. Ксон рисует румянец и невольно ловит себя на мысли о том, что ему нравится смущать Эннона... Рунбора отложил карандаш и посмотрел на рисунок. Чего-то не хватало... Не хватало причины, почему оруженосец такой смущëнный... Он встал и подошëл к Эннону, что вопросительно на него смотрел. Ксон положил руку на щëку Эннона, от чего оруженосец почувствовал тепло от этого прикосновения. Рука медленно съехала на шею, а затем к ней прильнули губами. Эннон вздрогнул и прерывисто вздохнул. Эта реакция заставила сердце ксона трепетать. Он прикусил кожу на шее Эннона, заставляя того тихо простонать и свести обнажëнные коленки вместе. Рунбора спустился чуть ниже оставляя ещё один след на ключице. Вторая рука легла на колено Эннона, ведя еë выше и залезая под шорты. Эннон положил руку ему на спину слегка сжимая его рубашку. Поцелуи опустились ниже к груди. Рунбора прильнул к его соску губами, а затем прикусил его, от чего Эннон выгнулся слегка в спине и сжал руку на затылке Рунборы. - Р-рунбора Простонал он заставляя ксона чувствовать как его уши краснеют. Он отстранился и выпрямился, слегка нависая над Энноном. - прости, увлëкся Сказал он с улыбкой, что не хотела сходить с его губ. Эннон посмотрел на него какое-то время, а затем притянул к себе за ворот рубашки. Их губы встретились в нежном, но жадном поцелуе... Рунбора был приятно удивлëн такому резкому поцелую. Если сказать честно, то Эннон уже давно его превлекал как мужчину. Они целовались нежно, не торопясь, растягивая момент, как можно дольше. Они нехотя отстраняются и смотрят друг другу в глаза. Отдышавшись Рунбора спросил: - ты будешь моей музой, Эннон? Такое странное, но очень милое признание в любви. Эннон сначало опешил, а затем нежно улыбнулся и кратко поцеловал его в губы. - и я тебя люблю, Рунбора Ксон залился краской и уткнулся лбом в плечо оруженосца. Что-что, а искуство правда сводит с ума, особенно такое как Эннон. Оруженосец усмехнулся и поцеловал его в висок. - видимо у нас эстафета смущать друг друга С усмешкой сказал Эннон, а Рунбора лишь тихо угукнул. Он выпрямился и кратко поцеловал Эннона в губы. Они улыбнулись друг другу. Наконец у него есть его личная муза...

Теперь у него есть тот кто его вдохновляет...

{Конец}