По асфальту после сна

И сладкий запах ветерка, Ты выйграл — вот твоя награда. И нежный трепет голоска, Но слишком больно в пониманье, Что боль в душе уж не унять, Что будет дальше только хуже. Но лишь объятьям бриза волю дать, Тогда, возможно, станет хоть чуть - чуть получше. ... Экскурсия началась с самых ворот рая. Эмили спокойно, но воодушевлённо рассказывала о рае, его порядках, устройстве рая и прочих вещах, изредко начиная перегибать палку в красочности своих описаний. Ничего необычного не происходило и это давало некую фору, чтоб расслабиться и внимательно слушать серафима. — Ох, знаешь, сколько же в раю дел! Я помню, что обещала прийти, но я была вся в заботах, а потому у меня даже и шанса не было попасть к тебе, прости, пожалуйста. — Между строк, сказала она. — Тебе нужно будет время для адаптации, а так же, чтоб быстрее привыкнуть ты мог бы ходить на кружок, там очень помогают. У нас в раю, конечно, нет проблем с искушениями, но ты только прибыл из ада, тебе там обязательно помогут! — Зачем она вообще вам нужна? — — Ну, это была моя идея, на самом деле, после идеи Чарли я задумалась о вас, но как оказалось такие практики нашли широкий отклик среди ангельских существ! К тому же новые души сотнями приходят к нашим воротам ежедневно, думаю, им бы это тоже пошло на пользу. — Счастливо воскликнула она. — И, к слову, тут могут быть твои родственники. — Улыбка слегка натянулась, она не знала истории Пендлтона и её слова могли огорчить его. Так и прозошло. Он издал тихо шипение, всё ещё сильно закрываясь от неё.— Я не помню их. — И отчасти это была правда. —Мы можем просто продолжить? — Ох! — Поняв свою ошибку, она слегка прикрыла рот руками. — Прошу прощения, я не хотела тебя обидеть! — Она чувствовала отягощение, из - за того, что её прогулка не облегчала его. Но это же было лишь началом, она обязательно исправит это позже. — Хорошо! Они продолжили свой путь. — Прежде всего, рай наполнен прекрасными местами. Много мест для проживания, прекрасные улицы и приятные кофейни с магазинами и прочим, ну, знаешь, всё подобное. У вас в аду, думаю, не много чем отличается, наверное ... — Она помахала ручкой, увлечённо продолжая рассказ. — После, у нас есть центры для помощи, здесь нет душевных тягот, но это хороший добродетель, особенно сейчас, не так ли? Храмы для молитв, культурные центры вроде театра, я их обожаю! А ещё развлекательные центры, и разумеется, у нас имеются и места вроде ваших клубов, которые для " тусовок ", там тоже весело! ... Ох, кстати, ты не мог бы побольше поведать мне об аде, пожалуйста? Просто интересно послушать это от того, кто там жил. — Эми повернулась к змею, она выглядела более бодрой, пока перебивала сама себя, тем не менее не выглядя так, будто ей было всё равно на него. — Конечно. — Он слегка смягчился, рай благоприятно влиял на него. — Расписание нашего дня висит на стене в твоей комнате, которая уже ждёт тебя! ... Вообще - то это должно было быть сюрпризом, но надеюсь, ты не против узнать об этом сейчас. — Она рассмеялась от своей глупой ошибки. — Тем более мы уже почти пришли к ней, но прежде я должна показать тебе ещё одно место. И я обязательно готова помочь тебе, если ты вдруг что - то забыл или заблудился. Да и вообще, обращайся к кому угодно! Знаю, для тебя это, думаю, странно, но ты привыкнешь! — Её голос смягчился, стал нежным, ласкающим, она акууратно взяла Пендлтона под руку вновь, ведя к площадке. В ней играли красочные лучи доброжелательности, искренности и дружелюбия с нотками лёгкого волнения и трепета. — Ты уже заметил, что тут много детских душ, бедняжки не успели насладиться земной жизнью, но здесь мы им дарим новый дом и семью. Пентиус стоял как вкопанный, смотря на детскую площадку, где во всю играли дети самых разных возрастов, лет примерно до четырнадцати, как он мог это понять, хотя суждение было чисто субъективным. Его душа мигом расскололась смотря на этих детей, но он не мог вымолвить ни слова, кроме как только печально осматривать их, будто ища там что - то. — ... В моё время ... — Начал он, сжимая пальцы, сдерживая шипения от неприятных воспоминаний. — Дети умирали от болезней, войн и несправедливости мира, от её жестокости. Или от того, что их бросали ... — Голова опустилась вниз и всё выдавало в нём печаль, которую ничто не смогло бы заглушить. Эмили могла тонко чувствовать. Его поведение натолкнуло её на пару мыслей. — Но здесь нет места всему этому, здесь все в безопасности. — Она говорила осторожно, стараясь подбирать слова. — Конечно, ужасно, когда родитель бросает своего ребёнка, они не заслуживают этого. — Тихий вздох и серафима обдумывает свои следущие слова, мило смотря на деток, зная их историю и зная сколько здесь с причиной смерти по подобным причинам, знала сколько из них не были нужны своим родителям, сколько были отречены и она знала, как мучительна и ужасна была их смерть, она понимала, где оказывались такие родители после, и было жалко осознавать, что эти детки останутся сиротами даже после всего. — Думаю, ты бы так не поступил, будь у тебя свой ребёнок. — Она не знала. Вознесённый грешник, это то, от чего он никогда не отмоется, он всегда будет им, этот ярлык с ним будет навсегда и он корил себя многие годы после, когда всё осознал и понял. Он нервно задрожал, тихо всхлипывая, проглатывая эмоции и скопившиеся слёзы. Он не должен был унывать, но он просто не мог — эта боль, дыра в его сердце. Она была слишком глубока. Особенно сейчас ... Когда - то он имел всё, он был не один и он был счастлив. Он имел всё, о чём мог мечтать, но сам же всё разрушил, сам превратил свою жизнь в руины, а после он остался совсем один. И после один. И теперь один. И он заслужил всего этого. — Давай уйдём ... — наконец прошипел он. — ... Скорее. — Он просто не мог вынести того бремени, той вины, что свалилась на него, он устал и он боялся. Эмили обеспокоенно посмотрела на него, она хотела только вот предложить ему свою идею, а теперь видит как довела бедного человека. Она чувствует себя плохо, ей стоило заранее узнать у Серы все тонкости, но она поторопилась и теперь сожалеет. Любые попытки прикоснуться к нему были отвергнуты и Эмили с глубокой досадой смотрела на это, разрываясь между несколькими мыслями по поводу этой ситуации. У неё не было другого выбора, кроме как отвести его в свою комнатку, если её можно было так назвать и дать ему время на отдых. Они не говорили, она кратенько всё объясняла, понимая, что ему сейчас не особо хотелось слушать её и оставила его наедине. На время ... Всё так смутно, но он отчётливо помнит его, тихо всхлипывая он даёт немного разгрузиться и он чувствует, что в любом случаи недостоен небес. Конечно, он его не помнил и он бы его не узнал, но тем не менее, родительское сердце могло чувствовать гораздо больше и каков был шанс, того, что он узнал в ком - то из них своего сына? Он разламывался, он слаб и он ненавидел это, то, что сделал и то, что это сделало его слабым перед самим собой. Он мечтал всё поменять. Вернуть и свою любимую, ещё раз увидеть её прекрасное лицо и обнять. И хотел бы не тосковать по друзьям. Ад был ему роднее рая. Расскаяние было слишком сильным ... Эмили долго думала, вплоть до следущего дня. Конечно, она не хотела бросать его одного, он явно переживал нечто сильное и тяжёлое, давящее, да и как серафим она должна была ему помочь, и хотела сделать это. Конечно, она его не бросит и всё же, она не знала ничего о нём, а после ... Подумав некоторое время, она всё же решила не спрашивать Серу, ей хотелось самостоятельно узнать причину. На всякий случай она взяла на себя побольше дел, сказав Сере, что всё прошло хорошо. Лгать — ужасно, это противоречит одному из десяти правил Библии, но иногда прибегание к ней неизбежно, даже если они в раю. Ей просто хотелось оставить всё в секрете, прежде, чем она сознательно признается в том, что солгала. Эмили всегда думала, что рай — место, куда хочет попасть каждый, что здесь душа в полном спокойствии и уединении, но похоже, она ошибалась. Её беспокоило состояния Сера Пентиуса и конечно она понимает, что грешникам будет тяжелее, чем тем, кто смог обрести покой сразу. Она решительно горела идеей помочь ему, избавить от тревог, наконец подарив покой и тогда бы её грёзы были реальностью, и тогда бы она исполнила свой долг, вновь ... Тихое стук в дверь. Она была не закрыта, потому она тихо вошла, осторожно, осматриваясь вокруг, ища глазами Пендлтона. — Пентиус? — Окликнула она, слегка недоумённо рассматривая небольшую по виду комнатку. — Я здесь. — Ответил он, наконец появляясь перед ней, он выглядел слегка помято, лицо омрачнялось глубокой печалью и это было ужасно, нужно было действовать быстрее. Он, кажется, даже не пытался скрыть своих эмоций. Никто не знал о процессе искупления полностью. Уныние является смертным грехом. Эми пыталась охватить всё и сразу, но не терять концентрацию на истинной причине. — Мы можем поговорить? — Начала она, это было довольно волнительно, это был её первый опыт разговора с грешником и одно дело слушать о том, как страдали, а другое слушать того, кто сам был тем, кто мучал. Эми всегда относилась к этому очень негативно, не понимала почему люди поступали так. Сейчас же всё было совсем иначе. Нужно уметь различать. — Если хочешь. — Кратко отвечает змея, даже не думая над её словами. Серафим глубоко вздыхает, обдумывая свои речи вновь, она напряжена, ведь уже примерно понимает его реакцию. — Вчера ты выглядел крайне грустным ... — Тихо прикусив губу, Эмили продолжает, после короткого выдоха. — ... Я не хочу, чтоб ты страдал, мне действительно жаль за свои слова и действия. Я подумала, что, может, у тебя были проблемы ... Раньше. Я даже невольно задумала, что у тебя был ребён ... — Эмили, прошу, хватит. — Остановил её он. С его глаз тонкой линией стекали слёзы, он сдерживал себя как мог, это разбивало его, но сейчас она была готова закончить как бы оно ни было. — Нет, тебе стоит выговориться, что - то произошло, я же вижу! — Воскликнула она. — Я просто хочу помочь, даже если это очень больно для тебя. Это важно! Понимаешь? — Она вновь пытается. Сглатывая ком в горле, Пентиус прищурился, смотря на серафима, он не желал возвращаться к этой ситуации. Но и отчаянно хотел попросить прощения. Отчаянно хотел быть услышанным. И однажды это уже произошло. Но этого недостаточно. — Раз ты так хочешь этого, может быть, спросить об этом у Серы? — Резко, слегка грубовато отрезает он, будто это было его единственное средство защиты и проскользывает на балкон, пытаясь успокоиться и погасить больные чувства. Эмили застыла на месте, грустно смотря в его сторону, покалывая себя жгучим чувством вины за свою глупость, как ей кажется. Хватило минуты, чтоб она наконец сдвинулась с места и тихо подошла к нему, аккуратно кладя свои руки на красивую перилу балкона, полностью обвивающую красивейшими узорами. — Здесь всегда тепло. — Сказала она, осматривая прекрасный вид рая. — Тебе, наверное, было безумно жарко? — Девушка не смотрела на Пентиуса, просто говорила, будто внезапно нашла решение и корила себя за свои провалы. Голос слегка тянулся, наполняясь мелонхолией и спокойствием. Сам же грешник стоял, молча сглатывая слёзы, катившиеся по его щекам. Он не прогонял её, но точно не был настроен на диалог. А то, что он сказал ранее было не со зла, и, может, если Эми чуть сильнее надавит в нужном месте, она поможет ему расскрыться и облегчить боль, а может даже и найти решение. — Да. — Единственное, что он говорит, напрягая голос, чтобы тот не дрожал и он не знал, к чему это было. — Я соболезную. — Она делает глубокий вздох. — Но здесь ты всегда будешь ощущать тепло ... Знаешь, я солгала Сере. — Она тихо ухмыляется. Взгляд полностью расслаблен, как и всё тело. — Я хотела, чтоб ты сам рассказал свою историю мне и я бы обязательно помогла. Я вижу, что тебя тяготит это и я уже не знаю как объяснить тебе это. Ведь в раю нет нужды страдать. Мы открыты каждому, Пен. — Но ... Ты не понимаешь. Я этого не заслуживаю. Ты разговариваешь с прошлым убийцей. Тут столько невинных людей, чьи души были погублены от рук таких же, как я. Ты понимаешь, я не достоин всего этого. Даже говорить о том, что я сделал вновь, ох, ты бы никогда этого не простила! — Он проводит рукой, как бы показывая ей тех, кто пострадал от рук таких же мучителей, с горечью говоря ей всё это. Эмили молчит пару секунд. Лицо напрягается и становится серьёзнее, она обдумывает его слова. — Все заслуживают быть прощёнными. В этом вся суть. Когда ты искренне расскаиваешься, твои грехи уходят, у тебя есть шанс что - то исправить. Всё это было странным, непонятным для него, но каждый раз, когда она взывала о раскаянии, он тихо отзывался, но слишком боялся, будто ему стало бы за это что - то. — Чтобы ты не сделал в прошлом, ты уже прощён и всё, что я могу сделать, так это помочь тебе, отпустить старые раны и принять тот факт, что ты действительно достоин. — Серьёзность на её лице тает и она слегка смеётся, разряжая обстановку. — Ты — совершенно новый опыт, ты невероятно уникальный. Мне жаль, что я не могу помочь тебе должным образом, но я очень хочу попытаться, что думаешь? — Мягкая улыбка озарило её лицо, она положила свою руку на его, показывая знак дружеской поддержки таким образом. Голова медленно поднялась наверх, а после она с досадой вновь посмотрела на райский пейзажи, там она увидела маленького ангелочка с его родителем, она знала каждую душу, находящуюся здесь, а потому знала, что они не родные друг другу, но они были счастливы вместе. Улыбка стала чуть более тёплой. — ... Я долго наблюдала за душами людей здесь и заметила, что многие имели желание завести детишек и сами маленькие ангелочки хотели родителей, а потому пообсуждав это с Серой, мы дали всем право брать свою опеку над детьми. ... Было кое - что очень интересное, родители могли отличать своих детей от других на уровне интуиции ... Это просто показалось мне невероятно милым и несколько забавным ...— Вновь тяжёлый вздох. Теперь понятно, что она хотела, когда привела его туда. Похоже, она уже догадалась обо всём. Мужчина посмотрел на неё. Глаза блестели от слёз, райский свет мягко и приятно наполнял их, он выглядел смятённым, потерянным. Он замешкался, прежде чем наконец произнёсти. — Это была хорошая идея, я думаю, но мне это уже не дано ... — Что же, он говорит почти прямо и сейчас ему просто грустно. — Что ты! У всех есть шанс! Я не могу обещать, что он сейчас один, но я обязательно узнаю это! Кто это был? — Резко спохватилась леди, только почувствовать малейшую уверенность под ногами, а после также резко одёрнула себя. — Стоп, для начала история, прости меня. Я знаю, это тяжело ... Рассказывать всё это вновь, но тебе важно выговориться. — Эмили слегка задумалась. — Чарли наверняка тоже делала подобное. Вроде кружка на доверие или откровенных разговоров. Просто открой мне душу и станет легче, обещаю. — Голос серафимы звучал убедительно и как можно более счастливо, спокойно, но счастливо. Пентиус задумался. Он чётко показывал свою неуверенность и неготовность. Будто выбора больше не было, но это и не было принуждением с другой стороны. — Хорошо ... Но боюсь, что ты сочтёшь меня ужасным человеком. — Голос слегка дрожал. Он вытер свои слёзы, положив руки на перила балкона, аккуратно проводя по нему своими острыми пальцами. — Никогда. — Твёрдо и уверенно утверждает Эмили. Всех возможно исправить и потом, мы сейчас в раю, а это значит, что ты не так уж и плох. Ты сожалеешь, раскаиваешься, а это уже значит, что ты хороший. Людям свойсвенно ошибаться и это нормально, даже хорошо, вы же учитесь, но только по - истине слабый не станет признавать своих ошибок, постыдится сознаться. К тому же ты совершил целый подвиг на что пошёл бы далеко не каждый на Земле, что уж говорить об аде. — Это было честно и справедливо. — Возможно есть те, кого нельзя простить вне зависимости от того, как бы сильно они не старались и не раскаивались, но я всё ещё верю в то, что искупиться способен каждый. В любом случаи ты к ним никогда не отнесёшься и это наглядно показано прямо сейчас. Рядом со мной. — Теперь она кажется взрослой и мудрой, такой, какой и следовало бы быть серафиму. Она серьёзна, но мягка и тиха. Настойчива, но не тороплива. Странная смесь её характеров. Это слегка трудно для понимания. Пентиус был готов поспорить, но с другой стороны Эм всё ещё не знала его истории, а значит пока не могла понять. Очень нервный выдох выходит из его рта, он слегка поникает головой, впиваясь в перила. — ... Ну хорошо ... — Внезапно продолжает он её предложение задолго до этих слов. — Я расскажу тебе эту историю. Полностью. Если желаешь ...