04:29

23 мая 1972 г.

Циферблат показывал 4:29 утра. По Вашингтону должно быть 8:29 вечера — время для постепенного завершения всех рабочих дел, но никак не для сна. Штаты всегда старался соблюдать режим: предпочитал ложиться рано, зато и вставал, едва наступало утро. Но первая ночь в другом часовом поясе всегда даётся тяжело — ничего удивительного. ​Американец окинул взглядом свои апартаменты. Обстановка в стиле рококо казалась избыточной, почти вызывающей, а анфилада гостиных, ведущая к спальне, подчеркивала холодный блеск гостеприимства. ​Ещё немного полежав, Штаты окончательно понял, что сон к нему не придёт. В голове промелькнула мысль, возможно, слишком непозволительная для гостя суровой столицы. Тем не менее уже через несколько минут уже одетый американец, медленно отступил от двери, проверяя, плотно ли она закрылась, и неспешно прошёл мимо поста агента Секретной службы. Тот выглядел явно удивлённым столь ранним появлением Штатов. ​— Всё в порядке. Я просто хочу проветриться, — махнув рукой, предупредил Америка. ​Он продолжил путь. В коридоре стоял бесконечный ряд ваз сверкавших так тщательно, словно их полировали до изнеможения, странное усердие, учитывая то, как сильно они расходились во мнениях из-за событий в Индокитае. ​Послышался звук, напоминающий шум рации. Ну конечно, было бы чертовски наивно полагать, что его отпустят прогуляться одного. Сзади раздались шаги: двое агентов безопасности последовали за Штатами. Уже спускаясь по лестнице, американец слегка подался назад, чтобы краем глаза оценить хвост: помимо его собственных людей, за ним шли ещё три материализовавшихся из ниоткуда сотрудника КГБ. ​Видно, СССР уже был в курсе его утренней вылазки. Неудивительно — он бы не упустил возможности понаблюдать за ним, пусть и чужими глазами. «Мог бы ради приличия и сам выбраться из своего кабинета», — промелькнула досадная мысль. ​Утреннее солнце светило ярко, но почти не грело. За кирпичными стенами слышался шум речных лодок и гул редких грузовиков, что только придавало живости средневековой крепости. Воздух казался удивительно чистым, пахло липой и свежестью. Штаты ни капли не жалел, что решил выйти. Позади остались потрескавшийся Царь-колокол и Царь-пушка; у американца совсем не было желания уделять им внимание. Где-то впереди, через широкую улицу, виделся Тайницкий сад. Запах липы там ощущался ещё сильнее. ​Сад в этот ранний час 1972-го года казался застывшим во времени. Вдоль ухоженных дорожек тянулись ровные ряды молодых деревьев, а на клумбах пестрели цветы, высаженные с идеальной, почти военной точностью. В тени раскидистых крон ещё прятался ночной туман, медленно тая под первыми лучами. Америка шёл, наслаждаясь тишиной, которая в Москве была редкой роскошью. Он сделал несколько шагов назад, любуясь тем, как солнце подсвечивает золотые купола в форме луковиц, среди которых виднелся развевающийся на ветру американский флаг. ​У края аллеи Штаты приметил молодого солдата в карауле. Тот стоял неподвижно, чеканя взглядом горизонт. ​— Сколько тебе лет? — поинтересовался Америка, остановившись напротив. ​Один из гвардейцев КГБ выступил вперёд, принимая на себя роль переводчика. После короткого вопроса и такого же короткого ответа солдат сухо отрапортовал через посредника: — Двадцать пять. ​— Двадцать пять... — задумчиво повторил Штаты, чуть отшатнувшись назад, словно оценивая масштаб разницы между этим юношей и теми решениями, которые принимались в высоких кабинетах. — В самом расцвете сил. ​Не успел американец попрощаться с солдатом, как сзади послышался голос, который Штаты мог узнать из тысячи: ​— Что, товарищ, солдат моих вербуешь? — удивительно беззлобно, почти по-домашнему сказал Союз. ​— А от моего ответа зависит, отправится ли юноша в Сибирь, или всё уже решено? Ищешь повод избавиться от бедняги? Это в твоём стиле. — Штаты удовлетворённо оскалился. ​— Ну будет тебе, не пугай его, — СССР мрачновато улыбнулся в ответ. ​Американец повернул голову обратно в сторону солдата. Тот стоял неподвижно, как штык, будто вовсе ничего не слышал. Штаты коротко хмыкнул, и двинувшаяся дальше процессия, теперь включая и Советы, последовала за ним. Обратный путь обещал быть интересным. ​— А ведь ты обычно спишь в это время. — США сильнее придвинулся к чуть склонившемуся в его сторону Союзу. — Ты так сильно соскучился по мне за эти пять часов, что решил наконец вылезти из своего кабинета? ​— Не обольщайся. Мне просто не спится. А вот почему ты шарахаешься в такое время и пристаёшь к моим солдатам, мне решительно не ясно. ​— В первую ночь после смены часового пояса всегда трудно заснуть, Союз. Тебе не стоит параноить, я просто гуляю. Или мне стоит ждать газет с заголовками о злостных капиталистических ублюдках? — голос Штатов был парадоксально довольным. ​— Знаешь же, что нет. Провоцируешь. Хорошо бы отложить идеологические вопросы на потом, а не громкими словами бросаться. ​— О, как щедро! Неужели мне не придётся сталкиваться с бесконечными обвинениями и грубостями? Что, за свою западную политику переживаешь? — его голос стал иронически слезливым. — А, или нет, благородно беспокоишься за жизнь того узкоглазого мальчика! Нет, ну конечно же, всё во благо мира, разумеется. ​Его тон вновь выровнялся, а на лице появилась лёгкая улыбка. ​— Прекрати кривляться. Практичность и желание мира абсолютно совместимы, — Союз раздражённо выдохнул. ​— Перебарщиваешь с лицемерием, Союз. Впрочем, мне бы тоже очень хотелось верить во всю эту сентиментальность. — Американец чуть оглянулся назад, на идущих следом сотрудников госбезопасности. — Мы здесь оба ради прагматизма, этого не отнять. Тяжело, наверное, твоему извращённому коммунизмом мозгу так доброжелательно себя вести со мной? Представляю, как ты мучаешься. ​— Да, тяжело. Особенно когда вспоминаю про Вьетнам. ​— Тем не менее ты предпочёл меня этому узкоглазому мальчику. ​— Как всегда себя переоцениваешь, США. Ты здесь ни при чём. ​— Как скажешь, мистер Главный Прагматик. ​— Паршивец... — цыкнул коммунист. ​— И дня не продержался без оскорблений, — тихо сказал американец, покосившись на СССР. — Заметь, не я это предложил. ​— Не надо пытаться давить на мою совесть. ​— Не пугай меня наличием совести. Ты, на своё счастье, не настолько порядочный. ​Они пошли дальше в полном молчании. С каждым шагом к Теремному дворцу тишина становилась всё более осязаемой. Америка немного замедлил шаг и невольно отступил на полшага назад, пропуская Советы чуть вперёд, чтобы лучше рассмотреть, как монументальная фигура соперника вписывается в этот древний архитектурный ансамбль. ​— До встречи, Союз, — он чуть застопорился у самого входа. — В одиннадцать, кажется? В одиннадцать. Не опаздывай. В этот раз ждать не буду. ​— Куда ж ты денешься, — СССР выглядел почти радостным. ​США остановился на полпути ко входу и чуть развернул голову назад, поймав напоследок взгляд Союза. ​— Действительно, — улыбнулся он в ответ. — От тебя никуда не деться.