Череда неудач Фреда Уизли

Голова ощущалась чугунной сковородкой матери — точно такой же, какой она могла бы зарядить, вздумай Фред заявиться в таком виде домой. Ноги упрямо отказывались идти, а сон не покидал остатки сознания, но делать было нечего. За каждой бурной ночью обязательно приходит рассвет с его новыми испытаниями на день. Вот и сегодня с похмелья пришлось оторвать голову от подушки, чтобы отправиться на завтрак, а потом на учёбу. Фред шёл один. Когда он проснулся, то обнаружил, что ни Ли, ни Джорджа уже нет в спальне. Неужели они чувствовали себя лучше и сейчас сидели в Большом зале? В это было трудно поверить, ведь, справляя день рождения Джордана, все присутствующие прошлой ночью пили одинаково. Думать и размышлять об этом не было ни сил, ни желания, поэтому Фред просто плёлся на завтрак, ощущая бурление в желудке. Большой зал встретил его привычным шумом — и если раньше близнецы Уизли чувствовали себя в такой обстановке весело и непринуждённо, то сегодня голоса школьников и бряцание ложек по тарелкам сводили с ума. Создавалось впечатление, что кто-то выкрутил все звуки на максимум. Фред был готов поспорить, что это Амбридж узнала об их ночной вылазке и решила таким образом проучить, но, зная эту крысу, наказание она придумала бы более жестокое. — Привет, дорогая, — на автомате сказал Фред, целуя Гермиону в макушку, а потом плюхнулся на скамейку между Роном и Джорджем. Он совсем не обратил внимания на удивление, отразившееся на лицах друзей: Джинни застыла с вилкой на весу и открытым ртом, Гарри облился соком, а Гермиона просто вытаращилась на близнецов, коснувшись того места, куда только что поцеловал её Фред. Сам парень тем временем взял ложку, зачерпнул ей овсянку и вдруг понял, что произошло. Он медленно поднял глаза и обвёл взглядом застывшую компанию. Со стороны они выглядели как магловская картина — не двигался никто. — Тво-о-ою ма-а-ать, — громко выдохнул Фред, кинул ложку обратно в тарелку и подскочил. Раздался оглушительный смех Джорджа, чьё похмелье быстро улетучилось из-за выходки брата. Направляясь быстрым шагом к выходу из Большого зала, Фред чувствовал, как горит... нет, пылает всё его лицо. Если бы он окунул его в свежеприготовленную кашу, было бы менее горячо, чем сейчас. Стыд буквально обжигал его кожу — Фред был уверен, что прямо в этот момент куски обгоревшей плоти слезают с его черепа. А сердце, казалось, перестало биться вообще. Он не видел, куда шёл, главное — подальше от Большого зала. В конце коридора второго этажа его нагнал запыхавшийся Джордж. — Эй-эй, стой, спринтер! Откуда у тебя столько сил? — воскликнул брат и схватил Фреда за локоть, заставив резко остановиться, — Это что сейчас было? Фред облокотился о холодную каменную стену и, честно говоря, он бы предпочёл, чтобы прямо сейчас она рухнула прямо на него, закончив всю эту постыдную историю. — Мерлиновы носки, Джордж, в голове всё перемешалось — сны, реальность..., — выдохнул близнец и закрыл глаза, — Зачем мы столько пили вчера? Джордж предпочёл пропустить вопрос мимо ушей. Он усмехнулся и спрятал руки в карманы мантии. Да, ситуация была действительно неловкая, но она уже произошла — и с этим надо было что-то делать. — Может, уже признаешься ей наконец? — сказал он. Фред распахнул веки и обезумевшим взглядом уставился на брата. Он что, издевается? — А я, как думаешь, что только что сделал? — близнец вскинул руки в сторону Большого зала, — Или это не было похоже на признание? — Ну, если ты планировал объясниться с Грейнджер именно таким способом, то получилось... странно, — Джордж всеми силами пытался сдержать смех. — Конечно, гриндилоу тебя дери, не планировал я так всё объяснять Гермионе! — Фред ударил кулаком стену так сильно, что с неё посыпалась древняя пыль, — И вообще, это должно было случиться не сегодня, не сейчас и не в такой обстановке! — Ну, что было, того не миновать, — философски заключил Джордж, уже не в силах скрывать хотя бы улыбку, — Что планируешь делать? Фред закрыл лицо руками и присел на корточки. Как удивительно может соображать похмельный мозг в стрессовой ситуации — сейчас в голове плодилась тысяча мыслей, но ни одна не давала ответа на очевидный вопрос брата. — Придумаю позже, Фордж, — наконец выдохнул Фред и посмотрел на близнеца, — Можешь пока незаметно забрать у Гарри Карту? Мне нужно время, а пока не хотелось бы сталкиваться с Грейнджер и чувствовать эту дурацкую неловкость. — Окей, босс, — Джордж пожал плечами и подал руку Фреду, чтобы тот встал. — Я больше никогда не буду столько пить, — сокрушительно произнёс Фред и принял помощь брата. Всю следующую неделю Фред постоянно таскался с Картой мародёров и сверял каждый свой маршрут так, чтобы не наткнуться на всеведущую старосту. Это оказалось задачей очень сложной, особенно по вечерам, когда она выходила на дежурство. Пару раз ему приходилось даже прятаться в пыльных кладовках или секретных проёмах за портретами, вызывая негодование у владельцев полотен. Иногда им с Джорджем приходилось резко менять направление или идти окольными путями, и в такие моменты брат постоянно смеялся над Фредом, называя его трусом или ребёнком. И самое ужасное — Джордж был прав. Фред и чувствовал себя малолетним трусишкой, который прятался от разъярённой матери. Но поделать он с этим ничего не мог — не было ни внятного объяснения, ни подходящего случая для разговора с Гермионой. Зато шутки со стороны Джинни ещё как были, и на миг Фред даже почувствовал, что они с младшей сестрёнкой поменялись местами. В конце концов, решил он, пора с этим заканчивать. Прямо сейчас, прямо здесь... Или нет, неприятный разговор лучше провести после матча со Слизерином, который должен был состояться уже завтра. Нельзя было выходить на поле в подавленном настроении, а оно таким и будет — Фред вообще не представлял, при каких обстоятельствах Гермиона должна была его хотя бы простить, не говоря уж о её понимании и, возможно, ответных чувствах. Поэтому утром в день важного матча Фред старался всячески отгонять неприятные мысли в сторону и не думать о том, что должно произойти после игры. В этот раз он даже не стал скрываться от волшебницы, и, сосредоточенный на матче, вышел в гриффиндорскую гостиную, где уже жужжали голоса взволнованных учеников. Отовсюду слышались пожелания победы, хорошей игры и другие приятные напутствия. Джордж ждал его на выходе из школы — они вместе пошли к полю для квиддича, обсуждая разные темы: от тактики игры до их волшебных вредилок. Но ещё издалека Фред заметил, что у входа в раздевалку Гриффиндора стоит Гермиона. — О, отличная возможность поговорить, не так ли? — спросил Джордж, проследив за взглядом брата, — Ну, встретимся в раздевалке, — близнец ускорился и скрылся за дверями. — Привет, — непринуждённо сказала Гермиона, помахав рукой. Фред попытался прочитать что-то у неё на лице, но оно выглядело как обычно. — Привет, — наконец кивнул в ответ он, — Послушай, Гермиона, нам надо поговорить, я знаю, но давай сделаем это после матча... — Да, конечно, — улыбнулась девушка, а потом привстала на носочки и быстро поцеловала Фреда в щёку, — Хорошей игры, дорогой! Гермиона развернулась и быстро пошла по направлению к трибунам. Удивлённый Фред стоял с открытым ртом, касаясь пальцами своей щеки, и провожал её взглядом. Что, чёрт возьми, происходит? Она издевается? Джинни подговорила её? Вселенная решила проучить его за все прошлые подколы? — Эй, чего ты там застыл? — раздался недовольный голос Анджелины — она выглядывала из раздевалки и смотрела прямо на Фреда. Ещё раз бросив взгляд в ту сторону, куда ушла Гермиона, Фред пошёл за капитаном сборной. Но поговорить после игры с Гермионой у Фреда не вышло — матч они продули с разгромным счётом, а после он и Гарри ввязались в драку со слизеринцами, пока Джорджа и Рона сдерживали другие игроки их сборной. Результатом стало позорное исключение из команды близнецов и Гарри — то самое жестокое наказание, которым их наградила Амбридж. И уже никакие чувства не волновали Фреда, кроме чувств глобальной несправедливости и разочарования. В воскресенье вечером стояла ужасная погода — завывал ветер, а на небе сгущались тучи. Воздух был наэлектризован в ожидании грозы, но кроме всепоглощающей серости ничего не наблюдалось. Фреду очень захотелось вырваться из душной гостиной, в которой сейчас сидели раздосадованные игроки сборной Гриффиндора и недовольные болельщики — глупой драки, которая привела к таким последствиям, друзьям не мог простить никто. Анджелина была в бешенстве, ведь ей требовалось найти новых игроков, но близнецам с Гарри было от этого не легче. Ведь они потеряли ещё один светлый лучик в этом тёмном царстве диктатуры Амбридж. Не в силах больше выносить всех обсуждений, что вели ученики факультета в гостиной, Фред вышел в коридор и направился к полю для квиддича — и хоть путь на него как игроку ему был заказан, в качестве зрителя никто не мог запретить Фреду бывать на матчах. В такое время трибуны, конечно же, были пусты, но именно этого уединения и искал близнец. Он забрался на башню, раскрашенную в цвета Гриффиндора, и вгляделся в три вратарских кольца. Сколько игр он отлетал за сборную, сколько бланджеров отбил от своих сокомандников и запустил в противников! Сколько радости и злости они с Джорджем испытывали по окончанию каждого матча... И сейчас всё это так глупо закончилось. В какой момент вообще его жизнь свернула не туда? Сначала эта глупая ситуация с Грейнджер, потом дисквалификация... У них отобрали даже мётлы — уму не постижимо! Неужели это та самая пресловутая карма, о которой пару лет назад им рассказывала профессор Трелони? Может, всё-таки стоило слушать Гермиону и не испытывать разработки на первокурсниках? Поглощённый этими размышлениями, Фред не заметил, как сзади к нему подошёл кто-то ещё. Он очнулся, только когда услышал скрип скамейки справа от себя и голос той, кого вообще сейчас не ожидал тут увидеть: — Не расстраивайся, Фред, — сказала Гермиона, коснувшись рукой его колена, — Анджелина сказала, что попробует поговорить с Амбридж. Фред горько усмехнулся: — Ты же понимаешь, что это не поможет? — Надо не терять надежду, — уверенно ответила девушка, — Она много раз спасала нас с Гарри и Роном, а ты знаешь, что ни один год у нас ещё не заканчивался просто и легко. Фред задумался над словами Гермионы. Очень не хотелось пускать в свою душу надежду — её смерть могла сделать ещё больнее. До вчерашнего дня парень вообще предпочитал не жить по принципу «надейся на лучшее — готовься к худшему», он по натуре своей был уверен, что всегда всё будет хорошо. И это было их с братом кредо, и именно поэтому они старались нести радость и смех в жизнь каждого человека. Но сейчас... Всё было уже не так. — Ах, да, Грейнджер, — начал говорить Фред. Настроение итак было хуже некуда, поэтому сейчас самое время провести этот трудный разговор и разрушить свою последнюю надежду, — Тогда, в Большом зале... — Знаешь, Фред, — перебила парня Гермиона. Он заметил, что её рука до сих пор лежала на его колене. Ветер был такой сильный и холодный, что пальцы девушки уже побелели, поэтому без задней мысли он обхватил её ладонь своими руками и постарался согреть, — Когда закрывается одна дверь, непременно открывается другая. — Это Дамблдор сказал? — Это сказала я. Парень нахмурился, глядя на их руки, но потом до него начал доходить смысл её слов. И то, что она поцеловала его перед матчем. И то, что до сих пор не вырвала ладонь из его хватки. — Постой-ка, — Фред медленно повернул голову в сторону Гермионы. Она смотрела на поле и улыбалась. Не веря тому, что за эти два дня может произойти что-то хорошее, парень неуверенно потянулся, чтобы поцеловать Гермиону, но та ожидаемо отстранилась. Сердце Фреда ушло в пятки. Ну конечно, как он мог такое предположить! — Не так быстро, — весело ответила Гермиона и вытянула руку из его ладоней. Но сделала она это для того, чтобы обхватить себя за плечи. Становилось холоднее, — Своди меня хотя бы на пару свиданий, романтик! Фреда будто что-то ударило по затылку: сердце снова стало биться, а лицо наливалось кровью. Неожиданно он рассмеялся, снял с себя шарф и накинул его на Гермиону, а потом приобнял за плечи. — Я понял, — выдохнул близнец, стараясь унять смех, — И куда хочет моя принцесса? Гермиона шутливо вскинула брови и посмотрела на Фреда: — Я что, и придумывать это сама должна? — Простите неловкого шута, ваше Высочество, — Фред состроил грустное лицо, — Конечно-конечно, вы и так много думаете, стараясь довести моего несмышлённого братца и его дружка хотя бы до сдачи СОВ! Предоставьте парочку лучших в вашей жизни свиданий мне, — парень прижал Гермиону к себе и почувствовал, что она начинает дрожать, — Уверяю, вам понравится... — Надо, чтобы понравилось не только мне, но и тебе, — Гермиона встала. Фред тоже поднялся с места и взял её за руку. Они начали медленно продвигаться к выходу с трибун. — А мне достаточно и того, что милая королева почтила несчастного клоуна своим вниманием. Большего для счастья в такие времена мне и не сыскать! — Фред, ты невыносимый, ты знаешь? — Гермиона остановилась и хлопнула парня по плечу ладонью. — Но за это я тебе и нравлюсь, ведь так? — подмигнул он. Девушка не нашла, что на это ответить. Фред сгрёб её в объятия, впервые чувствуя себя по-настоящему счастливым, а потом быстро повёл в замок: им обоим надо было согреться, а ему ещё и обдумать планы для двух свиданий. Ну, по крайней мере, теперь он точно знал, что лучшая магия — это не канареечные помадки или полёты на метле, а тихий вечер с самой умной волшебницей Хогвартса.