Была поздняя ночь…

Была поздняя ночь. Звёзд видно не было — лишь луна, тусклым кольцом повисшая над старым унылым кладбищем. Промозглый ветер трепал снежные хлопья в водовороте сумрака и одиночества: то опуская их на потрескавшиеся надгробия, то вновь поднимая и унося куда-то прочь. За пределы этого места. — Замечательная ночь, не так ли, моя дорогая? — голос прозвучал тихо, но с такой выразительностью, что Лилит, даже давно будучи мёртвой, вздрогнула. Будь она живой — наверняка покрылась бы мурашками от этого вкрадчивого голоса из могилы. — Дедушка, зачем же так пугать? — девчонка недовольно нахмурила тонкие белёсые брови и отвернулась. Задрала голову к небу, уставилась на перламутровые снежинки, переливающиеся в свете эфемерной луны. — Так красиво… — мечтательно прошептала. — С каждым годом только прекраснее… — Будет тебе, — резко оборвал её другой голос. — Это просто снег. Явление природы. Ничего стоящего в этом нет. Из соседней могилы вышел маленький мальчик, лет пяти. Монохромная прозрачная дымка мерцала вокруг его тела. Белые глаза сузились до щёлок, когда он поймал взгляд Лилит. — Просто снег, — повторил он, но голос стал иным — без дерзости, без нахальства. Лишь смиренная пустота. — Смирись уже. — Ричи, — вкрадчивый голос стал ближе, ощутимее. Старец с бородой встал рядом с надгробием и сложил руки на груди. — Иногда даже в самой непримечательной вещице можно найти что-то удивительное. — Глупости! — начал Ричи, но осёкся, когда Лилитвдруг заговорила. Она переступила с ноги на ногу — ей резко стало холодно. — В Рождество мы часто ездили к родственникам… — тихо сказала она. — К бабушке с дедушкой. Отмечали вместе. Дарили подарки. Вкусно ели… Дом был украшен. Я помню, как с папой мы вырезали деревянную звезду на огромную ёлку. — Лилит развела руки, показывая размер, потом опустила их и спрятала лицо в длинных спутанных волосах. — Я бы хотела… хотя бы ещё один раз… оказаться с ними в этот день. Голос её стал почти неслышным. Она медленно опустилась на промозглую землю. Перед глазами вспыхнули образы: родители, запечённая утка — румяная, аппетитная. И главное — имбирное печенье с шоколадной крошкой. Мама пекла его только на этот праздник. Кладбище погрузилось в тишину, прерываемую лишь воем ветра да шелестом голых ветвей. Ричи не ответил, но и не ушёл. Он подошёл ближе, поджал губы и посмотрел в небо — а увидел только тьму и беспросветную муку. — Рождество — время чудес, Лилит, — старец задумчиво почесал подбородок, переводя тёмные пустые глазницы с Ричи на девочку. — Но покидать пределы кладбища надолго нельзя. Особенно тем, кто здесь слишком давно. Слова повисли тяжёлым грузом. Старец молчал. Наблюдал. Или только казалось. — Почему? — глаза Лилит вспыхнули интересом. — Не задавай глупых вопросов, — тихо выдохнул Ричи. Он вновь посмотрел в небо. — Я провожу тебя. Они отправились почти сразу. Лилит, воодушевлённая возможностью увидеть родителей, шла вприпрыжку позади. Метель не стихала, лишь набирала силу. Где-то вдали выла собака. Ричи двигался медленно, словно на казнь. Босые ноги тонули в снегу, но следов не оставляли. — Ричи, а ты давно живёшь на кладбище? — спросила Лилит, поравнявшись с ним. — Сколько себя помню. — А лет тебе сколько? Он молчал долго. И вдруг тихо сказал: — Не знаю. Всю свою жизнь я провёл на кладбище. — А семья у тебя есть? — Не знаю. Наверное, нет. — А друзья? Хоть кто-то, кто помнил бы тебя? Ричи резко остановился. По его бесстрастному лицу прошла едва заметная трещина. — Заткнись уже. Надоела. Лилит обиженно отвернулась, закусив губу. — Зачем тогда ты вызвался помочь? — Это не твоё дело! — рявкнул он и ускорил шаг. Кулаки сжались. Семья, друзья… зачем ему это? Пустяки прошлой жизни, которую он даже не помнит. Скоро ночь закончится, и всё вернётся на свои места: кладбище, могила, одиночество. Он снова взглянул в небо. Белые снежинки проходили сквозь лоб, оседая на землю. Что-то глубоко внутри неприятно сжалось. Он обернулся. Девочка отстала, но шла за ним. Сумрак рассеивался, уступая месту тусклым огням фонарей. Дорога становилась ровнее. Если бы Ричи был жив, сердце бы колотилось, а желудок — вывернулся наизнанку. Ему становилось невыносимо тяжело покидать кладбище. Зачем он вообще пошёл с Лилит? Девчонка всего пару месяцев здесь, а уже успела поселиться у него в мыслях. Он против воли снова обернулся. Лилит выглядела потерянной, но глаза сияли от надежды. Сколько они шли — непонятно. Наконец впереди показалось первое здание пригорода. — Где ты живёшь? — спросил Ричи. — Где-то там, — Лилит махнула рукой к трассе. — «Где-то там», — мрачно повторил он. — Адрес? Улица? Дом? Ты безнадёжна… Лилит поджала губы. — Меня так далеко не отпускали гулять! — Сочувствую, — безразлично сказал Ричи. — И что теперь? Идти вдоль дороги и надеяться на чудо?  — Не кричи, пожалуйста… — Лилит внезапно остановилась. Губы дрожали. Она втянула колючий воздух. Тоска разрасталась внутри настолько быстро, что ей стало страшно. Даже там на кладбище она чувствовала себя спокойнее, чем здесь на пути к дому. Слёзы потекли бесшумно. Но когда Ричи посмотрел на неё — она разрыдалась вслух, закрыла лицо руками. Ричи замялся. Потом подошёл и положил ей ладонь на спину — неловко, но искренне. Он стоял рядом. Когда Лилит успокоилась, опустилась на землю. Он сел рядом. Долго молчали. — Так страшно… — сипло сказала она. — Быть мёртвым. Ты вроде есть, а вроде и нет. Как ты с этим справляешься, Ричи? Он смотрел на искрящийся снег под фонарём. — Никак. Я мёртв дольше, чем был жив. Для меня это обыденность. — Поэтому ты пошёл со мной? — тихо спросила она. Их плечи соприкасались. — Отчасти, — нехотя ответил он. — Я сам не понимаю, зачем. — А дедушка мог бы… — Не мог, — перебил Ричи. — Он давно мёртв. Не как мы, - Ричи поймал ее взгляд и закатил глаза, когда Лилит удивленно уставилась на него. -  Он фантом. Душа давно рассеялась. А его разговоры- это лишь, цикличные ответы. Как на пластинке. Заготовленный сценарий. Жутко? Привыкнешь. Лилит сглотнула. — А ты… — Я настоящее «живое» привидение, — хмыкнул он. Поднялся. Протянул руку. — Поднимайся. Или ты передумала видеть родных? — Нет! — она вскочила, игнорируя его руку. — Пойдём! Они снова двинулись по пустынной трассе. На этот раз молча. Рука об руку. Ричи бросал на Лилит задумчивые взгляды, хмурил брови — но ничего не говорил. Минуты спустя они прошли вывеску, старый амбар, пару домов. Лилит оживилась. — Я была здесь! Там живёт моя подруга! Пойдём? Пожалуйста! Ричи взглянул на покосившийся домик. В окнах горел свет. Пахло курицей. — Как хочешь, — пожал он плечами. Лилит побежала вперёд, а Ричи медленно зашагал следом, разглядывая дома. Разноцветные гирлянды сияли ярко даже сквозь шторы. Наряженные ёлки, мишура и прочая новогодняя чепуха, украшали многие участки домов. У неприметного дома он остановился. В окне он увидел женщину: сгорбленная, с короткими седыми волосами. Она долго смотрела на стол. Ричи тоже не спешил уйти — что-то задерживало его. Может, боль в её глазах, может и вовсе одиночество этого дома.  Женщина взяла что-то со стола и ушла в другую комнату. Когда Ричи уже собирался идти дальше, дверь открылась. Она вышла наружу, накинув шаль, и осторожно пошла во двор. Сквозь сухие голые кусты Ричи увидел потускневшую от влаги будку. Пустую. Женщина наклонилась, молча положила что-то внутрь — и ушла. Ричи смотрел в глубь будки около минуты. Сам не зная зачем, но он медленно подошел ближе. Присел. Заглянул внутрь. На смятой соломе, лежал золотой жетончик. — Финн…- тихо прочитал Ричи. Краем глаза, Ричи уловил движение. Он медленно повернулся, предположив, что женщина могла вернуться. Но замер, когда перед глазами возник мерцающий образ старого пса. Бордер – колли сидел в полуметре от Ричи. Заинтересованно клонил голову в бок. Наблюдал.  — Ты…Финн? — выдохнул он. Пёс завилял хвостом. Высунул слюнявый язык. Подошел ближе. Ричи машинально потянулся за жетоном, но рука прошла сквозь, и он разочарованно хмыкнул. Столько лет мёртв, а привычка до чего-то дотронуться осталась.  В доме женщины погас свет, и пёс тоскливо заскулил. Что-то глубоко в груди Ричи сжалось. Его рука опустилась на макушку пса. Аккуратно погладила. Призрачная шерсть была мягкой.  — Хороший мальчик. Тебе здесь … одиноко, да? Видеть изо дня в день, тех кого любил, без возможности быть, хотя бы услышанным… Рука Ричи безвольно повисла вдоль тела. Взгляд заострился.  — Пойдешь со мной? Финн? — в голосе мальчика впервые за столько лет прозвучала надежда.  Финн склонив голову подошел к будке. Только сейчас Ричи заметил ухоженную могилку пса. Аккуратный могильный камень. И надпись: «Лучшему другу. Покойся с миром, Финн». — Точно… Тебе лучше остаться здесь. Ричи наблюдал за тем как пёс ложится в темную будку. Едва заметное свечение выдавало его, но человеческий глаз вряд ли бы это уловил. Поджав губы, Ричи молча уходит. Интересно, какого это иметь друга?  — Ричи! — Лилит радостно зовет его. — Я тебя потеряла. Почему ты не пошел со мной? Где ты был? — она подбежала к нему. На губах сияла улыбка. — Да так. Это неважно, — отмахнулся Ричи. — Увидела подругу? — против воли поинтересовался он. Она закивала. — Да! Представляешь, ей подарили щенка! Она так давно хотела его! Я наблюдала из окна за ними. Боялась подойти ближе. Ричи не ответил. Он кивнул. Тихо выдохнул. Взгляд, до сих пор рассеянный, блуждал по пустой улице, избегая встречи с Лилит. Перед глазами до сих пор был образ пса, свернувшегося в тёмной холодной будке. Маленький золотой жетончик с именем. Интересно, хоть кто-то по нему тосковал? Называл другом? Улыбка Лилит померкла. — Все хорошо? — спросила она. — Да, — хрипло ответил Ричи. — Пойдем. — Ты можешь рассказать мне. Я же рассказываю. — Я тебя не прошу, — тут же отвечает он. — А я прошу. — Ты невыносима, — стонет Ричи. На мгновение между ними повисла тишина. Ричи ссутулился. Лилит ждала. В конце концов он заговорил. — Зачем нужны друзья? — от такого наивного вопроса Лилит улыбнулась. — Как зачем? Чтобы было с кем поговорить. Весело провести время. Играть. И много чего другого. Друг — это тот, с кем тебе хочется быть, несмотря ни на что! Мы с моей подругой часто играли в снежки зимой, катались с горки… — она замолчала, грустно посмотрела на поникшего Ричи. — Можно, я буду твоим другом? Ричи замер. Глаза его расширились. Со смесью удивления и недоверия, он все же посмотрел на нее. — И зачем… мне это? — выдавил он. — Чтобы не быть одному. Такие легкие слова повисли в воздухе тяжелым грузом. Ричи всё еще онемевший от такой прямоты и наивности, не смог выдавить ни слова. Внутри всё сжалось. Лилит наблюдала за ним с легкой улыбкой. — Я… подумаю. Дальше путь был быстрее. Лилит уже сама вела Ричи по дороге, периодически что-то поясняя и рассказывая про свою прошлую жизнь. И, на удивление, Ричи ловил каждое слово. Слушал, иногда задавал какие-то вопросы, а Лилит с удовольствием на них отвечала. Погода наконец-то стихла. Не было больше порывистого ветра, но снежинки продолжали кружить. Лилит пыталась ловить их ртом, радостно смеясь, но они пролетали мимо. Ричи просто наблюдал. В какой-то момент их пути Лилит остановилась. Вытянула руку и тонким указательным пальцем показала в сторону одного из домов. — Вот он. — Они приблизились. — Я так скучала. — Глаза Лилит наполнились слезами. Дом был украшен не хуже остальных: мишура, яркая гирлянда, Санта Клаус… Будто бы это был обычный праздник, а Лилит просто куда-то уезжала, а сейчас приехала с новым другом. Они войдут в дом. Их встретят с улыбками, подарят подарки, и все вместе сядут за стол. Ричи дотронулся до её плеча. — Зайдем внутрь? — Да. Они прошли сквозь стену дома, оказались в пустой кухне. Самодельные снежинки из бумаги были змейкой развешаны по стенам. Пахло салатами, тем самым печеньем. Лилит оглядела кухню, запоминая каждую деталь, зашагала в смежную комнату. Ричи молча последовал за ней. В гостиной было просторно. Пахло хвоей настоящей ели, которая стояла в углу комнаты, потрескивал камин. Ричи впервые видел такую красоту. Его глаза метались из стороны в сторону, но что-то расспрашивать он не решался. Всё сверкало и сияло. Громкие голоса раздавались из соседней комнаты. Лилит сломя голову побежала туда, оставляя Ричи рассматривать интерьер. Когда Лилит вбежала в комнату, она тихо ахнула, когда увидела родителей. Отец сидел в кресле, покуривая трубку, мать что-то рассказывала гостям. — Да, год этот выдался тяжелый, — вздохнул отец. — Надеюсь, следующий нас порадует. — Даже не сомневайся в этом! — ответил ему усатый мужчина. Мама улыбнулась, но взгляд оставался печальным. — Всё же, я не думаю, что будет лучше… — голубые глаза посмотрели сквозь Лилит. Замерли на чем-то за её спиной, и девочка обернулась. Позади неё, на старой деревянной полке, стояла серебряная рамка с черно-белой фотографией. Она была сделана за несколько дней до её смерти… — Такая потеря… Не представляю, что было бы со мной, если бы мой мальчик… — незнакомая женщина не договорила. Отвернулась к окну. — Мамочка… — прошептала Лилит. Она подбежала к ней, захотела крепко-крепко обнять, но тонкие девичьи руки ловили лишь воздух. — Мамуля… мама… пожалуйста… — она продолжала попытки, каждая из которых болью отдавалась в груди от бессилия. — Ма… ма! — Даже думать не смей, Маргарет, — усатый мужчина недовольно повернулся к женщине. — Джеральд, похоже, наши дамы совсем утомились. — Лилит. — Девочка вздрогнула. — Нам пора возвращаться. — Ричи появился в проеме. Лилит замотала головой. — Не сейчас. Мы же только пришли. Я хочу остаться до конца, — всхлипывая пробормотала она. — Мёртвым нельзя долго находиться среди живых… — Пожалуйста, Ричи! Мы же друзья. Я прошу тебя… я так скучаю по своим родителям. Ричи долго молчал, обдумывая, но всё же кивнул. — Хорошо. Сколько ещё времени прошло, Ричи сказать не мог. Он стоял в гостиной в полном одиночестве. Время словно замерло для него в этой комнате. Он ходил из угла в угол, смотрел на фотографии. В основном Лилит, но и парочку других людей тоже находил. Несколько раз подходил к камину, заворожено наблюдая за огнем и тлением дров. Рассматривал коробки, обернутые в яркую бумагу, банты. Внутри него что-то трепетало, словно всё это было для него. Хотя, конечно же, это было не так. Он ведь мёртв. И семьи у него не было. Он слышал отрывистые реплики всё ещё плачущей Лилит. Разговоры взрослых. Щелканье камина. И почувствовал себя совершенно уютно, словно он уже находился дома. На кладбище… Кладбище… Ричи пронзила холодная волна. Нужно было возвращаться. Но Лилит… Она так хотела подольше остаться с родными. Внутри него вновь что-то сжалось. Он медленно покачал головой и продолжил рассматривать красивую, но одинокую гостиную, вдыхая этот навязчивый запах хвои. Все уже сидели за столом, накладывали вкусные на вид блюда. Лилит не сомневалась, что всё это приготовила её мама без посторонней помощи. Отец сидел посередине. Взгляд был строгий, холодный, но рядом с его тарелкой Лилит увидела маленькую фарфоровую чашку. Её чашку. И несмотря на всю свою брутальность, чашечку он держал двумя пальцами, как полагается такой леди, как Лилит. — Смотри, Ричи, папа такой смешной. Ричи кивнул, но веселья не разделял. Лилитвнимательно наблюдала, вновь запоминая каждую деталь. Её ладошки обнимали Ричи. Тот не отстранялся, тоже впитывая атмосферу праздника. Взгляд Лилит упал на ёлку, и она увидела ту самую звезду, которую вырезала с папой. На душе стало спокойнее. Теплее. С улицы раздался сначала тихий, но набирающий обороты звук колокола. Лилит улыбнулась шире. За столом вновь начались бурные разговоры, крики. Где-то вдалеке раздались выстрелы. — Это фейерверк! Ты их видел когда-нибудь? — Нет, но… — Ричи не договорил, Лилит молча повела его наружу. В это время некоторые жители тоже вышли посмотреть на фейерверк. И у Ричи перехватило дыхание. Вспышки разноцветных огней освещали тёмное небо и искрами расползались в разные стороны. Ричи впервые видел нечто подобное. Его огромные белые глаза расширились от неподдельного изумления, а рот приоткрылся. Выстрелы набирали обороты, продолжая окрашивать небо, а Лилит и Ричи стояли бок о бок, крепко держась за руки. — Невероятно… — прошептал Ричи. — Да. Они простояли так до самого конца, впитывая каждый залп. Когда последние яркие искры рассеялись в тёмном небе, Ричи наконец-то зашевелился. Его взгляд упал на переплетенные пальцы с Лилит, а затем медленно перешел к дрожащим губам девочки. — Нам пора, — тихо сказал Ричи. Его голос звучал ровно, но в нём сквозила непривычная мягкость. Ему не хотелось нарушать такой момент. Лилит кивнула. Она бросила последний взгляд на дом, в котором прожила всё свое детство. За тонкими воздушными занавесками она увидела силуэты родителей и красную звезду. Щемящая тоска сжалась глубоко в сердце, но она заставила себя отвернуться. Они развернулись и побрели прочь. Обратно на кладбище. — Ричи, спасибо тебе, — Лилит посмотрела в небо. Уставилась на бледную луну. Снежный блестящий ковер лежал безмолвной гладью, но каждый их нетвердый шаг не оставил ни одного следа. — Нет, — тихо, но твердо возразил Ричи, — это тебе спасибо, Лилит. — Он впервые назвал её по имени. И это имя принадлежало его новому и единственному другу. Они покинули границу пригорода. Шли в тишине. Каждый был глубоко погружен в свои мысли. Как только они приблизились к границе кладбища, Ричи остановился. Внезапный ветер рванул его полупрозрачную фигуру, но мальчик едва обратил на это внимание. Он не шелохнулся. Пристальный взгляд был прикован к его ладони. Медленно рассеиваясь на маленькие частички, как снег, его рука таяла на глазах. Лилит обернулась, застыла. — Ричи? — голос Лилит дрогнул. Оцепеневшая от увиденного, она не смогла двинуться с места. — Что с тобой? Ответить мальчик уже не смог. Он лишь смотрел на исчезающее тело со смиренным пониманием и благодарностью за эту ночь. Последнее, что увидела Лилит, замершая в ужасе, — это мягкая улыбка Ричи, направленная в её сторону. Ричи исчез. Тишина стала давящей. Лилит смотрела перед собой на то место, где ещё секундой назад стоял её друг. Прошло больше минуты, прежде чем она осознала, что произошло. Маленькая слеза прокатилась по её щеке. Потом ещё несколько. И Ещё. В конце концов она громко зарыдала, зовя Ричи по имени. Но он не отзывался. На границе кладбища, возле старого склепа, появился старец. Не переходя невидимою черту, он остановился в двух метрах от вздрогнувшей от неожиданности Лилит. И его вкрадчивый голос проговорил: — Замечательная ночь, не так ли, моя дорогая?