Там, где пахнет дымом и свободой

PERUNE HAUK, VOLHV VELESLAV

      Случилось это давным-давно, ещё в такую старину, когда народы славили своих богов-предков; когда были разрознены они и не единялись в одно большое княжество — жили каждый на своей земле.       А повесть сея об одном молодце, что нравом был как лютый жеребец. Ещё до того, как он у матери в лоне зачатый лежал, родители его приехали с дальних восточных земель — искать жизни лучшей. И основались тогда мать с отцом на землях Северян, что платили дань Хазарам. Жизнь и правда стала лучше, да только семью эту колдовской считали. Тогда считалось, что те, кто с чужой земли пришел — всегда имеет большую власть в волшбе.       Долго ли, коротко ли жизнь шла, а на серёдке Березня родился у молодых родителей сын. Да нарекли его именем со своего языка — Кацуки. Рос мальчик не по дням, а по часам. Матушка с батюшкой так не могли не нарадоваться своему чаду, что баловали его, сулили ему только долю хорошую, а о недоле и не вспоминали. Да как бы родители его не холили и лелеяли, а вырос из мальчика молодец сварливый как баба.       Весь он был пригож. И косая сажень в плечах, и светел лицом, да волосом. До работы охочий, все у него в руках горело. Избу построит, сеть сплетет, плугом землю вспашет и без коня. Да только с нравом своим он так и рвался в бой, даже несмотря на то, что обижать его никто и не старался, так, шутили иногда играючи. Сердился Кацуки, кидался на людей как пес без цепи, а однажды так и вовсе разругался со многими сельчанами.       Тогда-то мать с отцом дали ему узелок собранный, меч острый и свое напутствие на дорогу.       — Ты, сын мой, не серчай на нас. Да только пока не уймешь свой нрав ретивый, лучше походи ты по белу свету. Ищи счастье свое, дело по душе, а может и невесту сыщешь в стольном граде. — Сказала мать, надевая на шею ему оберег. — Вот тебе громовик. Чтобы Перун помог тебе, когда совсем худо станет. Пусть наделит он тебя силой неумолимой и чтобы ты пользовался ей ради блага других.       Обнял Кацуки свою мать и отца своего на прощание, да отправился в путь далекий.       Долго шел Кацуки. Через земли Радимичей прошел, мимо Кривичей проскакал, да у Словен остановился. На берегу хладного моря нанялся он к Варягам, что по морю тому плыли, да слыли своей храбростью и воинственностью. Уж подумал тогда Кацуки:       — Коли сердце мое бьется ради сечей кровавых, да славы боевой — отчего ж мне не пойти воином?       Так и порешил. Нанялся на ладью варяжскую и плавал он три года и три дня средь иноземцев воинственных. Уж сколько сражался он, сколько голов порубил, да сколько побед в боях и войнах принес — не сосчитать. Приметили его варяги, приняли как родного. И боялись они Кацуки и уважали. А когда молодцу два десятка весен исполнилось стали звать его воеводой, хоть и не имел он под собой войск в командовании.       Да как только прошел срок, молодец сошел с корабля. Попрощался с братьями своими по делу ратному и пошел назад в земли Северян. Соскучился он по матери с батюшкой, собрался он навестить их, да за свои накопленные богатства перевезти родителей в стольный град Ладогу. И будет тогда знать он, что предки его жить будут недалече и сам снова отправится с варягами по торговому пути.       Да только как вернулся он в село родное, так и не узнал его. Терема побитые, избы пожженые, поля потоптанные. Дети ревут у матерей убитых, мужи лежат обезглавленные, девицы обесчестенные идут повязанные в ряд. Ведут их хазарские воины в свой каганат. А Кацуки только и ищет свою родную избёнку, где детство прожил, где работал да учился.       Нашел. Да только сгоревшую до тла горячего. И видит молодец как в пепле лежат сухие тела его родителей. Ничего не осталось от них — только косточки белые. И пал тогда на колени молодец красный. Да как же так? Пришел он на родную землю с такими хорошими вестями, ужо собирался увезти родителей туда, где место им будет хорошее да ладное, да опоздал. И заплакал Кацуки горючими слезами, да только делать нечего было. На Недолю сетовать нельзя. Она с сестрицей своей, Долей, ходит под руку. Сколько доля даст счастья, столько Недоля и несчастья. Все поровну, все правильно. Да только не стал мириться Кацуки с горем своим.

На шести ветрах, на шести горах,

Дуб стоит могуч — ветви выше туч.

Вкруг горят костры да мечи востры.

Землю освети, победу принеси.

      И стоял Кацуки овеваемый ветром хладным. Тучи заволокли небеса и окрыли собой все синее полотно. Вот и показались молонья яркие. Вострые, как стрелы лучников, так и целятся в землю обожженую.

Чернокрылый вран скликает нам брань.

Кости поразмять, удаль показать,

Сердце оголить, травы окропить,

Волю проявить, да мечом разить…

      Обнажил младой воевода свой меч и, осмотрев удаляющихся хазар, что уводили плененных в свой аул, окружил себя блесковицами крутыми да быстрыми. Бился всегда он своими силами, на себя только надеялся. Нынче пусть Перун-громовержец ему поможет. Пусть всегда помогает.

Явись руда-кровь