Mi corazon

— Обернись, — слышится тихий шёпот за спиной, и Айзек делает резкий оборот, но никого не видит, лишь слышит тихий лёгкий смех. Улыбка появляется на лице, когда Айзек делает пару шагов вперёд. Ветки хрустят под ногами, когда он делает резкий выпад вперёд, ловя в объятия тонкую фигуру девушки, которая заливается смехом, появляясь в его руках, становясь снова видимой. Он качает головой, не переставая улыбаться, мягко гладит её по щеке, смотря в кристально голубые глаза. Девушка в его руках расслабляется, доверительное прикрывая глаза и закидывая руки ему за шею. — Как тебе удаётся из раза в раз так легко ловить меня? — мягко интересуется, пока пальцами поглаживает его шею. Айзек лишь хмыкает, наклоняясь к ней и укладывая голову между её шеей и плечом. — Я ощущаю тебя, Кристалл. Просто чувствую. Она проходит с ним тот нелегкий путь, который ему предстоял. Стала самым настоящим якорем, правой рукой, помогая в конструировании механизма, которое заменит ему сердце. Не отвернулась и ни разу не заставила усомниться. Айзек ещё никогда не верил в любовь так сильно, как сейчас, держа её в своих руках. — Alma mia, — шепчет он ей на ухо, отчего девушка лишь фыркает, ведя плечом, и встаёт на носочки, чтобы носом коснуться его. — Te quiero. — С каждым разом тебе удаётся всё лучше произношение, — её щеки мило покрываются едва заметным румянцем, когда она носом трётся о его нос, ласково зарываясь ладонью в его кудри, поглаживая кожу возле шее. — Я тоже люблю тебя. Очень сильно. Айзек лишь довольно улыбается, наконец слыша желанные и самые любимые слова, прежде чем накрыть её губы в нежном поцелуе. Его руки сжимают хрупкую талию ещё крепче, когда она сама поддаётся ближе к нему в руки. Кристалл имела испанские корни и сама хорошо говорила как на испанском, так и на английском. В академии она стала соседкой Франсуазы — сестры Айзека. Именно так и зародилась их история. Они сдружились и постоянно проводили время втроём, а в скором времени Айзек и Кристалл оба поняли, что безвозвратно утонули друг в друге. Их чувства становились лишь сильнее каждый день. Она учила его испанскому, помогала в лаборатории, была рядом у его постели, когда он заболел. Эта девушка стала неотъемлемой частью его жизни.

***

— Тебе нечего бояться, Пагсли, мы же друзья, — безумная улыбка окрашивает лицо Найта, который заканчивает с ремнями на руках и надевает на голову младшего Аддамса металлический шлем с сотней проводов, идущей от него к машине. — То, что я не сумел закончить тогда, я закончу сейчас. Айзек безумно смеётся, хлопая в ладони, и оборачивается на сестру, которая стоит в стороне. Она лишь кивает ему, давая своё разрешение сделать то, что они планировали осуществить ещё несколько лет назад. Поморщившись, Айзек напоминает себе, что это всё ради сестры, поэтому телекинезом поднимает ничего не понимающего Тайлера в воздух, опуская его на кушетку и заставляя наручники захлопнуться на его руках и ногах. — Что? Что вы делаете? Мам! — Тайлер в панике распахивает глаза, смотря то на мать, то на своего чокнутого, восставшего из мёртвых, дядю. Франсуаза подходит ближе, гладя сына по голове, пока на губах появляется грустная улыбка. Она делает это ради него, и когда-нибудь он поймёт. Она верит в это. — Это ради тебя, дорогой. Для меня уже слишком поздно, но мы сумеем спасти тебя. Тайлер раздражённо рычит, пытаясь вырваться, но это всё бесполезно. — Но я не хочу меняться! — он кричит, и Айзек жалеет, что ему придётся спасать этого недоумка вместо родной сестры. Но это её желание, её просьба, он не смел бы отказать. Франсуаза — последнее, что у него осталось.

***

После замены сердца, Айзеку казалось, что он потерял и часть себя. Словно это всё ещё он, и в то же время — больше нет. Кристалл старалась заверить его, что ничего в нём не изменилось и главное, что он жив, но ему было страшно, что когда-нибудь она поймёт, что он больше неполноценный, поломанный механизм, и оставит его. А без неё всё теряло смысл. Заметив поникшие плечи, девушка подходит ближе, опускаясь перед Айзеком на колени, пытаясь заглянуть ему в глаза. Её тонкие пальцы касаются его лица, поднимая подбородок выше, заставляя взглянуть на неё. Он выглядит разбитым, и это причиняет ей боль. — Ты говорил, что твоё сердце бьётся для меня. Это всё ещё так? — шепчет она, оглаживая его скулу, пока он заворожен её красотой и тем, сколько любви в её глазах. Будет ли он когда-нибудь достоин её? Заслуживает ли он такой преданности? — Да, но… — Тогда здесь нет никакого «но», favorito. Это ты, всё ещё ты и всегда будешь. А это сердце — не перестанет любить меня, даже когда меня не станет. Значит, наша любовь будет жить вечно, — невероятно красивая улыбка озаряет её лицо, делая поистине нереальной, и он со стоном прижимается своим лбом к её, мягко обхватывая шершавыми ладонями столь нежное лицо. — Ты лучшее, что могло случиться со мной в этой жизни, — Айзек касается губами её лица, оставляя тёплые поцелуи, пока девушка смеётся, открывая глаза цвета неба, в которых искры счастья и бесконечной любви к этому гению. Её гению. Она вскрикивает, когда он резко поднимается и подхватывает её на руки, начиная кружить по лаборатории, как безумец. Но он и был им. Самым счастливым безумцем на свете.

***

Айзек ненавидел, что семейка Аддамс всё никак не может оставить его в покое и позволить завершить начатое, ещё тридцать лет назад, дело. Они снова всё пытаются испортить и он ненавидит это. Ненавидит их всех! — Я не позволю вам всё испортить. Не в этот раз! — рычит Айзек, уже готовясь нажать на рычаг, но Уэнсдей кидается вперёд, пытаясь помешать, и он телекинезом сжимает её горло, желая его сломать. От этой девчонки одни проблемы. — Айзек, подожди, не трогай их. Они не причём. Ты ненавидишь нас, так отомсти нам, только не им, — просит Гомес, бывший лучший друг, делает шаг вперёд, но тут же замирает, поднимая руки, когда Айзек с ненавистью сжимает горло Уэнсдей всё сильнее. Она хватается за невидимые руки на своей шее, падает на колени, но ничего не может сделать, лишь открывает и закрывает рот, пытаясь вдохнуть. И ему нравится её бессилие, нравится страх Мартишы и Гомеса за своих детей. Из-за них он пролежал тридцать лет в могиле без имени, как собака был прикопан у дерева, потеряв драгоценные дни, когда мог спасти сестру. Теперь для Франсуазы всё закончено, но ради неё он спасёт её сына. Раздавит всю семью Аддамс здесь и сейчас. Ему больше нечего терять. — Стой! Вспомни её, — вдруг произносит Мартиша, делая шаг вперёд. — Перестань быть трусом и вспомни её, наконец! Вспомни Кристалл! Её крик заставляет Айзека остановиться, ослабив хватку на горле Уэнсдей, которая тут же втягивает в себя воздух.

***

Девушка в неверии качает головой, обнимая себя руками, желая спрятаться от всего мира. Она отказывалась верить до последнего, отказывалась замечать очевидное, а именно то, как сильно Айзек менялся. Кристалл искренне верила, что ему просто пока тяжело принять нового себя, она игнорировала появившуюся жестокость в голосе, игнорировала безумие во взгляде. Она даже помогала ему собирать машину, которая должна была спасти Франсуазу от этого проклятия быть хайдом. И это казалось хорошей идеей, они оба хотели, чтобы Франсуаза жила долгой и спокойной жизнью, как мечтала. Но безумие овладело Айзеком целиком, он не раскрывал своих планов до последнего, и лишь теперь, когда конструкция была готова к применению, он собирался позвать своего лучшего друга для помощи — Гомеса Аддамс. Но Кристалл поняла, что всё далеко не так, как описывал Айзек. Для того, чтобы всё сработало, нужна не капля энергии, а всё, без остатка. Даже если это будет стоить Гомесу жизни. И то, что Айзек так легко готов был пожертвовать другом — пугало, вводило в ужас. Она не узнавала того, кого так сильно любила. Неужели он и правда изменился? Как она допустила это? — Подожди, Кристалл! Дай мне объяснить, — Айзек легко нагоняет её фигуру в сумраке леса, разворачивая к себе. Некогда счастливые глаза смотрели на него теперь с испугом и болью, абсолютным разочарованием. И это было больно. — Я не узнаю тебя, Айзек. Поверить не могу, что ты… Вы оба считаете, что можете распоряжаться чужой жизнью. Это ужасно, — девушка морщится, качает головой и делает шаг назад. И её поведение задевает Айзека сильнее, чем он хотел бы. Он верил, что она всегда будет рядом, всё поймёт, но вот теперь, в шаге от достигнутого, она отворачивается от него. Это несправедливо. — Но ведь он сам согласен помочь! — юный гений взмахивает руками, словно доказывает очевидное. — Потому что он хочет помочь, но он даже не знает, что тебе нужна не просто искра, а его жизнь. Ты готов совершить убийство друга ради сестры, а это подло, Айзек, — девушка качает головой, и со вздохом предпринимает ещё одну попытку образумить любимого. Она подходит ближе, кладя ладони ему на лицо, заглядывает в родные карие глаза. — Не делай этого. Пойми, что это не спасение, а жертва. Это неправильно и ты не такой. Она гладит его по лицу, надеясь достучаться. Одну руку опускает на его сердце, прижимая центр ладони к механической конструкции внутри него. Айзек накрывает её ладонью своей, пока другой отводит волосы от её лица. В каждом его касании сквозит бесконечная нежность к ней. — Я не могу иначе, Кристалл. Она моя сестра. Надежда разбивается в её глазах на мелкие осколки, и самое ужасное, что он видит это. Глаза, что он так любит, наполняются слезами, а руки медленно опускаются вниз. Наверное, так и выглядит смирение смешенное с разочарованием. — Ты просил меня не переставать любить тебя и быть рядом. Но теперь, когда я прошу тебя выбрать меня, нас — ты уходишь, — девушку поднимает руку, касаясь его скулы, линии челюсти, скользит по шее, где снова замирает у самого сердца. — Но я больше не чувствую тебя. Она отходит на шаг назад, не позволяя ему смахнуть слезу со своей щеки. — Не говори так, — всё ещё умоляет Айзек, чувствуя, как буквально с каждым сантиметром, что она становится дальше, он теряет воздух. Теряет её. — Видимо, история про вечность не про нас. Она исчезает в тот же миг, что Айзек срывается вперёд, желая заключить её в объятия, остановить, но теперь рука хватает лишь холодный воздух. Он оглядывается, но её нет, и самое ужасное, он и в самом деле не чувствует её больше, словно нить, что соединяла их, оборвалась. — Кристалл, вернись! КРИСТАЛЛ! Она слышит его крики в лесу ещё долго, но она уже не вернётся, лишь зажимает руками рот, сдерживая рыдания. Он сделал свой выбор, и он выбрал неправильно.

***

— Вспомни, кем она была для тебя, — продолжает наступать Мартиша, видя, как Айзек начинает хмурится, мотая головой, словно желая выбросить это имя из головы, выбросить этот образ, что проявляется словно сквозь густой туман. — Ты любил её, Айзек. А она любила тебя. — Нет, хватит, — он стучит себя ладонями по вискам, но в голове начинает появляться силуэт, который становится всё ближе и ближе. — Прекрати! — Позволь себе вспомнить её, — Мартиша подходит ближе, отвлекая, пока Уэнсдей и Гомес начинают освобождать Пагсли. В стороне, не мешая, замерев, стоит Франсуаза. И она тоже вспоминает ту, что была ей подругой, но которая бесследно пропала в тот день, когда Айзек погиб. Она не слышала о ней целых тридцать лет. В голове Айзека возникает образ красивой девушки с яркими и счастливыми глазами, широкой улыбкой, с ямочками на щеках и красивым смехом. Он вспоминает свою Кристалл так отчётливо, словно она совсем рядом. Он помнит её милые веснушки на щеках, родинки на спине и руках, её красивый голос и доброе сердце. Помнит её любовь, которая грела сильнее, чем способно солнце. Помнит своё имя на её запястье, потому что она хотела доказать ему, что всегда будет с ним, что она для него, а он — для неё. Она всегда принимала его таким, каким он был. И так же он вспоминает то, как она ушла за день до того, как он погиб от случившегося взрыва. Он был опустошен и зол, но всё равно решил завершить дело до конца, потому что должен был. Айзек учащённо дышит, приходя в себя, опирается рукой на стол, поднимая глаза на Мартишу. — Где она? Теперь он вернулся, и всё равно, что прошло тридцать лет. Он хочет увидеть ту, что любил тогда и любит сейчас. И ему плевать, как далеко она находится. Он поедет за ней. Украдёт, заберёт, даже если у неё теперь семья. Она обещала себя ему. Хотя внутри всё отрицает, что она вышла замуж за другого, родила ему и была с ним счастлива. Айзек не хочет думать об этом. Но Мартиша почему-то делает несколько шагов назад, испуганно смотря на мужа, и Айзек недобро склоняет голову, выпрямляясь. — Не смей скрывать это от меня! Его крик сотрясает колбы на столе и стекла в окнах, отчего все остальные вздрагивают. Мартиша лишь сглатывает и кивает, нервно сжимая руку мужу. Айзек жесток и безумен, и страшно представить, на что он будет способен, когда его сердце будет окончательно разбито. — Она была в тот вечер здесь. Не знаю как и зачем, скорее всего скрывалась с помощью своих способностей. Вероятно, она хотела помочь нам, ведь именно мне она рассказала о том, что ты задумал. Поэтому я пришла в тот вечер за Гомесом, но я не знала, что она пришла тоже. Только она пришла за тобой, — Мартиша кривит губы в горькой улыбке, замечая, как его выражение лица со злого становится растерянным. — Мне жаль, Айзек. Она просто хотела остановить тебя, спасти. В тот вечер погибло двое, но сердце остановилось только одно. Она не оставляла тебя до последнего. Её тело нашли лишь три года назад под завалами. Никто даже не знал, что она здесь, её считали пропавшей. Все были уверены, что она просто сбежала...

***

Кристалл скрывается в тени, находясь невидимой, и пытается изо всех сил выдернуть провод питания. Она не могла не пойти, не могла оставить его в своём безумии один на один. Но он так и не остановился сам, как она надеялась. А потому лишь наблюдала, как тот, кто был так ей дорог, кто любил так искренне, теперь совершенно точно обезумел. Она не могла оставить его, особенно теперь, когда заметила, что устройство нестабильно. Она не позволит ему совершить ошибку и погибнуть здесь. Она никогда его не оставит, как бы он не ошибался. - Айзек, остановись! - к сожалению, крик Кристалл тонет в шуме, всё в помещении начинает дрожать, а устройство искрить. Колбы падают на пол, разбиваясь на множество осколков, пока она бежит к нему. Кристалл тянется уже взять его за руку, как случается взрыв. Она опоздала. И никто так и не узнал, что в ту ночь, когда случился взрыв, Айзек был не единственный, кто погиб в лаборатории.

***

— Нет, нет, я не верю. Ты лжёшь! — он кричит, но вместо того, чтобы откинуть Мартишу телекинезом, как хочет, лишь слабеет, падая на колени. Он хватает ртом воздух, но всё равно не может дышать. Он словно горит в огне, которого не видно остальным. Айзек не хочет верить в то, что сказала Аддамс, но отрицание никак не спасает от жгучей боли. Пред ним стоит её лицо, её красивая улыбка и искры в глазах. Он всё ещё помнит её запах, помнит то, как она обнимала его, как целовала. Помнит каждый сантиметр её тела, каждую родинку, даже крошечный шрам на лодыжке, когда она порезалась о шип терновника. Её красота могла бы быть губительна, но он был счастливчиком, потому что она любила его в ответ. И эта любовь стала тем, что её погубило. Он не отказался от своих идей ради неё, и это стоило не только его жизни, но и её. Он только сейчас осознаёт, что она была так близко к нему в тот вечер, что это уничтожает, ломает без остатка. Айзек слышит душераздирающей крик боли и гнева, не сразу понимая, что его источником является он сам. — Как я мог забыть её? — он поднимает глаза, смотря то на семью Аддамс, то на родную сестру с надеждой и отчанием. — Я даже не знал, что она пошла за мной. Айзек буквально сжимается на полу, пока сестра подходит ближе, стирая слезу с щеки. Она даже и не представляла, что её подруга ни на секунду не оставляла Айзека, а была его тенью до последнего. Тайлеру же удаётся выбраться в этот момент, и пока все отвлечены на драму его чокнутого дядюшки, он попросту сбегает. Сейчас перестаёт иметь значение незаконченный эксперимент, как и вся семья Аддамс. Больше это не имеет никакого значения. Айзек потерял всё. Его безумное желание спасти сестру обернулось катастрофой, а оплатой этой ошибки стала Кристалл. — Я потерял её. Я потерял её навсегда! — кричит Айзек, пока сестра обнимает его за плечи, сама же зажмуриваясь от боли в груди. Её близкая подруга умерла тем вечером, а она даже не знала. Она не знала, что Кристалл никуда не уезжала, что она так и не бросила Айзека, а была рядом с ним до самого конца. Боль родного брата оглушает, Франсуаза буквально ощущает, как он рассыпается на части с каждой пролитой слезой по той, кого нет уже тридцать лет.

***

Тихая музыка играет по радио, пока девушка, в одном лишь халате своего парня кружится по лаборатории, пританцовывая. И Айзек, подперев голову рукой, наблюдал за ней, лёжа на софе. Ещё с полчаса назад по лаборатории раздавались её тихие хриплые стоны, а чёрные волосы разметались по поверхности софы. Она была так безумно прекрасна в своём наслаждении, прижимая Айзека всё ближе. Шептала слова любви, стонала его имя, оставляя красные царапины на его плечах. Сейчас же он видел, как любимая кружилась, подпевая песни, как улыбалась, поднимая руки над головой. — Потанцуй со мной, — зовёт она, на что Айзек хрипло смеётся, запрокидывая голову, но отказать ей не смеет. И даже не хочет. Он лишь желает каждую минуту быть рядом с ней. Встав, он накидывает брюки, и плавно подходит к ней. Галантно склоняется в поклоне, подавая руку, на что Кристалл отвечает реверансом и опускает свою ладонь поверх его. Он элегантно кладёт руку ей талию, пока она опускает свою ему на плечо. И начинается танец. Они красиво, словно паря, кружат по помещению, не отрывая взгляда друг от друга. Их улыбки не сходят с лиц, а глаза светятся счастьем. — Ты невероятная, — восхищенно шепчет Айзек, наклоняя её и плавно поднимая обратно. На это лишь улыбка девушки становится шире и ещё ярче. — Могу то же самое сказать и о тебе. Он смеётся, качая головой. И осознаёт, что хочет делать её счастливой всю жизнь, каждый день. Она станет миссис Найт, когда они поженятся, они купят домик о озера, где будет царить любовь, смех и счастье. А потом и детский смех. — У нашей дочери будут твои глаза, — произносит Айзек, и поддаётся ближе, целуя мягкие губы, на что Кристалл отвечает ему нежным поцелуем. — А у сына — твои кудри. Они смеются, замирая посередине лаборатории, обнимая друг друга, прожимаясь лбами и смотря в глаза. И Айзек осознаёт, что когда пройдёт время и их уже не станет, его механическое сердце продолжит работать, потому что его любовь к ней будет жить вечно.

***

Он разбит и сломлен. Перед глазами картинки прошлого, где она была рядом. Первое знакомство, первый её смех, первые объятие, касание рук, первый поцелуй. Она была его первой любовью и будет последней, потому что это ничего не меняет. Его сердце, кажется, создано лишь чтобы любить её. Без неё оно ему не нужно. Айзек тянется к груди, касаясь своего сердце. Металл тёплый, обжигает пальцы. Это всего лишь железка, но почему-то она болит. Нестерпимо, ноюще, сводяще с ума. Он поднимает глаза на сестру, обводит глазами помещение, замечая, что никто так не ушёл. Семья Аддамс так и застыла на месте, не смея покинуть лабораторию. Они были сбиты с толку его скорбью. Как тот, кто способен на убийства, может так страдать по той, кого уже нет? Разве чудовище способно любить? Айзек медленно поднимается на ноги, и замечает, как Уэнсдей дёргается вперёд, готовая защищать семью. И это восхищает его. Он тянет губы в горькой улыбке, касается руки сестры, смотря ей в глаза. Губы Франсуазы дрожат, сдерживая слёзы, потому что она его сестра и она знает, что будет дальше. — Прости, что не сумел спасти. — Прости, что из-за меня ты всё потерял. Она обнимает брата в последний раз, не сдерживая всхлипов, но она всё понимает и уважает его выбор. — Уходите, я больше никого из вас не трону, — бросает он в сторону семьи Аддамс, сам же отходит в сторону, телекинезом уничтожая машину, что когда-то сам и создал. Когда она рассыпается на части, он легко выдыхает, запрокидывая голову. Наконец, он чувствует, что может больше не бороться и не бежать. Пора остановиться. — Прости меня, — тихо шепчет он только ей одной, и резким движением вырывает своё сердце, распахивая глаза. — Без тебя… оно всё равно не бьётся. Тело Айзека безжизненно падает на пол, поднимая столб пыли. И его глаза широко распахнуты, а на губах навсегда застыло её имя. Франсуаза заберёт его сердце с собой, а тело обретёт нормальную могилу. Рядом с ней. Где спустя тридцать лет они встретятся вновь, только уже не в этой жизни. «Любовь стоит того, чтобы жить» — гласит надпись на тёмном надгробии Айзека, пока надпись на её означает: «Любовь стоит того, чтобы умереть».