Ты мой герой

—... Думаешь я серьёзно позволю позволю тебе просто так лапать себя? Мне кажется, тебе стоит обратиться к кому-то постарше с такими запросами... — неловко бормочет Ши Цинсюань, собираяясь поскорее покинуть заброшенное здание, в котором они находились. Однако когда он разворачивался к собеседнику спиной, он никак не ожидал, что его вдруг схватят за руку и с хрустом сломают палец. —Ааа!.. —вскрикивает от невыносимой боли Цинсюань, падая на колени и хватаясь за поврежденную руку. — Первое предупреждение, — ласково шепчет рядом Е Син, — мы будем играть по моим правилам. И если ты не будешь их соблюдать, то будешь наказан. И одним лишь пальцем ты не обойдешься. Приходишь сюда через день, в N время. Запомнил? По щекам Цинсюаня уже рекой текли слезы, а от ужасной боли в глазах всё расплывалось. Через силу он кивнул в знак согласия, а когда тот позволил ему уйти, то рванул домой со всех ног. В голове был вихрь из оборванных мыслей, что никак не хотели собираться воедино. Что ему делать? Послушно ходить туда и также послушно терпеть бесцеремонное домогательство или же рассказать кому-то? Но кому он расскажет? Этот человек даже не их села. Ему же не поверят и подумают, что он лишь привлекает внимание. А если не поверят, то потом будут считать лгуном и вообще не будут доверять и верить его словам. Значит остается вариант только молчать? Получается да. Однако и боль в сломанном пальце не давала о себе забыть. Боль была до ужаса пульсирующая и такая резкая, что будь Цинсюань в бреду, идея отрезать себе часть руки уже и не казалась настолько безумной. «До ближайшего травмпункта от нашего села ехать достаточно долго, а беспокоить брата по такому поводу — быть ему обузой...» Только спустя некоторое время, его раздумия по облегчению боли привели к тому, что нужно было бы взять телефон, да посмотреть, как правильно действовать при сломанной фаланге пальца. Лишь более, чем через час юноша наконец смог хоть и не умело, но перебинтовать травмированную фалангу, приматывая к небольшому деревянному стержню, который нашёл в тумбочке. Но как же он докатился до такого?.. Цинсюань, как последний дурак наивно потащился за едва знакомым человеком, что и привело к этой ситуации. Наверное, это последний раз, когда он верит подобным «знакомым». Однако как теперь ему выбраться из этой западни? Поделиться случившимся исключено, а сам он вряд ли сможет что-то сделать. А просто не приходить на встречу — тоже сомнительно. Мало ли, может этот сумасшедший его найдет и правда одним пальцем всем не обойдется.. Пока остаётся лишь вариант вести себя послушно. Дальше он может быть что-то придумает. Ведь просто терпеть можно бесконечно. Если бы только он мог бить также сильно, как его друг Хэ-сюн или мог попросить его помочь... В прочем, сейчас младший Ши совсем не хотел продолжать думать и анализировать всю эту западню, так что игнорируя боль чуть бы не во всей ладони, он закрыл глаза, пытаясь уснуть. *** Следующие пару дней были как в тумане; юноша толком не покидал приделы комнаты, пока не наступил тот самый момент, когда ему нужно идти аж на окраину села, на «встречу» с этим сумасшедшим извращенцем. Страх зашкаливал, еще целая рука то и дело пыталась найти себе занятие, пока он шел к тем развалинам, а ноги будто бы жили сами по себе и путались между собой, из-за чего Ши Цинсюань переодически спотыкался. Неуверенно проходя по коридору заброшенного здания, он мельком заметил уже знакомый силуэт. Кровь в жилах остановилась, а ладонь стала нервно сжимать края одежды. Однако убегать было уже поздно, человек в другом конце коридора уже заметил его, и раскрыв руки в стороны начал идти к нему на встречу. — Я тебя уже было заждался, — на устах Е Сина играла мерзкая улыбка, от одного вида которой хотелось выколоть глаза. Мерзкий и извращенный тип. Как только Цинсюань не заметил этого раньше? Е Син подошел вполтную к Цинсюаню, пока того от страха почти парализовало. Чужие ледяные руки коснулись кожи под футболкой, нагло исследуя каждый сантиметр кожи. От мерзких прикосновений тошнота подкатила к горлу, вставая противным комом, и не давая дышать. Хотя, в подобной ситуации дышать в принципе невозможно. Не знаешь, что будет дальше. А что, если одними прикосновениями всё не обойдётся? Тогда Ши Цинсюань точно поедет крышей. И на его месте бы так сделал абсолютно каждый. А чужие отвратные ладони все больше приобретали уверенность, заходя всё дальше и дальше. Цинсюань пытался уйти в себя, стараясь не чувствовать это гадкое лапанье, но мысль о том, что его трогает какой-то извращенец не давала этого сделать. В голове царил хаос: страх, паника, злость на свою наивность и множество других чувств сошлись в поединке, будто бы желая выяснить, что сейчас больше чувствует хозяин головы. Неизвестно, сколько прошло времени перед тем, как этот ублюдок наконец-то убрал свои грязные руки от чужого тела, шепча на ухо что-то такое же гадкое и пошлое, как и вся его личность. — Мы закончили, — на последок говорит Е Син и уходит первым, оставляя Цинсюаня стоять в одиночестве, будто бы «позволяя дать время на раздумья о смысле жизни» И Ши стоит неподвижно еще несколько минут, после чего начинает беззвучно рыдать и тоже покидает здание. Рыдает он от ужасных мыслей. «Сколько он так будет ходить, если продолжит молчать», «не сделает ли этот сумасшедший что-то поужаснее, чем касания?.. ». А еще он случайно задел сломанный палец, из-за чего боль возобновилась, хотя до этого временно не ощущалась. На улице был полдень, улицы и переулки были почти пусты, ведь большинство селян были на работе. Друг Цинсюаня, Хэ Сюань, скорее всего сейчас тоже был на подработке. Из-за обстоятельств Цинсюань не виделся и не переписывался с ним более двух дней, хотя обычно, спамил множеством сообщений или просьбой прогуляться по селу. И сам Хэ Сюань ничего не пишет. Может и вовсе лишь один Ши Цинсюань думает, что они друзья, а тот просто терпит его из-за жалости?.. Подумав об этом, настроение младшего Ши опустилось ниже чего-либо на этой планете. — Чего грустный такой? — вдруг раздается над его головой знакомый голос и поднимая взгляд, Цинсюань видит перед собой того, о ком он как раз таки сейчас думал. Хэ Сюань. — Ты плачешь что-ли? Глаза красные, как хер знает у кого. — Хэ-сюн... — мямлит Цинсюань и по второму кругу утопает в слезах, бросаясь в объятия своего друга, уже забыв про те мысли, которые он сам себе навязал. — Что случилось? — со вздохом спрашивает тот, нехотя принимая объятия. — Я.. я... Мне.. В общем это так тяжело сказать... — Что у тебя с рукой? — перебивает его Хэ Сюань и поднимает его пострадавшую руку, внимательно осматривая. — ты палец сломал? Почему в травмпункт не поехал? —всё заваливал беднягу вопросами парень. — Что с тобой вообще произошло? Как будто и вовсе не ты передо мной. — А ты... Ну.. Поверишь мне, если я расскажу?.. — едва слышно произносит юноша. И Хэ Сюань кивает, соглашаясь. Ведь как можно не поверить человеку, который выглядит так жалко, что похож на побитую собаку. Возможно, не выгляди Цинсюань так удрученно и в то же время тревожно, Хэ Сюань отделался от юноши парой фраз, однако сейчас, пусть он и выглядел совершенно безмятежно, в его голову пришло уже множество беспокойных мыслей о своём друге. — Не стой возле дороги, пошли присядем. Хэ Сюань аккуратно берёт младшего Ши под локоть, ведя к ближайшей лавочке. — Ну.. Ты точно мне поверишь?.. — все продолжает мямлить Цинсюань, тонущий в сомнениях. — Да точно, точно. Рассказывай уже. И Цинсюань всё рассказал. От начала до конца он пересказал всё, что было в его еще свежих воспиманиях и эмоциях. А пока рассказывал, вновь начал плакать. Наверное с самого начала было очевидно, что он не сможет держать подобное в тайне и обязательно расскажет кому-то близкому. Но так же лучше. Вдруг вместе они что-нибудь придумают, чтобы обозначить место этому ублюдку? — А с рукой что делать будешь? — спросил Хэ Сюань, когда тот закончил свой рассказ, — нельзя так оставлять, вдруг не так заживет и потом хуже будет. Да и к тому же без должного ухода тебе сломанная кость так быстро не срастется. — Брата просить не хочу, только проблемы ему доставлю.. Так что буду надеяться, что всё само заживёт, — ответил ему юноша, нервно усмехаясь. На несколько минут они оба замолчали. Один размышлял, как помочь другу, а этот же друг просто сидел рядом с ним, ни о чëм не думая. — В следующий раз, когда тебе надо будет туда идти, вместо тебя пойду я. Понял меня? — неожиданно выдал Хэ Сюань, поворачиваясь к Цинсюаню. — Может не стоит?.. Вдруг он тебе что-то сделает?.. —Ты думаешь, я не смогу с ним «поговорить»? — Нет-нет, просто беспокоюсь за тебя... Ты же как никак ради меня туда пойдешь... Хэ Сюань лишь усмехнулся, услышав эти слова, но ничего не ответил. И Цинсюань вдруг дернулся с места, крепко обнимая его и бормоча слова благодарности. И среди этих слов была едва слышная фраза: «Я дорожу таким другом, как ты. Спасибо, что терпишь меня». Короткая, но очень искренняя фраза, которая заставила Хэ Сюаня на секунду засмущаться. *** К счастью, Ши Цинсюаню не пришлось идти в то место еще раз. За него действительно сходил Хэ Сюань. Оказывается, ублюдок по имени Е Син мог обижать только тех, кто слабее него, а когда нашёлся достойный «собеседник», как последний трус поджал хвост. Но и безнаказанным тоже не ушёл. Хэ Сюань очень хорошо «разукрасил» ему лицо. И возможно не только лицо. Однако Цинсюаню сказал, что лишь деликатно поговорил с ним. «Ты мой герой» — между благодарностями как-то сказал Цинсюань, радуясь, что такой чудесный друг именно у него.