вместе и беда легче

Скорбь Цзян Чэна следует за ним по пятам, словно верный пёс, о котором он всегда мечтал, но которого у него никогда не было. Она постоянно рядом: когда он встречается с главами других орденов, когда бранит Цзинь Лина во время ночных охот, когда читает письма от брата, с которым, как Цзян Чэн всегда думал, они будут расти и стареть вместе. В большинство дней боль постоянная и тупая, но иногда острые иглы впиваются в его мягкую плоть. Цзян Чэну хотелось бы думать, что он прекрасно справляется со своей повседневной рутиной. Он восстановил свой орден из пепла и крови, его люди заботятся о нём, несмотря на его колкость. Но он идёт с горем рука об руку, и поздними ночами, когда он смотрит в потолок, дожидаясь восхода солнца, Цзян Чэн задаётся вопросом, исчезнет ли когда-нибудь тяжесть в его груди. У него ужасное предчувствие, что с этим, возможно, придётся подождать до самой смерти, но это не выход. Иногда у него появляется надежда. — — Глава Ордена Цзян, — улыбается Лань Хуань с искорками в глазах, вежливо кланяясь ему. — Спасибо за ваше гостеприимство. — Оставим церемонии, — Цзян Чэн отвечает с сардонической усмешкой, но на душе у него легко и радостно. Его семья собралась в павильоне Лотоса, чтобы отпраздновать лучший день в его жизни — за исключением того дня, когда родился Цзинь Лин, и он стал дядей. — Разве так следует называть своего жениха в день свадьбы? Цзян Чэн игнорирует любопытные взгляды их братьев и целует руку своему будущему мужу, отчего лицо Лань Хуаня становится того же цвета, что и их свадебные одежды. — Не могу дождаться момента, когда смогу назвать тебя своим, — он старается, чтобы его голос звучал спокойно, но эмоции так и переполняют его. Он видит то же волнение и абсолютное счастье в глазах Лань Хуаня. Лучезарная улыбка Лань Сичэня зажигает огонь в его сердце. — Они обмениваются клятвами и выпивают по чаше с чаем перед половиной цзянху, затем кланяются трагически большому набору памятных табличек и самым близким родственникам: своим братьям, Лань Цижэню и Цзинь Лину. Цзян Чэн не хочет плакать, но слёзы так и льются из глаз, в основном это слёзы счастья от того, что ему выпала честь провести остаток своей жизни с единственным человеком, который как и он несёт бремя горя и долга. С человеком, который однажды давным-давно взял его за руки и сказал: — Разделённое бремя — это бремя, уменьшенное вдвое, поэтому отдай всё это мне: и твои слёзы и твои радости. Так боль утихает и оживает вновь. Теперь хорошие дни случаются чаще, когда нежная улыбка Лань Хуаня по утрам дарит ему надежду на новый прекрасный день. Ночью рука мужа успокаивающе лежит на груди Цзян Чэна, сдерживая боль. Он в свою очередь убирает мокрые волосы с лица Лань Хуаня и прижимает его к груди, когда тот просыпается и оплакивает своих названных братьев. Цзян Чэн быстро учится, когда нужно переступить границы дозволенного Главе ордена, когда Лань Хуань плохо себя чувствует, уклоняется от визитов и ищет отговорки. Как же странно, размышляет Цзян Чэн. То, о чём его сердце болит, удвоилось, когда боль Лань Хуаня стала его собственной, но в целом он чувствует себя лучше. Счастливее. Он с большим воодушевлением смотрит в будущее. Возможно, в этом и заключается истинный смысл разделенного бремени.