столы

      Самым сложным было ждать. Делать вид, что то, что Карина общается с какой-то девчонкой, не разъедает нутро. Что Аня заинтересована в абсолютно другом человеке. Влюблена даже.       Яд настолько затапливал органы, что это стало единственным, что Аня могла из себя выжать. Мерзотнейшие комментарии. Тысячи фейковых аккаунтов, пытающихся познакомиться, но скатывающихся до оскорблений.       Аня закрывает за собой дверь в комнату, дыхание неровное, пока она вспоминает, как Карина собирала свои вещи из дома бывшей. Несколько все же забыла. Тот серо-зеленый топ, который Аня надевала несколько раз, пытаясь урвать хотя бы капельку тепла. Надеясь, что Карина хотя бы про него не вспомнит. Не заберет обратно. Что оставит ей хотя бы эту мелочь.       Она и бывшей-то ее заинтересовалась только из-за Карины. Карина, Карина, Карина… Частичка Карины была и в Алесе после их отношений. Теперь Ане осталось наслаждаться только этим.       Впрочем, ей никогда не хватало смелости проявиться открыто. Потому что смотря на себя в зеркало, она едва сдерживала порывы рвоты, что уж говорить про Карину. Нарисованные стрелки хоть как-то сглаживают картину, но… ровня ли она ей? Едва ли.              К тому же у нее, кажется, уже кто-то появился.       Аня снова в пролете.       Аня в отношениях с Алесей, но не может прекратить думать о другой. Отсюда и весь яд. Эти комментарии по типу «те самые бока «выпусти нас, штаны жмут». А следом полученная в личку фотка потрясающего тела, словно в насмешку.       Карина никогда не узнает, сколько раз Аня дрочила на это фото. Даже сохранила в скрытую папку, чтобы не дай бог не потерять. Потому что, давя в себе загорающиеся чувства, Аня лишь наклацала в ответ: «испортила мне психику своим соо в тг, зачем обвисшие части тела скидывать». Хотя обвисшего там ничего не было. Разве что Анина челюсть.       Аня строчит Кириллу, — какому-то новому хахлю Карины, — какая Карина хуевая, что та ебется со всеми. А у самой сердце обрывается. Потому что а вдруг правда ебется? И не с ней.       Аня вообще полной фигней страдает. И просто страдает тоже. Она сама понять не может, что хочет. Карину лишь отталкивает, когда вместо этого другого хочется.       Только вот Аня… с Алесей как бы.       И это очередной повод написать Карине. Предъявить, кусаться, лаять. Что угодно, лишь бы поговорить с ней еще немного.       Что угодно…       Аня уже в который раз спрашивает, зачем она виделась с Алесей. Если они с Алесей снова сойдутся, у Ани даже Алеси не будет. И Карины — что осознавать даже больнее, хотя Карины у нее никогда и не было.       Аня нарывается на конфликт, уже чуть ли не в истерику срывается, пытаясь выяснить причину. Причина уже давно озвучена. Просто интерес. Но Аня не хочет бросать трубку, лишь бы еще немного послушать Каринин голос.       И звонит снова и снова.       Уточняет уже новую информацию. Что Карина с Алесей мало того, что несколько месяцев назад виделись, так еще и вчера гуляли. И это повод поговорить с Кариной снова.       Когда Аня спрашивает, почему Карина не сказала ей об этом, она и сама понимает, что та и не должна была. С чего Карине вообще о ней думать? Карина и не думает. Только Аня здесь мучается.       Пытается хотя бы Алесю к себе привязать, раз… с Кариной, кажется, совсем нет шансов.       А потом снова всплывают эти блядские столы.       И Аня хватается за это как за спасательный круг. Точно. Карина же так хотела их вернуть.       — Назови адрес, — требует Аня. По-другому разговаривать не получается. По-другому бы вышло слишком нежно, слишком хрупко. С любовью даже. И это уже слишком.       — Квартиру и этаж просто, — пытается Аня снова.       И Карина сдается, вздыхает тяжко и называет пару чисел.       Аня клянется себе, что еще никогда не вызывала доставку так быстро. Чтобы и столы привезли, и ее саму к Карине доставили.       Господи, хоть бы не соврала.       На этаже мнется с ноги на ногу, прежде чем в звонок позвонить, а после наконец жмет, все равно словно боясь потревожить.       Слышатся глухие шаги. Щелчок замка. А потом дверь распахивается. Карина криво усмехается, оглядывая Аню с ног до головы.       Аня от нервов стрелки нарисовала даже тоньше и длиннее обычного. Потому что без — совсем не вариант. Если уж она сама себя без стрелок принять не может, то Карина и подавно.       Но Карина вместо этого лишь хмыкает:       — Тебе без стрелок лучше.       И одна эта простая фраза выбивает у Ани из рук очередной щит.       — Столы привезла тебе, — грубо откликается она, махая рукой себе за спину. — Затащить хоть поможешь?       Карина прищуривается подозрительно, а после вздыхает и выходит на площадку, берясь за края стола, чтобы помочь поднять.       Они вместе затаскивают тот внутрь. И следом за оглушительным грохотом повисает неловкая тишина.       Карина на какое-то время повисает в раздумьях, говорить или не стоит. Они ведь совсем не близки, а это личное. Но все же та истерика по телефону словно и в ней что-то надломила.       — Не переживай ты так, скоро пропаду из вашей жизни уже наконец, — и улыбается косовато. — Уезжаю отсюда.       — Надолго? — а взгляд колючий-колючий, даже несмотря на то, что в сердце что-то обрывается при этих словах.       И окончательно рвется на следующих:       — Навсегда.       Аня сглатывает.       — Это хорошо, — цедит она, хотя в голове полная каша.       — Спасибо за столы? — выходит как-то полувопросительно. Выпроваживающе даже. А Аня с места не двигается. Все стоит, словно молнией ударило, и взглядом в стол упирается.       Карина делает несколько шагов к двери, а Аня все еще не шевелится. Так и стоят на пороге. Пока Аня наконец не поднимает глаза и не выдыхает судорожно от того, как близко они находятся.       Мечется между глазами несколько секунд, а потом вдруг что-то внутри ёкает болезненно, с надрывом, и Аня подается вперед, мельком целуя в губы. Практически клевком, сразу отстраняясь.       Рука, притягивающая ее к себе за шею, кажется самой надежной хваткой в мире, заземляющей Аню на месте, когда Карина целует ее в ответ, закрывая за ними дверь обратно и подталкивая к столам.       — Спасибо за столы, — повторяет Карина снова, на этот раз сверкая хитрой улыбкой. — Пригодятся, — шепчет она, укладывая на те Аню спиной.