Метка Бедствия

Клиника на окраине Циньшуя Воздух в маленькой комнате в клинике Юйши Хуан был густым, наполненным ароматами сушёных трав и слабым, но упрямым запахом цветущей сливы, который теперь исходил от самого Се Ляня. Десять недель. Всего десять недель минуло с той роковой ночи, но каждая из них ощущалась как вечность. Юйши Хуан вошла с небольшим портативным УЗИ-аппаратом. Её движения были точными и выверенными. — Пришло время подтвердить мои подозрения, — сказала она, нанося холодный гель на его живот. — Твоё тело меняется, и нам нужно понять почему. Се Лянь замер, следя за движениями датчика. Внезапно в тишине комнаты раздался звук — быстрый, ритмичный, похожий на стук копыт скачущих лошадей. Ту-дум, ту-дум, ту-дум... Он застыл, не в силах пошевелиться. — Вот, — голос Юйши Хуан прозвучал необычно мягко. — Смотри. На экране он увидел это — крошечное тельце, пульсирующее в такт тому невероятному звуку. Десять недель. Всего лишь маленькая кроха, но уже с собственным сердцем, которое так яростно билось, борясь за жизнь. — Сердцебиение хорошее, сильное, — констатировала врач. — Особенно с учётом всего перенесённого стресса. Се Лянь не мог оторвать глаз от экрана. Его собственное сердце бешено колотилось в унисон с этим маленьким, упрямым стуком. Это больше не была абстракция, не догадка — это была реальность, которую он видел и слышал. Когда Юйши Хуан закончила и вышла, в комнату бесшумно вошел Бай Усян. Его пронзительный взгляд сразу отметил застывшее выражение на лице Се Ляня. — Теперь ты понимаешь, — тихо сказал Бай Усян. Его голос звучал иначе — без привычной жесткости. — На кону не только твоя жизнь. Он подошел ближе, его взгляд скользнул по УЗИ-снимку, который всё ещё лежал на одеяле. — Физические тренировки отпадают. Но теперь у тебя есть то, что важнее силы. Инстинкт. Мы будем использовать его. Бай Усян пристально посмотрел на него. — Твой запах изменился. Для Цзюнь У он теперь громче любого крика. Научись управлять им — это твоя первая защита.

***

И начались уроки. Дни превратились в череду дыхательных практик. Бай Усян был безжалостен, заставляя его снова и снова пытаться сжать свой распространяющийся аромат. — Слабей, — бросал он, когда Се Лянь терял контроль. — Дыши глубже. Концентрируйся. По вечерам, оставшись один, Се Лянь закрывал глаза и снова слышал этот звук — ту-дум, ту-дум, ту-дум. Он клал ладонь на живот, всё ещё плоский, но хранивший самую ценную тайну. — Я стану твоей крепостью, — шептал он в темноте. — Научусь быть невидимым... научусь быть сильным... Его пальцы сжались в кулаки. Месть за прошлое больше не была единственной целью. Теперь внутри него билась жизнь, которую нужно было защитить — будущее, ради которого стоило бороться. И ради этого будущего он был готов на всё.